— Вот поэтому посредники живут дольше охотников.

«Клиент подтверждает окончательную приёмку после закрытия транспортного шлюза. Физический инородный карантинный объект остаётся у тебя согласно дополнению. Нужны копии сканов и отчёт об удалении»

— Получит.

«И ещё, Григорий»

— Что?

«Хорошая работа»

Я посмотрел на Змея. Под левой пластиной Стекольщики уже закрывали место, где несколько минут назад была чёрная скоба. Призменные блохи вернулись к соседним дорожкам. Заряд опустился ниже семи процентов.

— Это он решит, когда проснётся.

Артур ничего не ответил.

Клиентский модуль закрыл внешнюю оболочку. Одна створка. Вторая. Третья. Прозрачный бок Змея исчезал за серым металлом кусок за куском.

Последняя щель закрылась.

Модуль вывел приёмочный акт. Цель жива. Фотонная ткань сохранена. Лазерный орган функционален. Симбионты жизнеспособны. Карантинный допуск действителен. Контракт исполнен.

«Железная Петля» сняла удержание по основному эскроу. Сумма появилась в углу поля зрения.

Я смотрел на неё ровно столько, сколько требуется профессионалу, чтобы понять: станину заменить можно. Контейнер — тоже. Плечо — желательно не менять целиком. Клапан третьего контура Убежища всё ещё хотел денег. «Телескоп-М» — ремонта. «Кокон» — топлива.

Богатство снова оказалось коротким техническим состоянием между оплатой ремонта и списком новых неисправностей.

Комиссия Артура ушла автоматически.

«Подтверждение получил. Основной договор закрыт»

— А жалоба на Брокк-Тара?

«Отдельный номер. Отдельное производство. Никуда не исчезла»

— Тогда мир всё ещё устроен правильно.

«У тебя странные критерии»

— Двести пятьдесят лет калибровки.

Канал отключился.

Грузовой модуль ушёл во внутренний канал распределителя.

Просто створки закрылись, индикатор сменился на «ТРАНЗИТ», и семь целых семьдесят девять сотых тонны перестали быть моей непосредственной ответственностью.

Постоял перед пустым каналом ещё несколько секунд, потом Архивариус сказал:

— Следующее обязательство.

— Ты умеешь портить момент.

— Экологический пакет Хранителям Видов готов к отправке по безопасному каналу.

Открыл его и вчитался:

Геологические записи по Клеопатре. Карта нового хода Пластореза. Предупреждение о возможном изменении цикла напряжений и газовых выбросов после изъятия взрослого Vitros Serpens.

— Отправляй.

Пакет ушёл. Через восемь секунд пришла автоматическая квитанция Хранителей Видов. Материалы приняты. Экологическая оценка будет проведена отдельно.

Ещё одна проблема получила номер.

Номер — одна из лучших форм цивилизации. Пока у проблемы есть номер, существует шанс, что её хотя бы не забудут.

— Теперь медицинская оценка, — сказал Архивариус.

— Я знал, что ты дождёшься.

— Правое плечо.

— Оно всё ещё справа.

— Это не диагноз.

— Но точный факт.

Присел на край сервисной платформы и разрешил костюму развернуть диагностическую петлю.

Скан занял минуту. Перегрузка сухожильного пакета, локальное воспаление, несколько микроповреждений мягких тканей. Кость цела. Имплантные крепления не смещены. Силовая работа до восстановления запрещена.

Архивариус вывел рекомендации, половину из них я тут же удалил. ИИ восстановил обратно.

— Это было недостойно нас обоих, — сказал ему.

— Согласен.

— Убери хотя бы красный цвет.

— Нет.

Я поднялся. Плечо тут же подтвердило профессиональную правоту Арха самым неприятным способом:

— Хорошо. Лечение после инвентаризации.

— До.

— После.

— До.

— Компромисс. Одновременно.

— Допустимо.

Вот так годы опыта помогают побеждать искусственный интеллект. Иногда.

Вернулся к «Кокону». Кофры открывались один за другим.

Пустой слот диагностических дротиков.

