Я открыла рот, чтобы снова оттолкнуть его, чтобы сказать «нет», но вместо этого прошептала:

— Да.

И в тот же миг дверь в мои покои распахнулась снова. На пороге стояла высокая женщина в чёрном плаще, её лицо скрывал капюшон, но голос был ледяным, наполненным ядом:

— Значит, слухи не врали, Ашинар. Ты действительно выбрал её.

Ашинар резко обернулся, прикрывая меня собой, и в его позе читалась готовность к битве. Я в изумлении застыла, все еще плохо соображая. Раньше мне не доводилось видеть эту женщину в Зеленом замке, я не знала, кто она такая.

— Лира, — произнёс Ашинар холодно. — Что ты здесь делаешь?

— Пришла напомнить тебе о твоём обещании, — женщина медленно откинула капюшон, и я увидела её лицо: оно было красивое, но холодное, с резкими чертами и глазами цвета стали. — Ты клялся, что женишься на мне, чтобы объединить наши территории. А теперь я вижу, как ты теряешь голову из-за какой-то чужемирянки.

Я замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. До меня начал медленно доходить смысл ее слов, и от этого стало неприятно, на меня словно выплеснули помои. Какой же он лжец, какой лжец. Обещал жениться на одной, в койку тащит другую. Есть ли в его словах хотя бы немного правды? Пожалуй, только о том, что он хочет спасти свой мир так же, как и я.

Ашинар медленно повернулся ко мне, и в его взгляде читалась смесь ярости и… вины. Да ладно тебе, подумала я, у Темного мага совесть есть? Сильно сомневаюсь. Но вслух я, конечно же, ничего говорить не собиралась.

— Это не то, что ты думаешь, — начал он, но Лира перебила его резким смехом.

— О, я думаю, всё именно так, как выглядит. И теперь у меня есть доказательство. Завтра все узнают, что ты нарушил клятву. И тогда твое влияние пошатнется по всей Лидории.

Она развернулась и исчезла в темноте коридора, оставив после себя только холод и звенящую тишину. Ашинар поднял голову к потолку, сжимая кулаки и плотно зажмурив глаза, будто он боролся с желанием кинуться в погоню за ней.

— Прости, — наконец произнёс он, не глядя на меня. — Я должен был сказать тебе раньше.

— Сказать что? — мой голос звучал глухо, будто издалека. — Что у тебя есть невеста? Можешь больше не утруждаться во вранье, мы совершим последний обряд Единения, и я уберусь куда подальше из твоего проклятого замка, чтобы не видеть твою лицемерную лживую рожу. Кое-что о тебе все-таки правда из тех баек, которые я слышала, ты еще тот подлец.

Он поднял глаза и, не говоря ни слова, вышел из моих покоев, тихо прикрыв за собой дверь. Я опустилась на пол, обняв колени, и только теперь позволила слезам пролиться.

Я сидела на полу, прижав колени к груди, и пыталась унять дрожь, но она шла откуда-то изнутри, из самой глубины, будто магия, сплетённая с его магией, теперь бунтовала без него. Слёзы катились по щекам, но я не вытирала их — пусть текут. Пусть хоть это будет моим маленьким бунтом. Я имею право плакать, потому что меня предали.

«Подлец, лжец, манипулятор…» — повторяла я про себя, как заклинание, чтобы не поддаться желанию броситься к двери, распахнуть её и крикнуть: «Вернись и объяснись!» Но я не двигалась. Я сжимала кулаки до побеления костяшек, заставляя себя дышать ровно.

А потом вдруг поняла, что я не злилась. Не совсем. Я была раздавлена не тем, что он что-то скрыл. А тем, что позволила себе поверить, будто для него я не просто инструмент, не просто ключ к спасению Лидории. Будто он смотрел на меня не как на сосуд для магии, а как на женщину. И эта крошечная надежда, которую я сама себе придумала, сейчас рассыпалась в пыль.

Я поднялась, шатаясь, и подошла к зеркалу. В отражении была не та Николь, что приехала в Зелёный замок — уверенная, собранная, готовая к любым испытаниям. Передо мной стояла измученная девушка с горящими глазами, с кожей, всё ещё звенящей от его прикосновений.

— Последний обряд, — прошептала я, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Мы проведём его. И я уйду.

