— Я не знал, — произнёс он глухо. — Я думал, что он использует тебя. Я не знал о первозданной магии. Не знал, что обряд может быть другим.

— Теперь знаешь, — хрипло ответила я. — Помоги Лире. Поддержи её, пока она проводит магию через себя.

Рэйн кивнул и встал за спиной Лиры, положив руки ей на плечи. Лира замкнула круг, и магия принесенного ею кристалла, холодная и резкая, влилась в поток первозданной силы, став мостом между замком и землёй Лидории.

Это было прекрасно. Четыре человека в круге из семи кристаллов, под светом трёх лун, сплетали магию свою и древних артефактов, которой Лидория не знала. Не драконья, не человеческая — общая. Равная. Первозданная.

Замок содрогнулся. Не от боли, а от перерождения. Стены засияли не зеленым, не золотым, а чистым, ровным светом, будто сами камни вспомнили, кем были до того, как первый дракон дал им свою кровь. Потоки магии, что веками текли по одним и тем же руслам, переплелись заново, создавая узор, в котором драконья нить не исчезла, а стала частью большего рисунка. Нить памяти. Нить прошлого, не убитого, а принятого.

Ашинар упал на колени. Я опустилась рядом, обхватив его лицо руками. Он был тёплым, но не горячим и в сознании. Его глаза, тёмные, бездонные, без золотых крапинок и звериных зрачков, смотрели на меня с такой благодарностью, что я не выдержала и поцеловала его. Не жадно, не отчаянно — нежно, как целуют того, кто вернулся с войны.

— Ты безумная, — прошептал он мне в губы. — Ты могла убить нас обоих.

— Но не убила, — я улыбнулась сквозь слёзы. — Мы живы. Лидория жива. Всё живо.

Он рассмеялся, и в этом смехе было что-то новое. Не тёмная мощь, не магическая сила. Просто радость. Такая искренняя, простая и чистая.

Когда три луны начали опускаться за горизонт, мы спустились из башни. Замок встретил нас обновлённым сиянием. Стены мерцали ровным, спокойным светом, будто дышали. Жители, разбуженные гулом магии, выходили в коридоры, удивлённые и настороженные, но не испуганные.

Лира стояла у выхода из башни, скрестив руки на груди. Её лицо было бледным, измученным не меньше, чем Ашинара, но спокойным.

— Я выполнила свою часть, — сказала она. — Замок больше не нуждается в силе Ашинара. Северный предел продолжит союз, но на других условиях. Равных.

— Ты могла отказаться, — произнёс Ашинар. — Никто не заставлял тебя.

— Я делала это не для тебя, — ответила она. И в её голосе не было горечи. Только усталость и тихое достоинство. — Но если тебе от этого легче — считай, что для Лидории. Сказала же.

Она резко развернулась и ушла, не сказав больше ни слова. Рэйн проводил её взглядом, потом повернулся к нам.

— Я повинюсь перед тобой, Ашинар, — произнёс он, и каждое слово стоило ему усилия. — Я предал тебя, думая, что спасаю. Я был неправ.

— Ты был верен тому, во что верил, — Ашинар ответил тихо. — Это не предательство. Это ошибка. Я тоже их совершал. Слишком часто.

Рэйн хмыкнул, поджал тонкие губы, кивнул и, не говоря больше ни слова, ушёл в темноту коридора вслед за Лирой.

Мы остались вдвоём посреди залитого рассветным светом коридора. Ашинар стоял, опираясь рукой о стену, и выглядел так, будто пробежал марафон. Без своей силы, без магии, поддерживавшей его веками, он стал просто мужчиной. Усталым, уязвимым, смертным.

— Ты теперь просто дракон, — сказала я, и в этих словах было всё: удивление, страх, нежность, любовь, трепет.

