Мы поднялись по винтовой лестнице башни. Ступени, высеченные из зелёного камня, мерцали в лунном свете, будто пропитанные магией, хотя так оно и было — весь замок был буквально пропитан магией. На вершине нас ждал круг из семи кристаллов, выстроенных по древнему узору. В центре лежал древний свиток с символами, которые, казалось, пульсировали в такт биению моего сердца.

Ашинар встал напротив меня. Три луны теперь висели прямо над нами, заливая башню золотисто-серебристым светом.

— Помни, — произнёс он, — главное — это доверие. Не пытайся контролировать. Просто будь силой.

Он расстегнул верхнюю пуговицу своего плаща, обнажая шею, где под кожей проступал слабый узор — татуировка, напоминающая чешую. Это был знак его рода, печать дракона, догадалась я.

— Положи руки на мои плечи, — велел он. — И смотри мне в глаза.

Я повиновалась. Его взгляд поглотил меня целиком, в нём больше не было барьера, за которым он прятал свою сущность. Я видела всё: вековую тоску последнего дракона, страх перед угасанием, надежду, которую он связал со мной. И ещё что-то, от чего внутри всё сжалось: страсть, жгучая и первобытная, как пламя его предков. Он желал меня как женщину.

— Теперь открой своё магическое ядро, — его голос звучал гипнотически. — Позволь мне войти.

Я закрыла глаза, сосредотачиваясь. Где-то глубоко внутри, за рёбрами, я ощутила пульсирующий шар света — мою магию. Медленно, осторожно я «развернула» его, представляя, как он раскрывается навстречу Ашинару, готовый сплести наши силы воедино.

В тот же миг я почувствовала присутствие Темного мага не снаружи, а внутри себя. Его сила ворвалась потоком раскалённого ветра, древнего, могущественного, но не враждебного. Она не пыталась подавить мою магию, а искала с ней гармонии, сплеталась с ней, как две реки, сливающиеся в одну. Это будоражило кровь, заставляло сердце биться сильнее, нестись кровь по венам с бешеной скоростью, возбуждая глубинные первобытные инстинкты.

Видения замелькали перед глазами: я видела Ашинара молодым, ещё не скрывающим свою природу, летящим над горами Лидории; я чувствовала его боль, когда он осознал, что его сила угасает; я уловила миг, когда он впервые увидел меня и понял, что во мне — шанс на спасение его мира, его Лидории.

Его руки легли на мою талию, притягивая ближе. Я открыла глаза и оказалась так близко к нему, что могла разглядеть золотые крапинки в его зрачках, которые теперь вытянулись вертикально, как у настоящего хищника.

— Николь, — выдохнул он, и в этом звуке было столько тоски и желания, что у меня перехватило дыхание. — Ты даже не представляешь, как долго я ждал кого-то, кто сможет понять меня… кто разделит эту ношу, кто будет равен мне.

Его губы коснулись моего лба, затем виска, медленно спускаясь к щеке. Я не отстранилась. Вместо страха я ощутила странное, пьянящее тепло, растекающееся по венам. Его магия, наша магия — они пели теперь в унисон, и это было так правильно, так естественно, будто мы были созданы друг для друга.

— Что происходит...? — ошеломленная нахлынувшими чувствами спросила я.

— Часть обряда единения. Нужно стать единым целым во всех смыслах, Николь. — его голос звучал хрипло.

Ашинар резко прижал меня к себе, и его губы нашли мои. Поцелуй был жадным, отчаянным, но в то же время бесконечно нежным. В нём была вся сила дракона, вся его уязвимость, вся надежда на будущее. Моя магия откликнулась волной, окутывая нас обоих зеленым сиянием, которое отразилось в гранях кристаллов, заставив их вспыхнуть ярче.

Я не ожидала такого поворота событий, но помнила слова Темного мага о том, что если я буду сопротивляться этому обряду, у нас ничего не выйдет. Сбитая с толку, обескураженная, уязвленная, со страхом в груди я все же не оттолкнула Ашинара, робко отвечая на его поцелуй.