Но едва я произнесла это, как внутри всё сжалось. Потому что я знала, что без ещё одного обряда не обойтись. Чтобы окончательно восстановить магию Лидории, нужно не просто слияние сил. Нужно полное единение. То самое, которое он уже начал, не спросив. То, что теперь казалось мне не страстью, а долгом. Тяжёлым, горьким, неизбежным.

Следующим утром дверь в мои покои снова распахнулась. На этот раз без стука, без предупреждения. Ашинар ворвался в комнату, как буря, как пламя, как сама стихия, которой он принадлежал. Его глаза всё ещё горели, но теперь в них читалось не только желание. В них была паника. Настоящая, человеческая. Мне было странно видеть такие эмоции на его лице.

— Николь, — выдохнул он, закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной, будто отрезая путь к отступлению. — Ты не понимаешь.

— О, я всё прекрасно понимаю, — процедила я, отступая к окну. — У тебя есть невеста. Ты дал клятву. А я… Я была удобным вариантом, чтобы спасти Лидорию. Удобно, быстро, без лишних вопросов. И знаешь, я не против спасти Лидорию, я жажду этого, как и ты. Давай покончим с этим, и я уйду.

— Это не так, — он сделал шаг вперёд, и я увидела, как его руки дрожат. Впервые я увидела, как он теряет контроль. — Клянусь, это не так.

— Клятвы, — горько усмехнулась я. — Ты слишком много клянёшься. Сначала этой своей... невесте, потом мне… В какую клятву верить?

Он резко выдохнул, будто слова ударили его физически. Я вздёрнула подбородок, не скрывая злорадства в своих глазах.

— Я не хотел этого брака, — произнёс он глухо. — Меня вынудили. Когда мне было двадцать, когда мой отец еще был жив, он заключил союз с семьей Лиры. Я был слишком молод, слишком слаб, чтобы отказаться. Это была сделка: моя рука в обмен на мир между нашими землями. Но я никогда не хотел её. Никогда. Это было очень давно, очень. Мы были обручены, но свадьбы не было все эти годы, и я не собираюсь жениться на ней.

— А меня? — мой голос дрогнул, и я возненавидела себя за эту слабость. — А меня ты хотел? Или я тоже была частью плана? Так, разик на пять.

Он замер, и в его глазах мелькнуло что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. Но я запретила себе думать о его чувствах.

— Тебя я хотел с первой секунды, — прошептал он, и в этом шёпоте было столько правды, что она обожгла сильнее любого крика. — С того момента, как ты вошла в зал и посмотрела на меня так, будто видела насквозь. Ты не боялась меня. Не преклонялась. Не льстила. Ты просто… смотрела. И в этом взгляде было что-то, чего я не мог игнорировать. Что-то, что заставило меня понять: без тебя Лидория не спасётся. Но не только поэтому. Потому что без тебя я… сам перестану быть собой. Моя драконья сущность вдруг приняла тебя за сокровище, которым хочет обладать всегда.

Я хотела отвернуться, хотела закрыть уши, но ноги будто приросли к полу. Я смотрела на него со смесью трепета, злобы и обиды, недоверия.

— Ты лгал, — прошептала я. — Даже если не словами, то молчанием.

— Да, — он не стал спорить. — Я лгал. Потому что знал, что если скажу правду, ты убежишь. А я не мог позволить тебе уйти. Не тогда, когда от тебя зависит всё. Не тогда, когда ты стала для меня всем. И все же ты сбежала ненадолго, поэтому я решил открыть тебе правду, чтобы ты вернулась.

Он сделал ещё шаг, и воздух между нами снова сгустился, стал тяжёлым, горячим, пропитанным магией и желанием.

— Не подходи, — предупредила я, но мой голос уже не звучал твёрдо. — Ты сказал часть правды. Кажется, в твоей крови действительно льётся ложь вперемешку с коварством.

— Я не могу, — выдохнул он. — Каждый раз, когда ты отталкиваешь меня, это только усиливает мою жажду. Ты думаешь, я не чувствую, как твоя магия тянется ко мне? Как твоё тело помнит мои прикосновения? Это не просто обряд, Николь. Это судьба. Неужели ты не чувствуешь, насколько сильна наша связь? Думаешь, ее можно просто игнорировать?

Он подошёл вплотную, и я почувствовала, как моё сердце бьётся в унисон с его так быстро и отчаянно, будто пытаясь вырваться из груди.