И кто-то должен был, в конце концов, увидеть и выслушать. Просто… — Она пожала плечами. — Больше некому было это сделать.

Снова наступило молчание. Затем коммодор сказал:

— Вы только что говорили о послании. Что это за послание?

— Эмиссар прибыл в Виргу, чтобы предложить союз между его народом и нашим, — сказал Леаль. — От радиации Кандеса он обезумел, поэтому не смог нормально общаться. Коммодор, произошло серьезное недоразумение. Вы преследуете друга, а не врага.

Сообщение же — оно простое. Народ эмиссара предлагает союз против общего врага. Это предложение распространяется на всех жителей Вирги, а не только на Абисс или Внутреннюю Стражу. В обмен на помощь они хотят, чтобы мы научили их или одолжили им технологию Кандеса, технологию его защитного поля.

— Чушь! — огрызнулся Лолл. — У Вирги уже есть союзники.

Все взгляды обратились на чужака, Холона. Леаль иронично улыбнулась и сказала:

— Я так понимаю, министр Лолл, вы больше не веруете, что вселенная заканчивается у стен Вирги?

Тот сердито дернул плечами.

— Если этот «эмиссар» искал союза, — сказал коммодор, — то почему он устроил среди нашего народа такие разрушения? Напал на город?

— Обстрелял ли эмиссар хоть один наш корабль после моего возвращения? — спросила она.

Никто не ответил. Тогда чужак, Холон, сказал:

— Мы его обратили в бегство, его наступательные возможности явно расстроены.

— Вы, — сказала ему Леаль, — понятия не имеете, о чем говорите.

— К сожалению, мисс Маспет, у вас нет никаких доказательств, — отрезал коммодор. — У нас есть слово сэра Холона против вашего, и боюсь, его слово, как гостя Внутренней Стражи, весит больше.

— Так бы оно и было, — сказала она, — если бы я не смогла доказать, что он не знает самых основных фактов о нашем мире.

— А можете? — спросил коммодор, приподняв одну поседевшую бровь.

— Не слушайте тварь, — сказал Холон. — Что она может сделать, кроме как еще больше запутать ситуацию?

— Я склонен согласиться, — сказал одетый в черное человек близ двери. — Отошлите этих людей, Гриффин, и мы поговорим. Что касается марионетки монстра, нам следует убить ее и покончить с этим.

— Он даже не знает, где мы находимся, — сказала Леаль, не сводя глаз с Холона.

Холон скривился с показным отвращением:

— Просто убейте эту тварь и покончим с…

Коммодор поднял руку.

— Почему вы так считаете? — спросил он ее.

— Если бы он знал, где мы находимся, — ответила она беззаботно, — то сказал бы вам, что эмиссар заманил вас в ловушку.

Лолл зашипел на нее; но Хайден покивал.

— Когда я недавно с вами говорил, — сказал он, — вы сказали мне, что мы совершим ошибку, если заключим союз с людьми искусственной природы только потому, что они люди.

— Почти так, — сказала она. — А именно, я сказала, что мы совершим ошибку, если заключим союз с сознательными существами только потому, что они сознательные.

Он кивнул.

— Я дорого заплатил за знание, что у Вирги есть враги. Моя… женщина, которую я любил, Обри Махаллан, была из вашего мира, — сказал он Холону. — Она была сознательным существом, как вы и я, но это не имело значения. Она все равно была марионеткой, несвободной уклониться от своей миссии. Ваши люди послали ее в Виргу под угрозой смерти, чтобы наши стены рухнули. Она была послана отключить защитное поле Кандеса. В итоге она смогла ослушаться вас только потому, что все равно умирала.

Леаль печально кивнула.

— Что толку в самосознании, если ты лишен свободы?

Она увидела, как расширились глаза Хайдена, словно ее слова каким-то образом задели самые глубины его души. Хорошо: она так и намеревалась.

Холон покачал головой.