Руки дракона медленно заскользили по моим бедрам, задирая платье. Не разрывая поцелуя, он уложил нас обоих на пол, пока магия, проходящая сквозь нас, творила свое дело, а наши тела сливались воедино, предаваясь страсти, почти греховной близости. Я отдавалась этому мужчине с разрушительной смесью наслаждения и обиды.

Когда мы оторвались друг от друга, три луны стояли прямо над башней, а потоки магии в замке зазвучали по‑новому — мощно, ровно, уверенно. Лидория была спасена, но я почему-то не ощущала радости, я ощутила себя использованной. Поднявшись на ноги я почти бегом понеслась прочь из башни в свои покои, мне нужно было побыть одной.

— Николь, постой! — слышала я голос Ашинара за спиной, но ни говорить с ним, ни тем более видеть его я сейчас была не готова.

Я вбежала в свои покои, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, тяжело дыша. Руки дрожали, сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. В голове крутились обрывки мыслей, одна яростнее другой.

«Он должен был сказать! Должен был предупредить! Как он мог умолчать о таком? Использовал меня, как какую-то…»

Я отошла от двери, бесцельно заметалась по комнате. Остановилась у зеркала и вздрогнула. На меня смотрела совершенно другая женщина: глаза горят лихорадочным блеском, губы распухли от поцелуев, волосы растрёпаны. Я провела рукой по шее, где ещё чувствовалось тепло его губ, и сжала кулаки.

— Подлец, — прошептала я, сжимая кулаки. — Лжец и манипулятор!

Я начала расхаживать по комнате, пытаясь унять бурю эмоций. Радость от спасения Лидории тонула в горечи обиды. Да, замок оживал, магия восстанавливалась, но какой ценой? Пошла бы я на это, если бы он предупредил заранее? Наверное, да, но то было бы сознательное решение, а теперь выходило, будто он уложил меня под себя обманом. Напыщенный индюк! Надо было съездить ему по роже!

Внезапно за дверью послышались тяжелые шаги. Я замерла, молясь, чтобы прошли мимо или это оказалась служанка. Ручка повернулась, и в покои вошёл Ашинар. Я едва не взвыла от досады.

Он выглядел так же безупречно, как всегда, — ни намёка на смятение или раскаяние. Лишь в глазах, в этих нечеловеческих глазах с вертикальными зрачками, мерцало что‑то тёмное, почти хищное. А его плохо скрываемая ухмылочка говорила о том, насколько он доволен. Доволен! Он доволен! Ну конечно, он доволен! Какой же козел!

— Николь, — его голос звучал ровно, почти спокойно, но в нём угадывалась скрытая сила. — Нам нужно поговорить.

— Уходи, — я отступила назад, инстинктивно скрещивая руки на груди. — Уходи сейчас же.

— Ты не понимаешь, — он сделал шаг вперёд. — Это не было обманом. Обряд Единения всегда предполагал полное слияние — магическое, духовное и физическое. Без этого он не работает.

— Ты мог сказать мне! — выкрикнула я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы ярости. — Мог предупредить, объяснить, дать мне выбор!

— И ты бы согласилась? — он склонил голову набок, изучая меня. — Ты бы пошла на это добровольно, зная, что придётся разделить со мной не только магию, но и постель?

Я замолчала, не находя ответа. Он был прав, я бы испугалась, заколебалась, возможно, отказалась бы. Но от этого не становилось легче. Мне был необходим этот выбор, тогда бы я не ощущала себя использованной. Всё же близость с мужчиной что-то да значит, я не какая-то пропащая девка, чтобы мне было все равно, с кем и когда спать.

— Это не даёт тебе права решать за меня, — прошептала я. — Я не вещь, которую можно использовать, когда нужно.

Ашинар сделал ещё шаг вперёд. Теперь между нами оставалось всего несколько шагов. Мне до зубовного скрежета хотелось влепить ему пощёчину, но я как могла сдерживала себя.

— Я не использовал тебя, — произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на искренность. — Да, я не сказал всего. Да, я пошёл на риск, надеясь, что ты поймёшь позже. Но то, что произошло между нами… это было не просто частью обряда. Это было неизбежно. И я ни о чём не жалею.

— Неизбежно? — я горько усмехнулась. — Ты говоришь так, будто у нас не было выбора.