— Снимай удержание.

— Рекомендую отойти минимум на шесть метров.

— Здесь нет шести.

— Тогда максимально доступное расстояние, — не сдалась «нейронка».

Ослабил катушку и отцепил целую стропу дистанционным ножом. Второй якорь оставил в стене до тех пор, пока существо не поднялось.

Пласторез встал. Передний щит повернулся ко мне. Но на этот раз он не дрожал.

Отключил насос полоза, магниты на левой перчатке и лишние сенсоры. В тоннеле остались только естественные колебания Клеопатры и мой пульс.

Животное простояло несколько секунд. Потом коснулось щитом пола. Один медленный импульс прошёл по кварцу. Барабанщики не ответили.

Пласторез развернулся к пролому, из которого вышел, и начал уходить. Двигался он теперь иначе — не ломился через породу, а находил уже ослабленные слои. Клин входил в трещину, пластины соскабливали края, восемь конечностей подтягивали тело.

Через минуту в тоннеле осталась только широкая борозда.

Уходя, пласторез оставил на стенах широкие матовые полосы. В них уже оседала серебристая пыль. Несколько обрывков Резонансных корней прилипли к желобкам между его пластинами и уехали вместе с ним.

— Распространяет колонии, — сказал я.

— Архив указывает на вероятную роль переносчика спор и минеральных нитей. Подтверждённых наблюдений мало.

— Значит, тоннели он не только ломает.

— Он открывает новые поверхности, очищает перегретый кварц и переносит первичные формы жизни.

На месте, где животное лежало под стропами, осталась смесь плесени, каменной крошки и прозрачной слизи. Я взял два мазка. Первый — для анализа метаболизма. Второй — на случай, если первый окажется заражён тем, о чём Архивариус ещё не знал.

Убивать такого зверя ради удобства было бы особенно глупо. Без пласторезов внутренние каверны зарастали бы плотными кристаллическими корками, газовые карманы переставали сообщаться, а Стеклянному Змею пришлось бы вскрывать каждый новый путь самому.

Экосистемы редко держались на одном красивом хищнике. Обычно их сохраняли существа, которых мне никто не заказывал.

— Он вернётся? — спросил я.

— Недостаточно данных.

— Хороший ответ.

— Вы обычно называете его бесполезным.

— Сегодня я старше.

— На один час двадцать семь минут.

— Возраст располагает к терпимости.

Снял повреждённую сеть и подобрал уцелевшую стропу. Один якорь погнулся. Второй пришлось оставить в стене: захваты намертво заклинило в кварце, вырывать если только направленным взрывом.

Допустимых ошибок осталось меньше.

Полоз пострадал незначительно. Передняя опора получила вмятину, но привод работал. Кассеты с образцами сохранили герметичность. Трещина в направляющей станины увеличилась на два сантиметра.

— Усиление теперь обязательно, — сказал Архивариус.

— Раньше было желательно?

— Раньше существовала вероятность выдержать полную массу Змея.

— Какая?

— Двадцать восемь процентов.

— Значит, тоже было обязательно, — подвёл итог короткой дискуссии.

Закрепил кофр и подошёл к пробитой стене.

Ход пластореза уходил вниз под углом. Кварц по краям был свежим, без плесени. На дне лежали обломки Резонансных корней, перерезанные не животным, а тонким инструментом — срезы оставались ровными. Кто-то работал здесь до того, как пустил пластореза по ложному следу.

Установил пассивную метку и прошёл внутрь на десять метров. Тоннель расширился в небольшую полость. На стене виднелось прямоугольное пятно, лишённое пыли. Здесь крепился контейнер или переносная станина. Рядом за кварцевым выступом лежал кусок прозрачной стерильной плёнки.

Я поднял его пинцетом.

— Производитель? — запрос для ИИ.

— Материал многослойный. Внешняя оболочка распространена в регенеративной хирургии. Внутреннее покрытие модифицировано и отсутствует в открытых каталогах.

— Следы?