— Не совсем, — он улыбнулся, и в этой улыбке, лишённой хищности Темного мага, было что-то мальчишеское, почти беззащитное. — У меня осталась память. Опыт. Знания. И ты. Этого достаточно, чтобы быть кем-то большим, чем просто драконом. К тому же во мне все же осталась магия дракана, пусть она слаба и примитивна, но все же.

— Это было рискованно, — я коснулась его щеки, и моя магия откликнулась, посылая волну тепла, которая прошла между нами, как дрожь. — Я могла потерять тебя.

— Ты не потеряла, — он накрыл мою руку своей, и его ладонь была тёплой. Горячей, обжигающей, как живой костер. — Ты спасла. Вопреки моему страху, вопреки моему упрямству, вопреки всему, что я делал, чтобы удержать то, что держало меня в клетке. Ты освободила меня, Николь. От замка, от магии, от самого себя. Я не жалею, что лишился силы, оно того стоило, я надеюсь. Ты со мной, и твоя сила осталась с тобой.

Я посмотрела на него и увидела не последнего дракона, не Темного мага, не хранителя замка. А мужчину, который впервые за сотни лет мог дышать свободно. И я люблю его. Не за силу, не за опасность, не за хищный огонь в глазах. За то, что он отпустил всё ради того, чтобы остаться со мной. Ну и спасти свой мир, наш мир.

— Мы будем жить в замке? — спросила я.

— Если ты захочешь, — он улыбнулся. — Но теперь это твой выбор. Настоящий. Без тайн, без манипуляций, без красивых сказок. Ты — хранительница первозданной магии. Ты можешь остаться, можешь уйти, можешь править, можешь исчезнуть. Я не могу тебя удержать. Больше не могу. У меня больше нет власти, в отличие от тебя.

— И ты не будешь, — я сжала его руку. — Потому что я остаюсь. Не ради Лидории, не ради замка, не ради долга. Ради тебя. Ради нас.

За окном три луны Лидории давно уже опустились за горизонт, и первые лучи солнца касались обновлённых башен Зелёного замка. Стены сияли ровным, живым светом, становясь еще ярче в лучах восходящего солнца. Каждый камень охватывало чистое, ровное золотое сияние, словно замок наконец вздохнул и улыбнулся.

Ашинар обнял меня, и я положила голову ему на плечо. Его сердце билось гулко и спокойно. Не бешено, как у зверя, а размеренно, как у того, кто наконец нашёл покой. Я на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь его теплом. Мой дракон.

— Знаешь, — прошептал он мне в волосы, — я сотни лет боялся потерять силу. Думал, что без неё я — ничто. А оказалось, что без неё я — это я. Настоящий. Живой. Теперь нет нужды носить маски.

— Я видела тебя другим с самого начала, — улыбнулась я. — Просто ты слишком долго прятался, пытаясь не показывать свое настоящее я.

— Больше не прячусь, — он поцеловал меня в макушку. — Больше никаких масок. Больше никаких тайн. Только мы.

Я закрыла глаза, слушая, как замок поёт вокруг нас. Не древнюю драконью песню, а новую — тихую, ровную, бесконечную. Песню первозданной магии, которая текла теперь через каждый камень, каждую стену, каждую нить силы. Песню мира, который наконец перестал умирать и начал жить.

И в этой песне, в этом свете, в этом новом начале я поняла самое главное: мы не спасли Лидорию. Лидория спасла нас. Позвала нас, каждого — меня из другого мира, Ашинара из его одиночества, Лиру из её горечи, Рэйна из его заблуждения — и дала нам то, чего мы искали всю жизнь. Цель. Связь. Дом.

И когда солнце взошло над Зелёным замком, заливая башни золотым светом, я стояла на балконе рядом с мужчиной, который перестал быть Темным магом и стал тем, кем всегда должен был быть — просто мужчиной, который любит.

А Лидория сияла. Живая, сильная, свободная. Как и мы.

— Летала когда-нибудь на драконе? — вдруг спросил Ашинар.

— Нет. — улыбнулась я.

— Тогда самое время попробовать.

Конец