Надёжный закон.

— Теперь расскажи, почему срочность?

— Окно доступа к Клеопатре откроется через три часа. Держаться будет около суток. Потом распределитель уйдёт на техническую перестройку маршрута.

— Это официальная причина.

Он посмотрел прямо на меня:

— Информация утекла.

Я убрал руки со стола:

— Кому?

— Точно не знаю.

— Тогда перечисли тех, кому знаешь.

— Один запрос пришёл из сети «Багряного Шва». Ещё один — через посредника Грот-Ха. «Костяной Венец» обычно так проверяет товар перед рейдом.

— Когда?

— Первый — шесть часов назад. Второй — два.

— Когда к тебе обратился анонимный клиент?

— Восемь часов назад.

Значит, утечка произошла почти сразу. Либо «Железная Петля» продавала контракт нескольким сторонам, либо заказчик хотел собрать их в одном месте.

Оба варианта были плохими. Но второй — интереснее.

— Кто внутри Петли видел пакет?

— Не задавай этот вопрос по открытому каналу.

— Мы на закрытом.

— Закрытых каналов не существует. Есть только дорогие способы узнать, что разговор слушали.

Разумная мысль. Жаль, что прозвучала от человека, предлагавшего мне лететь в кварцевую нору вслед за восьмитонным лазером.

— Почему ты передал заказ мне?

Артур ответил не сразу. На заднем плане что-то мигнуло. Он повернул голову, проверяя индикатор вне поля камеры.

— Потому что остальные испортят объект.

— Не вся правда.

— Потому что ты умеешь работать в вакууме.

— И это тоже.

Он опустил взгляд:

— Потому что клиент потребовал именно тебя.

В мастерской ничего не изменилось. Насосы продолжали гнать консервационный состав. Искусственный свет оставался ровным. Корневой прыгун за стеклом не шевельнулся.

Изменилась цена.

Не денежная.

— Имя заказчика?

— Скрыто даже от меня, — ответил Артур.

— И ты поверил?

— Я проверил средства.

— Деньги не отвечают на вопросы.

— Обычно они помогают задать следующие.

Артур всегда был торговцем лучше, чем хотел признавать. Этому его научил не Джхо, но результат получился похожий.

— Стеклянный Змей может оказаться последней особью, — сказал я.

— Может.

— Может быть разумным.

— В реестре нет признаков.

— Реестр составляли по останкам двух неполовозрелых особей и одной записи.

— Двум записям.

— Одна была поддельной.

Он поморщился. Значит, помнил.

— Мне нужен полный пакет до выхода, — продолжил я. — Исходные данные зонда. История владельцев. Сертификат контейнера. Проект карантинного коридора. Подтверждение эскроу вне внутреннего реестра Петли.

— Это займёт время.

— У тебя три часа.

— Два часа пятьдесят одна минута.

— С каждой секундой всё меньше.

Он потёр переносицу:

— Ты берёшь контракт?

Я посмотрел на застывшую запись Змея. Свет проходил сквозь его тело, словно через лёд. Контур почти исчезал среди кварца. Красивое существо. Настолько красивое, что кто-то уже назначил цену его мёртвой оболочке.

Возможно, включая меня.

Отказ был разумным. Анонимный заказчик, утечка, сомнительные документы, неизвестная физиология и несколько конкурентов на одном астероиде. Джхо назвал бы такую сделку рынком, на котором покупатель хочет приобрести продавца.

Но если цель существовала, «Костяной Венец» не станет ждать разрешений. Грот-Ха вскроют её ради органа, а остальное бросят в вакууме. «Багряный Шов» сохранит тело целиком, но только после того, как заставит животное мучительно умирать.

Отказ не спасал Змея. Он лишь освобождал место менее аккуратному охотнику.

Оставалась одна проблема: возможно, именно на это и рассчитывал заказчик.

— Я принимаю предварительно.

Артур медленно выдохнул.

— Что значит предварительно?

