Я помнила взгляд его чёрных глаз, в которых то вспыхивали искры интереса, то таилась задумчивость. Он часто наблюдал за мной, когда думал, что я не замечаю. Однажды я случайно поймала его взгляд — в нём было что-то большее, чем просто научный интерес. Что-то… личное.

Вспомнилось, как он впервые коснулся меня, заправил прядь волос за ухо, когда был увлечён объяснением, потом слегка коснулся моего плеча, показывая правильное положение рук при создании заклинания. Эти прикосновения были едва ощутимыми, но каждый раз заставляли сердце биться чаще.

С того дня всё и началось. Сначала — флирт, лёгкие комплименты, затем — двусмысленные фразы, брошенные будто невзначай:

— Твоя магия так же прекрасна, как и ты.

— С такой силой ты могла бы править миром вместе со мной — если бы захотела.

— Знаешь, Николь, ты первая, кто заставил меня забыть о времени за уроком.

А еще он как-то сказал, что я заставляю его верить, что то, что он собирается сделать и делает сейчас, не зря. Что бы это могло значить? Что ж я за дура такая, которая сбежала и даже не пыталась ничего спросить, понять, разобраться. Не то чтобы я жалела о побеге, но жалела, что не задала по-настоящему важных вопросов.

Всё это было так странно… Совсем не то, чего я ожидала от Тёмного мага с его репутацией. Я ждала, что буду сидеть в темнице, что, возможно, он меня убьёт, — а он меня обхаживал. Даже как-то смешно.

Случались и моменты его откровенности. Однажды, когда мы изучали древние свитки, он вдруг сказал:

— Знаешь, Николь, ты первая за много лет, кто заставил меня почувствовать… интерес. Не к силе, а к человеку.

Тогда я не придала этим словам значения, отмахнулась. Ведь он враг, он держит меня в плену. Но теперь эти слова звучали по-другому. Я была так увлечена своим желанием сбежать, что не желала думать ни о чём другом. Не желала узнать его. Я изучала его слабости, чтобы сбежать, не изучив его как личность.

«Зачем его узнавать? — рассуждала я тогда. — Ведь все говорят, что он враг, значит, так оно и есть». Но что, если нет?

Не единожды я отмечала неожиданные проявления заботы с его стороны, как терпеливо объяснял структуру магии Лидории, хотя мог просто заставить подчиняться; как однажды, заметив, что я замёрзла, незаметно согрел воздух вокруг меня; как в дни, когда я была подавлена, находил способ подбодрить — то шуткой, то рассказом о древних магах.

Зачем он это делал? Только сейчас, сбежав от него, прожив некоторое время в одиночестве, я стала задаваться этими вопросами. Кто такой Ашинар на самом деле? Он просто злодей — или есть какие-то причины быть злодеем? Злодеями ведь не рождаются, ими становятся.

Я пришла к четкому осознанию, что ничего не знаю о нём, кроме его слабых мест и в его замке. Верю только то, что люди считают его ужасным подлецом и угрозой. Но так ли это? Кто он такой, чем живёт, к чему стремится? Почему у него такая репутация? Что в действительности он сотворил, чтобы её обрести?

— Нет, — я тряхнула головой. — Он враг. Он держал меня в плену, использовал, изучал, как диковинку. Нельзя забывать об этом. Люди не могут говорить о нём плохо без причины.

Но разум упрямо подкидывал другие картины, заставляя сомневаться.

Дни шли. Я училась жить в лесу — и пока всё было успешно: меня не нашли, а быть может, просто не искали. Уроки с Ашинаром прошли не даром. Я тренировалась скрывать свою магию так, чтобы даже самый опытный поисковик не уловил её след. Налаживала связь с лесными духами, чтобы они предупреждали о приближении посланников. Использовала знания, полученные от Марты и Ашинара, чтобы поддерживать свои силы, — хотя добывать полноценное пропитание я ещё не умела. Повторяла руны и заклинания, оттачивая контроль над магией. И всё думала и думала о Темном маге Ашинаре.

Однажды утром я проснулась от ощущения чужого присутствия. Выглянув из своего укрытия, я увидела женщину в серебристом плаще, ту самую, что сопровождала посланников, когда меня забрали из деревни в Зеленый замок.