— Это не мы послали ее, — сказал он. — Это были…

— Те штуки, на которые он работает, — закончила Леаль. — Силы, которые одомашнили людей за пределами Вирги так же, как мы одомашниваем животных. Эти силы отмеряют знания крошечными порциями и безжалостно лгут этому человеку и его народу. Когда вы, Внутренняя Стража, путешествуете за пределами Вирги, — сказала она мужчине в черной форме, — вам дают увидеть только то, что вы должны увидеть. Да что там! Готова поспорить, что Холон даже не знал о существовании здесь, — она осмелилась поднять руку и сделать жест в сторону проекции облачного пейзажа — однотипного с Виргой мира.

Затянутый в черное коммандер из Внутренней Стражи, глядя на Холона, нахмурился.

Холон рассмеялся:

— Конечно, я знал. Просто не было необходимости говорить вам, пока…

— Что за ловушка? — Коммодор полностью сосредоточился на Леали.

Она улыбнулась.

— Спросите своего рулевого.

— Сэр, — сказал авиатор. — Сэр, я не совсем уверен… некоторое время был сильный ветер, который смещал нас вправо. Враг завернул туда, и мы последовали за ним, согласно приказу. Но теперь появилась другая сила… Я думал, это ветер, но это другое.

Коммодор вздрогнул.

— Что происходит? — потребовал он.

— Вы слишком надавили на эмиссара, — сказала она. — Он пытался удержать вас на расстоянии, не причиняя вам вреда, потому что ждал моего подтверждения, что его сообщение доставлено. Но он явно махнул на вас рукой. Я думаю, он решил убрать вас с игрового поля, чтобы найти более восприимчивую аудиторию.

— Но как? — Коммодор схватился было за трос, но промахнулся; он огляделся, и она увидела, как до него доходит, что всех в отсеке сносит в одну сторону.

— Этот мир, Эфир, может быть приклеен к Вирге, как один мыльный пузырь к другому, но он не близнец Вирги. Во-первых, он меньше. — Теперь она улыбнулась Холону. — А еще — и это то, чего не знает наш друг Холон, — Вирга не вращается, зато Эфир — да.

Рулевой все сильнее тянул штурвал, пытаясь удержать корабль в горизонтальном положении. Медленно, почти бессознательно, все в комнате переориентировались на новые верх и низ.

— Эмиссар показывал мне на обратном пути, — продолжала Леаль. — Эфир вращается относительно круга, где он прикреплен к Вирге. Он крутится как городское колесо, достаточно быстро, чтобы на его экваторе возникла почти нормальная тяжесть. На Эфире есть солнца, но все они автоматизированы, как Кандес, хотя, конечно, без дополнительной кандесовской технологии защитного поля. Эти солнца не участвуют во вращении, они висят в очень разреженном воздухе далеко над более плотной атмосферой, облегающей вращающуюся поверхность сферы. Эмиссар говорил мне, что они так освещают ее внутреннюю поверхность, что она сильно походит на среду, из которой пришло человечество, — нечто, называемое планетой.

Холон побледнел.

— Нас затянуло во вращательный ураган, созданный всей этой вращающейся территорией, которая увлекает за собой воздух, — сказала она. — Например, воздух в Сьере на уровне улиц неподвижен; однако он только кажется неподвижным, потому что движется вместе с вами, как вы движетесь вместе с вращающимся колесом. Если бы вы влетели в него извне, тот же воздух показался бы вам ветром — ветром, который пытается своим давлением уравнять вашу скорость с остальным колесом, и поэтому толкает вниз, к ободу…

— Поворот! — заорал коммодор. — Выбираемся отсюда!

Команда мостика резво бросилась выполнять, и Леаль услышала вой сирен по всему кораблю, а отдаленный гул двигателей изменился.

Леаль возвысила голос надо всем этим внезапно воцарившимся бедламом.

— Холон не знал, — обратилась она к коммодору, — потому что он очень мало знает о вселенной за пределами своего анклава. Хайден, вы назвали Обри Махаллан «марионеткой». Вот что такое этот человек, Холон. Марионетка настоящего врага.

Сквозь переборку под ней неожиданно прорвалась сила тяжести, и люди, державшие ее, ткнулись в пол. Коммодор выкрикивал приказы, а ее вместе с Хайденом, Тарви и остальными сбили в кучку сбоку круглого экрана — теперь уже стены. Лолл и Холон сбежали за линию авиаторов Абисса.

— Мисс Маспет, — сказал коммодор, — вы на связи с монстром?