Вот почему ложный след К-14 привёл Гончую на уровень. И вот почему она бросила его, когда почувствовала меня. Я был для неё не человеком, ходячим более чистым сигналом.

3:51.

— Зафиксировать вывод? — спросил Архивариус.

— Сначала формулировку.

— Искусственная перестройка сенсорной короны усиливает естественную чувствительность Portavenator nivalis к портальному и аномальному резонансу.

— Хорошо.

— Второй вывод: вмешательство использует сочетание коротких направляющих каналов, ступенчатой разгрузки и асимметричного перенаправления роста, ранее обнаруженное у Vitros Serpens, Cryocampana europaea и в поздних работах Саэля Орна.

Я посмотрел на цифры таймера.

3:12.

— Добавь: геометрия не копирует ни одну известную работу.

— Добавлено.

— И ещё: перенос принципа выполнен на другой анатомии и другой функции.

— Добавлено.

— Исполнитель неизвестен.

Архивариус задержался на долю секунды.

— Добавлено.

2:41.

Власова молчала. Правильно.

Сейчас мне не нужен был вопрос о Саэле.

Проверил фиксацию каждого сектора и снял второй контрольный образец.

1:58.

Геометрия — девяносто один процент. Проводимость — не сохранялась полностью, но карта каналов оставалась читаемой.

1:21.

Последний сосудистый участок перестал реагировать на давление. Дальше можно было только фиксировать то, что уже получилось.

0:47.

Закрыл внешний контур.

0:18.

Архивариус провёл финальное сканирование.

0:00.

Таймер исчез.

Корона осталась. Целой. Я сел прямо на пол.

Теперь плечо получило право на упоминание.

— Повреждение правого плечевого комплекса увеличилось, — сообщил Архивариус.

— Насколько?

— Пока без окончательной диагностики. Функциональный диапазон снижен приблизительно на девять процентов относительно состояния перед выходом.

Власова подняла мембрану. Она вошла одна, посмотрела на тело Гончей, потом на разрушенную сеть и вмятину в стене.

— Живой захват не получился, — констатировала она.

— Нет.

— Но вы пытались.

— Это вносить в отчёт не обязательно.

— Обязательно. Устранение разрешалось только после подтверждения угрозы.

— Тогда напишите, что цель дважды разрушила средства удержания и начала прорыв к действующему узлу.

— Так и было.

Она посмотрела на корону.

— А это?

— Это причина не утилизировать тело.

Артур появился в канале связи через минуту:

— Мне сказали, ты жив.

— Источник ненадёжный.

— Что случилось?

— Ваш специалист вызвался быть приманкой, — сказала Власова.

Артур обратился ко мне:

— Я даже не буду спрашивать.

— Хорошее решение.

— Контракт?

— Угроза устранена. Живой захват сорвался. Биологический материал имеет доказательную ценность. Понадобится отдельное оформление на полевую консервацию и лабораторный доступ.

— Это я умею.

— Поэтому у тебя комиссия.

Артур вздохнул:

— Иногда мне кажется, что ты говоришь это из привязанности.

— Не порти деловые отношения.

Он отключился заниматься бумагами. Я открыл карту тканей ещё раз. Три коротких канала, ступень разгрузки, асимметричное перенаправление роста. Но теперь этого было мало.

Можно скопировать схему, фразу из учебника, здесь же кто-то взял тот же принцип и применил его к органу, который не имел ничего общего ни со Змеем, ни с Колоколом. Не повторил работу — понял её.

— Архивариус. В журнал расследования отдельной строкой.

— Формулируйте.

— Третье независимое вмешательство. Иной вид, иная анатомия, иная функция. Совпадает не схема, весь принцип построения. Исполнитель неизвестен.

Строка появилась.

— Связать с работами Саэля?

Посмотрел на мёртвую Гончую.

Пятьдесят лет — достаточный срок, чтобы хороший метод пережил человека.