Три пустых места «Таксидерма-10».

Два корпуса под нейропарализатор, которые без смеси были полезны примерно так же, как дорогие металлические обещания.

«Шёпот» — два шоковых боеприпаса, ни одной кинетической иглы.

Один возвращённый силовой якорь. Один погнутый.

Станина — списана.

Контейнер — требует капитального ремонта.

Сеть и стропы — легче было перечислить сохранившиеся части.

Газ «Вдовы» — ниже комфортного рабочего резерва.

Манёвровое топливо «Кокона» — достаточно для возвращения, но не для нового заказа.

Архивариус свёл всё в таблицу.

— Красивый цвет, — заметил я.

— Это красный.

— Ты думаешь, не понятно?

Главной строкой расходов была не станина. Не патроны. И даже не плечо.

«Сон-трава» — подготовленная партия закончилась полностью.

Базового снотворного агента оставалось недостаточно для новой крупной цели. То, что лежало в Убежище, годилось для лабораторных микропартий и нескольких старых профилей. Для следующей серьёзной охоты — нет.

— Источники обновления?

На экране появилось несколько вариантов. Закрыл все, кроме первого.

Кайр-Мора. Система Эш-Мора.

Приливно захваченная планета красного карлика. Жизнь вдоль сумеречной полосы.

Спящая лоза — Somnivitis crepuscula.

Сок зрелых узлов давал базовый снотворный агент, который потом можно было собирать в видовые смеси.

Сбор только во время короткого температурного спада.

И обязательно не трогать ночных мигрантов, опыляющих лозу. Уничтожишь стадо — регион останется без следующего урожая.

— Маршрут доступен?

— Через легальную цепочку — да. Дороже. Через один из старых распределителей — дешевле, но требуется дополнительная проверка адреса.

— После Клеопатры слово «дешевле» меня пугает.

— Зафиксировать как изменение финансовой политики?

— Нет. Пройдёт.

На панели рядом с маршрутом на Кайр-Мору высвечивался второй файл.

Карантинная кассета. Шесть с небольшим сантиметров чёрной биокерамики.

Она не передавала сигнал, не светилась, не пыталась убить меня. Просто лежала и доказывала, что кто-то до меня вскрывал живого Стеклянного Змея и знал, как заставить чужое тело строить себя по заданной схеме.

Открыл сравнительный снимок с плёнкой Пластореза. Закрыл. Не сегодня.

Сначала вернуть плечо в рабочее состояние.

Потом пополнить то, чем я усыпляю существ, которые обычно хотят меня съесть, раздавить или прожечь.

Потом Европа. Ледяной Колокол.

А чёрная скоба могла подождать в кассете. Она уже ждала достаточно долго.

— Кайр-Мора, — сказал я.

— Маршрут предварительно рассчитан.

На экране появилась красная звезда и узкая сумеречная полоса планеты.

Спящая лоза.

После Стеклянного Змея слово «спящая» звучало ободряюще.

Убежище Ноль. Кайр-Мора. Сумеречная полоса.

До Убежища я добрался без приключений, после Клеопатры это казалось даже как-то подозрительно.

«Кокон» вошёл в слепую сервисную зону, я проверил хвост по пассивным меткам, дождался тишины на всех диапазонах и только потом активировал «Чёрный ход».

Переход занял меньше секунды. Вот и дом.

С выдохом снял шлем и положил его на старую резиновую полку у шлюза. Когда-то она была частью промышленного стеллажа. Потом пережила три переезда, две войны, одного Дар-Каннур и меня. Последнее было самым тяжёлым испытанием.

— Контроль внешнего контура завершён, — сообщил Архивариус. — Новых следящих сигнатур не обнаружено.

— Хорошо.

— Правое плечо.

— Тоже рад тебя видеть.

— Это не приветствие.

— А звучит привычно… — усмехнулся я.

Карантинную кассету с чёрным фиксатором положил в отдельный ящик лабораторного шлюза — обязательно позже заняться, а пока шесть с небольшим сантиметров чужой логики лежали внутри и никуда не торопились.