— Не бойся, — она подняла руки в знак мира. — Я не причиню тебе вреда. Я пришла не чтобы пленить тебя, но чтобы поговорить.

— О чем нам говорить? — настороженно спросила я.

— Ашинар… Он не в себе. С тех пор как ты сбежала, замок теряет силу. Он ищет тебя не для того, чтобы наказать. Он боится, что без тебя магия Лидории нарушится. Ты знаешь о нем не всю правду. А вернее будет сказать, ты еще не знаешь ничего.

— Что ты несешь? — я нахмурилась.

— Он сам не понимает, но твоя магия связана с балансом мира. И он это почувствовал. Потому и хотел изучить ее, не только из жадности, но и… из страха. Лидории угрожает погибель. Есть пророчество, безумный жрец предрек еще в древнем храме, до того как этот храм разрушили. Ашинар считает, что пророчество это уже начало сбываться. У него есть основания полагать, что твоя сила может спасти Лидорию. Нам... нужна твоя помощь, Николь.

Я замерла. В голове всплыли его слова: «Твоя сила не местная. Она откликается на намерения». Значит ли это что-то особенное? Возможно.

— Ты хочешь сказать, что он… беспокоится о Лидории?

— Скажем так, — женщина слегка улыбнулась, — он осознаёт, что ты — ключ. Верит, что твоя магия может спасти наш мир от пророчества.

— Но что это за пророчество? В чем его суть? Он ничего не говорил об этом. Никто не говорил. — с сомнением спросила я.

— Он хотел бы рассказать тебе обо всем лично. — ответила женщина. — Он не будет принуждать тебя насильно вернуться в замок. Ты должна принять решение сама. Он передал тебе это. — она протянула мне портальный амулет. — Он доставит тебя в замок в любое время из любого места. Заряд один, всего один скачек. И прошу от себя, приди и выслушай его.

— Почему он не сказал мне всего сразу, пока я была в замке? — мой вопрос был полон негодования.

— Было слишком мало знамений. Не было причин спешить и беспокоиться. Теперь есть.

Я внимательно разглядывала ее лицо, ища хотя бы малейший намек на ложь, но она говорила правду. В ее глазах я видела тревогу. Если уж она боится этого пророчества, то дело точно серьезное.

После её ухода я долго сидела у ручья, глядя на своё отражение.

— Неужели всё было не так просто? — бормотала я. — Может, он и правда видел во мне не только инструмент? Но видел возможную помощь в спасении Лидории. И все равно непонятно, почему он не говорил мне ни о каком пророчестве безумного жреца. Хотя эта серебрянная женщина сказала, что не было знамений, подтверждающих, что оно правдиво, а теперь есть, и Лидории нужна моя помощь.

Получается, что Ашинар вовсе не злодей? Ну, может, в какой-то степени и злодей, но ему не плевать на мир, в котором он живет, и он собирается его спасти. Как странно все...

Невольно я стала думать о нем, воспоминания нахлынули с новой силой, его взгляд, когда я впервые создала стабильный щит, не гордость за удачный эксперимент, а искреннее восхищение. То, как он останавливал себя, когда чуть не сказал что‑то личное, его молчание в те дни, когда я замыкалась в себе, он не давил, давая время. Тот вечер, когда он показал мне звёздную карту Лидории и объяснил, как магия лун влияет на потоки энергии. Его голос звучал непривычно мягко, а пальцы, легонько касающиеся моей спины, подрагивали будто от волнения.

Я вспомнила, как однажды во время урока он остановился, посмотрел на меня и тихо произнёс: «Ты удивительна, Николь. В тебе есть что‑то… первозданное. То, чего нет ни в ком из живущих на Лидории». Тогда я сочла это очередной манипуляцией. Но теперь… теперь я начала понимать, что, возможно, это была искренность. И что серебрянная женщина не лжет.

— Но он всё равно держал меня взаперти, — напомнила я себе. — И планировал использовать мою магию. Угрожал расправой над жителями Ветреного края.

Да, это было правдой. Но теперь я понимала, что он не был однозначным злодеем. Он был сложным, противоречивым, как и его магия. А раз он предлагает мне выбор, просит вернуться, когда буду готова, то значит он готов к диалогу и я узнаю всю правду о нем и об этом пророчестве.