— До проверки пакета. Если разрешение поддельное, цель разумна или эскроу зависит от внутреннего решения Петли, я разворачиваюсь.

— После перехода аванс не возвращается.

— Это проблема клиента.

— Он может счесть иначе.

— Тогда ему придётся представиться.

Артур покачал головой:

— Гриша, мне не нравится этот заказ.

— Мне тоже.

— И всё равно полетишь.

— Именно поэтому.

Он хотел что-то сказать, но передумал. За полтора века общения Артур научился различать решение и приглашение к спору.

— Пакет будет через сорок минут.

— Через тридцать.

— Тридцать пять.

— Договорились.

— И ещё одно, — сказал Артур.

Дожидаюсь продолжения фразы.

— Будь осторожен.

— Сегодня уже второй человек просит меня не умирать. Вы что-то знаете?

— Только статистику…

Связь оборвалась. Голограмма исчезла, оставив над столом пустой воздух.

— Вероятность ловушки? — спросил я у нейро-помощника.

Архивариус ответил после раздумья:

— В зависимости от определения ловушки — от шестидесяти двух до восьмидесяти восьми процентов.

— Возьмём нижнюю границу.

— Это не изменит действительность.

— Зато улучшит настроение.

Я приблизил изображение Змея.

Архивариус выделил светящийся орган, предполагаемые нервные узлы и участки кристаллической кожи. Большая часть схемы была построена по аналогии с тремя родственными видами.

Аналогия могла помочь. Или убить цель.

— Что у нас по дозировке?

— Недостаточно данных. Предполагаемый обмен веществ зависит от температуры кварцевой среды. Разброс эффективной дозы «Сон-травы» превышает четыреста процентов.

— Нейропарализатор?

— Риск необратимого повреждения лазерного органа.

— Электрошок?

— Кристаллическая структура может распределить заряд по всему телу.

— Значит, сначала образец.

— Потребуется приблизиться.

— Я и так это понял.

Главный риск любого идеального трофея заключался в том, что сначала его приходилось встретить живым.

Значит, в Оружейную.

Дверь узнала нейросигнатуру и открылась. Здесь пахло металлом и смазкой. Ни цветов, ни старых фотографий. Только то, что работало или ожидало ремонта. Так было проще.

«Телескоп-М» висел на магнитном креплении в базовой конфигурации. Тёмный корпус длиной чуть больше предплечья, плоская рукоять, закрытый порт модулей. Семейству оружия было больше полутора веков. Эту конкретную сборку я закончил сорок лет назад и с тех пор заменил в ней почти всё, кроме несущей рамы и трёх царапин на левой стороне.

Кхам утверждал, что после такого ремонта винтовка становится другой.

Я утверждал, что после его ранений к нему можно применить ту же логику.

Спор пока оставался открытым.

Сняв оружие, положил его на верстак.

Астероид недостаточно массивный, чтобы иметь газовую оболочку, либо она минимальна. В центральных кавернах возможны газовые карманы, но их состав неизвестен.

Значит, атмосферный ионизатор оставался дома. В вакууме создавать плазменный канал было не из чего. Можно выпустить рабочее облако перед выстрелом, но тогда цель, конкуренты и половина датчиков в секторе узнают, где я нахожусь.

Для охоты это называлось не технологией, а приглашением.

Я взял два сегмента «Рельс-Гармошки». Первый добавлял магнитное ускорение и длину направляющей. Второй работал как ступень юстировки и тепловой буфер. В вакууме охлаждение шло хуже, и несколько мощных выстрелов подряд могли перегреть катушки.

Впрочем, если по Стеклянному Змею придётся стрелять несколько раз подряд, контракт уже можно будет считать проваленным.

Первый сегмент встал на место с тихим ударом. Магниты выровняли соединение. Второй присоединился следом.

— Диагностика, — приказал помощнику.

По корпусу пробежала синяя полоса.

— Отклонение оси — ноль целых восемь микрометра, — сообщил Архивариус. — Тепловой буфер заряжен на девяносто три процента. Рекомендую заменить второй фиксатор.