Даже слишком хороший.

— С профессиональной вариацией. Не с человеком.

— Принято.

Власова вызвала транспортную платформу. Я остановил её жестом:

— Ещё минуту.

На нижней части черепа, там, где заканчивался старый рубец, томография показывала маленький участок ткани с необычно высокой минерализацией.

Не имплант, скорее след того, что когда-то находилось рядом и потом рассосалось.

Архивариус увеличил:

— Материал не определяется по остаточному профилю.

— Карантинная проба.

— Уже отмечено.

Взял микросрез, совсем маленький. Для ответа его было мало, для нового вопроса — достаточно. Власова посмотрела на меня:

— Что нашли?

— Пока ничего.

— Вы всегда так говорите, когда находите что-то неприятное?

— Нет. Иногда я говорю «дорого».

Она кивнула на экран с моделью короны Гончей:

— Эта штука искала Врата?

— Да.

— И вас?

— Меня она нашла по тому же принципу.

— По Осколкам?

— Похоже.

Власова медленно оглядела старый тоннель:

— Тогда вопрос не в том, как Гончая сюда попала. А в том, кто хотел получить живое животное, способное искать такие сигналы, — закончила она.

— И зачем? — добавил к её словам.

На главном экране Архивариуса висели три строки расследования.

Змей.

Колокол.

Гончая.

Под ними — три старые даты.

2146.

2148.

2149.

Я не стал соединять их одной линией.

Пока что не стал…

Архипелаг Новая Земля. Убежище Ноль.

Дорога домой заняла больше времени, чем мне хотелось.

В убежище был слышен низкий гул третьего охлаждающего контура. Клапан ещё не приехал. Значит, хотя бы одна вещь за последние часы осталась неизменной.

Поставил карантинную кассету с микросрезом Гончей в лабораторный шлюз и только после этого снял оружие.

«Шёпот» лёг в оружейный лоток первым. Три кинетические иглы. Один шоковый боеприпас.

«Телескоп-М» пришлось укладывать левой рукой. Внутренний фиксатор снова отозвался тихим металлическим щелчком, когда я отпустил корпус.

— Диагностика, — сказал я.

— Уже начата.

— Тогда зачем я командую?

— Для поддержания привычного распределения ролей, — отозвался ИИ помощник.

— Полезная функция.

Снял верх костюма. На левом бедре серела длинная царапина с размочаленным краем покрытия. Под ней слой герметизации оставался цел. Провёл ногтем по границе.

— Локальный ремонт после сна.

— Согласен.

Пока я был занят Гончей, правое плечо просто выполняло работу. Теперь, когда рядом не осталось двухсот килограммов чужой анатомии, способных проломить портальную мембрану, организм решил напомнить о неполадках.

Поднять руку выше груди получилось. Выше подбородка — уже с набором нецензурных выражений.

Архивариус вывел объёмную модель. Нового разрыва не было. Имплантные крепления не сместились. Сухожильный узел выдержал. Зато воспаление вокруг старого повреждения выросло, а два участка мышечных волокон получили свежие микроповреждения.

— Функциональный диапазон соответствует полевой оценке, — сказал Архивариус. — При силовой нагрузке вероятность ухудшения значительна.

— Насколько значительна?

— Достаточно, чтобы вы спросили второй раз после того, как услышали ответ.

Молча достал лечебный гель. Манжета легла от ключицы до середины руки. Первые две минуты она казалась холодной, потом кожа привыкла. Архивариус выставил температурный профиль и ограничил стимуляцию ниже прошлого максимума.

— Почему ниже?

— Сегодня повреждение свежее. Повышение интенсивности ускорит не восстановление, а вашу уверенность в работоспособности сломанного.

— Ещё одна вредная функция.

Компрессия усилилась. Работа правой рукой на этом закончилась.

Тем временем лабораторный шлюз принял кассету. На внутреннем экране появилась маркировка: