Но они стремительно настигали: прерывистое дыхание и быстрые, дробные шаги звучали уже прямо за спиной. Я попытался прибавить ходу, но тщетно. Добраться до тропы раньше них не удастся. Едва я успел об этом подумать, как из-под меня выбили ноги, и я рухнул на землю. Я лихорадочно пошарил в темноте в поисках мясницкого секача, но было поздно — они навалились на меня. Руки хватали и рвали во все стороны, удар пришелся в висок, пинок — в живот. Я сжался в комок и закрыл голову руками.

— Переверните его! — прорычал чей-то голос. — Пусть смотрит на нас, когда мы будем его убивать!

Руки вцепились в меня и перевернули на спину, и кто-то уселся мне на грудь верхом. При следующей вспышке молнии я разглядел, что это Рита. Я попытался сбросить ее, но она была сильной. Невероятно, невозможно сильной. Она наклонилась надо мной и дохнула в лицо перегаром.

— Ричард Хансен, — сказала она. — Я тебя ненавижу.

Затем она выпрямилась и вскинула обе руки над головой. В них была зажата крокетная дужка, острые стальные концы которой целили вниз, прямо в меня. Я беспомощно сучил руками и ногами, лежа на спине, словно жук, и понимал, что вот-вот превращусь в крокетную площадку.

В этот миг лицо Риты залил ослепительный свет, и она застыла.

— Именем закона, не двигаться!

Вокруг стало абсолютно тихо: все обернулись в сторону света. Я ничего не мог разглядеть, но сообразил, что металлический голос, рявкнувший на нас, должно быть, доносился из мегафона. В свете что-то шевельнулось. Медленно, по хрустящему гравию, к нам приближался силуэт. Я понял, кто это, еще до того, как он подошел достаточно близко и я смог различить высокую, широкоплечую фигуру и иссиня-черные волосы. В руке он держал — разумеется — пистолет.

— Назад! — скомандовал агент Дейл, и толпа подчинилась.

— И ты тоже, девочка моя, — сказал он Рите, которая все еще сидела на мне верхом.

Она зашипела на нас обоих, но поднялась на ноги и отступила к остальным; те стояли, прикрывая глаза от света, и молча наблюдали.

Агент Дейл помог мне подняться на ноги и поддерживал, пока мы шли к свету.

— Ч-что вы здесь делаете? — простонал я.

— Я? Я всегда здесь.

— Здесь? В Зеркальном лесу? — Я посмотрел на него, ощутив первые тяжелые капли дождя.

— Ага. Мы ведь так до конца и не разгадали эту тайну. Вот я и здесь — на случай, если он вернется.

— Иму Йонассон?

— Да.

Свет исходил от «Понтиака Ле-Ман». Разумеется. Не красного, не зеленого, а бледно-голубого. Когда мы забирались в салон, небеса наконец разверзлись, и в считаные секунды дождь уже барабанил по крыше.

— В точности как той ночью, — сказал агент Дейл, нажимая кнопку, которая со щелчком заблокировала все двери. — Помнишь? — Он улыбнулся так, словно это было дорогое воспоминание: дождь, пожар, побег, прыжок Карен с крыши.

— Я ничего не помню, — тихо сказал я, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь потоки воды, струившиеся по лобовому стеклу.

— Конечно же, помнишь, — сказал агент Дейл. — В конце концов, ты ведь написал об этом целую книгу.

— До сегодняшнего вечера я думал, что просто все это выдумал, — прошептал я и понял, что все еще сжимаю мясницкий секач. — Включая вас.

— Меня?

— Мы можем ехать, агент Дейл? — Я потер висок.

— Да, можем. — Агент Дейл взялся за рычажок возле руля, и дворники ожили. Воду смахнуло за пару секунд, и мы смогли все разглядеть. В свете фар их лица казались бледными, почти белыми. Дождь их будто не беспокоил. Как и слепящий свет. Они двигались к нам медленно, почти механически. Словно у них в запасе была целая вечность, а у нас времени не оставалось вовсе. Что-то блеснуло. Мясницкий секач. Он покачивался в руке Джека, возглавлявшего стаю.

— Жми! — закричал я. — Дави их!

— Это ничего не даст, — сказал агент Дейл. — Посмотри.

И я посмотрел. Позади них бесшумно подкатил внедорожник и встал поперек дороги, отрезая нам путь к отступлению.