— Белковые остатки пластореза. Две неопознанные аминокислотные цепи. Возможна медицинская среда или загрязнение инструментом.

Плёнка ушла в отдельную кассету.

Дальше тоннель разбивался на десятки узких ходов. Следов кого-либо не было. Магнитных отметок — тоже. Только несколько аккуратно срезанных корней и порода, которую пласторез разломал уже после установки иглы.

Преследовать неизвестного по следу, которого не существовало, можно было долго. Змей за это время продолжил бы уходить. Поэтому вернулся к развилке галерей.

Правая ветвь сохранила свежую полосу Стеклянной плесени. Хорошо. Пласторез не успел стереть её и не обрушил проход.

Плохо было всё остальное…

Кто-то прибыл на Клеопатру раньше меня. Он ремонтировал разведчиков знакомым способом. Он знал местную анатомию достаточно, чтобы превратить безобидного камнереза в управляемый таран.

И ему требовалось, чтобы животное побежало именно в тот момент, когда я вошёл в галереи.

— Таймер устройства, — сказал я. — Время запуска.

— Точный момент определить невозможно. По разряду накопителя — от двадцати пяти до сорока двух минут назад.

Я же вошёл в тоннель тридцать одну минуту назад. Совпадение оставалось возможным.

— Приёмник мог сработать на «Черепной Камертон»?

— Пассивный лепесток чувствителен к нескольким диапазонам. Один пересекается с импульсом активной калибровки Камертона.

— Которую мы провели у входа.

— Да.

— Значит, ловушка ждала охотника.

— Либо любого исследователя с совместимым оборудованием.

— На Клеопатре много таких?

— В последние сорок семь лет подтверждено четыре экспедиции.

Неутешительный вывод напрашивался сам собой.

Я двинулся по правой ветви.

Плесень становилась гуще. Серебристые иглы росли по обе стороны оплавленной борозды. Змей прошёл здесь не больше половины суток назад и использовал лазерный орган несколько раз.

Первый раз — чтобы вскрыть кварцевую жилу.

Второй — чтобы прорезать камень на высоте двух метров.

А вот третий след отличался.

Луч прошёл поперёк тоннеля и оставил на противоположной стене расходящийся веер. Так не кормились. Так стреляли по движущейся цели.

— Угол разряда?

Архивариус построил линию.

Цель находилась позади Змея и выше его корпуса. Невысокая. Возможно, зонд. Возможно, существо.

На кварце рядом остались крошечные капли застывшего прозрачного вещества.

Взял одну пробу:

— Не плесень, — доложил Архивариус. — Белково-кремниевая смесь. Возможна тканевая жидкость Vitros Serpens.

— Ранен?

— Объём недостаточен для вывода.

След скольжения стал неровным. Несколько опорных пластин Змея уходили глубже в пыль, затем снова выравнивались.

Вывод: он либо нёс дополнительную массу, либо берёг часть тела.

Ещё одна причина не терять время.

Тоннель начал расширяться. Кварцевые стены становились гладкими. Сначала отдельные участки. Потом целые пласты. Тусклый свет Резонансных корней отражался в них десятками тонких линий. Ложные зеркала.

Остановил полоз и выключил его привод.

— Пассивная оптика. Тепловой канал отдельно. Автоматическую сборку силуэтов отключить.

— Выполнено.

Правый механический глаз разделил изображение на независимые слои. Левый биологический видел только холодный блеск и множество одинаковых тоннелей, которых не существовало.

На тридцатом метре тепловой канал показал тонкую холодную полосу вдоль правой стены. Она была слишком ровной для трещины и слишком подвижной для тени.

Я остановился, и полоса остановилась вслед за мной.

Тихая лента.

Метровое тело лежало точно на грани кварцевого пласта. Его кожа повторяла угол и блеск поверхности так хорошо, что биологический глаз принимал существо за часть стены. Правый механический различал только слабые электрические разряды вдоль нервных пластин.

— Она реагирует на импланты, — напомнил Архивариус.