— Жди здесь, — сказал Дейл, достал пистолет из наплечной кобуры, открыл дверь и шагнул под дождь. — Дай мне мегафон, — бросил он, снова заглянув в салон. Я поднял его с центральной консоли и передал Дейлу. Широкий серый раструб задел рычажок возле руля, и дворники снова выключились. Дейл захлопнул дверь, и сквозь барабанную дробь дождя я услышал металлический, усиленный мегафоном звук его голоса.

— Стоять именем закона!

Пауза.

— Стоять, я сказал! Иначе буду стрелять!

Я нажал на рычажок, чтобы включить дворники и увидеть, что происходит снаружи, но лишь переключил дальний свет на ближний. Снаружи раздался выстрел, похожий на негромкий хлопок. Затем еще один. Потом громыхнуло сильнее, но это оказался всего лишь раскат грома, и за последовавшим гулом я уже ничего не мог разобрать. Я понял, что рычажок надо было повернуть, а не толкать, и дворники наконец заработали. И как раз в тот миг, когда они смахнули воду со стекла, раздался еще один страшный удар: на капот с грохотом рухнуло тело. Это был агент Дейл. Его лицо расплющило о лобовое стекло, озаренное подсветкой приборной панели. Черные волосы разметались, остекленевшие глаза уставились прямо на меня. Кровь еще не успела хлынуть из раны там, где мясницкий секач наполовину вонзился ему в лоб. Когда Дейла поволокли назад, на его лице застыла смесь страха и обреченности. Свободной от пистолета рукой он отчаянно скреб по капоту, а когда это не помогло, вцепился в дворник и с корнем выломал его. А затем исчез.

Я перебрался влево и нажал кнопку на водительской двери, чтобы заблокировать замки, как раз в тот миг, когда услышал, как кто-то дернул за ручку снаружи. Я протиснулся за руль и вдавил педаль газа в пол. Двигатель предостерегающе взревел, словно буйвол перед атакующей стаей львов. Я перевел рычаг коробки передач в положение движения вперед; машина пробуксовала на гравии, колеса зацепились за грунт, и она рванула вперед. Машину тяжело подбрасывало, когда я переезжал тела, которые то появлялись, то исчезали из поля зрения. «Понтиак» врезался во внедорожник ближе к задней части — я рассчитывал, что корма окажется легче и от удара развернется, позволив мне протиснуться мимо. Но машине не хватило разгона, чтобы набрать нужную скорость; в итоге тот лишь слегка сместился, а «Понтиак» занесло, и оба автомобиля встали бок о бок. Промежутки между вспышками молний стали длиннее, фары светили прямо в чащу леса, но я все равно различал движение в темноте. А еще я видел тропу — она начиналась прямо перед носом машины. Сумею ли я пробиться к ней раньше, чем они доберутся до меня? Ответ пришел сам собой, когда что-то с силой ударило в боковое стекло. При вспышке молнии я разглядел, что это Хенрик. Его челюсть двигалась вверх и вниз, будто он что-то жевал, из уголков рта текла кровь, и он заносил для нового удара предмет, похожий на дубинку. Я с ужасом понял, что это рука. Оторванная рука, все еще обтянутая черным рукавом костюма. Хенрик ударил снова, и стекло разлетелось вдребезги. Внутрь потянулись руки, ногти полоснули мне по лицу. Все становится предельно просто, когда выбора больше нет. Я нажал на газ.

Меня швырнуло вперед, когда передняя часть «Понтиака» перемахнула через канаву, оказавшуюся недостаточно широкой, чтобы помешать машине продолжить движение по тропе. Тропа была шириной метра полтора — чересчур узкая для автомобиля, но пока мне удавалось удерживать на ней одно переднее и одно заднее колесо, оставался шанс получить хоть какое-то преимущество. Вышло даже лучше, чем я ожидал. Я сминал заросли, кустарник, подлесок и молодняк; ветви хлестали по передней правой части машины и вскоре разбили правую фару. Но мне удавалось рулить и держаться тропы благодаря уцелевшей фаре и единственному дворнику. Тропа круто спускалась к реке, и я целился на мост. Но тут раздался внезапный грохот, машина резко встала как вкопанная, и я врезался лбом в лобовое стекло. «Понтиак» больше не двигался: передней правой стороной он влетел в дерево. Я резко переключил рычаг на задний ход и нажал на газ. Но шины не могли зацепиться: из-за дождя тропу размыло, и колеса закапывались все глубже.