След уходил не к центральной каверне. Он шёл наружу. К поверхности.

— Кормовой пласт? — спросил я.

— В данном направлении архивные карты не отмечают крупных кремниевых залежей.

— Линька?

— Обычно происходит в стабильных внутренних кавернах.

— Значит, его выгнали.

— Это гипотеза.

— Есть другая?

— Изменение геологии, неизвестный источник пищи, размножение, миграция либо ошибка архивной карты.

— Всё вместе звучит хуже.

Взял образец плесени в герметичную кассету. Споры оставляли на инструменте микроцарапины. После каждого движения приходилось очищать рабочую поверхность электростатическим импульсом.

Пока работал, средний палец перчатки едва заметно дрогнул. Крупная масса. Один импульс. Потом ничего. Я замер:

— Направление?

— Недостаточно данных. Возможен отклик удалённого обрушения.

— Возможен.

Поверхность вокруг оставалась пустой. Только камень, тени и плесень, медленно наращивающая иглы на следе лазера.

К счастью, сигнал не повторился, что позволило продолжить путь.

Вход в систему каверн находился на теневой стороне кварцевого гребня. Снаружи он выглядел как узкая трещина высотой два метра. Старые карты показывали широкий тоннель, но Клеопатра не считала себя обязанной сохранять форму для удобства охотников.

Перед входом лежала груда мелких камней. Часть из них двигалась.

Три осколочных краба разбирали остатки старого зонда. От корпуса сохранилась только рама и одна оптическая головка. Крабы уже сняли кабели и покрыли ими спины.

Отогнал их коротким электростатическим импульсом. Они отступили на два метра и остановились, ожидая, когда я потеряю интерес.

Зонд был новым. Не моделью — состоянием.

На раме почти не было эрозии. Оптическая головка разбита изнутри, будто перегрелась. Две опоры срезаны ровно. На третьей остался полукруглый след плавления.

— Лазер Змея? — задумчиво спросил я.

— Энергетический профиль совместим. Однако направление воздействия необычно. Импульс пришёл снизу под углом восемьдесят градусов.

— Зонд висел над трещиной.

— Или был поднят.

Я осмотрел крепления. На раме не было ни серийного номера, ни транспондера. Только чёрное покрытие и знакомый прозрачный ремонтный шов на боковой панели.

Тот же метод. Но не тот же фрагмент.

Кто-то использовал одноразовые разведчики, ремонтировал их вручную, при этом снимая маркировку до отправки.

Экономия и паранойя. Хорошее сочетание.

— Память?

— Основной накопитель уничтожен. Резервный модуль отсутствует.

— Снят до атаки или после?

— Крепления не повреждены. Вероятнее всего — снят заранее либо забран владельцем.

На вский случай отделил оптическую головку и уложил в полоз.

Крабы приблизились на полшага.

— Не ваше, — сказал им.

Они снова не послушались, и я опять отогнал их импульсом, на этот раз втрое более мощным.

Вход был слишком узким для платформы в обычной конфигурации. Пришлось сложить боковые опоры, переставить кофры вертикально и только после протащить полоз внутрь.

Солнечный свет исчез через пару метров. Фильтры визора посветлели. Механический глаз перешёл на многоспектральный режим. Биологический видел только слабое отражение от кварца — включил нагрудный свет на минимальную мощность.

В ответ стены вспыхнули. Кристаллы приняли луч, разделили его и провели дальше. Тонкие линии света побежали по тоннелю, уходя в глубину. Через секунду передо мной уже мерцала целая сеть — голубая, белая, местами зелёная.

Красиво. И очень заметно.

Поспешно выключил фонарь. Свечение исчезло не сразу. Кварц ещё несколько секунд отдавал накопленное.

— Переход на пассивную оптику, — приказал я.

— Выполнено.

В темноте проявились слабые тепловые следы и электрические контуры. Резонансные корни тянулись вдоль стен бледными нитями. Солнечная пыль, попавшая внутрь, оседала на них и медленно теряла заряд.

Через тридцать метров тоннель расширился. Здесь начались первые удары.

Один.

Пауза.

Два коротких.

Снова пауза.

Звук в шлем не поступал. Я чувствовал удары подошвами и перчаткой на стене. Потом Архивариус перевёл вибрацию в короткие метки на краю зрения.

Кварцевые барабанщики.

Уменьшил магнитное сцепление и пошёл медленнее,с опаской.

Первая колония находилась под нависающей плитой. Десятки ладонных существ держались на стене шестью тонкими конечностями. На спинах у каждого была натянута полупрозрачная мембрана. Они по очереди били по кварцу короткими костяными отростками.

Ритм проходил по стене и возвращался отражениями.

Не язык в человеческом смысле. Карта. Каждый удар проверял трещины, пустоты и движение вокруг.

Один барабанщик повернулся ко мне. Мембрана на его спине натянулась. Ударил трижды, и ему ответила вся колония.

«Черепной Камертон» заполнился ложными отражениями.

В поле зрения появились десятки контуров.Первые двигались в стенах. Другие висели над потолком. Третьи закружились вокруг меня,а один даже как-будто прошёл сквозь моё местоположение.

— Паника?

— Предупреждение. Вероятно, реакция на электромагнитный фон имплантов.

— Или на гостеприимство.

Ради успокоения снизил активность внешних систем. «Кузнечный Мех» перешёл в тихий режим. «Мантия Угасания» оставалась выключенной, но я ослабил излучение сенсоров.

Ритм колонии сразу же изменился. Удары стали реже. Через минуту ложные контуры исчезли.

Один барабанщик спустился ниже. На его мембране отражался слабый свет корней. Существо простучало стену перед моей ладонью и отступило.

Приложил перчатку к кварцу в месте удара. В глубине проходил тяжёлый низкий импульс. Не удар барабанщика. Что-то двигалось далеко внутри. Средний палец перчатки дрогнул. Снова крупная масса.

— Расстояние?

— Оценка затруднена отражениями. От четырёхсот до девятисот метров.

— Змей?

— Сигнатура частично совместима.

Колония внезапно начала бить гораздо чаще. Ритм ускорился, отражения наложились друг на друга. Барабанщики снимались со стены и уходили в узкие щели. Не разбегались хаотично, а словно освобождали туннель.

Снял «Телескоп-М» с крепления — возможно, скоро понадобится.

Через метров пятьдесят туннель раздваивался. Левая ветвь уходила вниз. Правая поднималась к светлой кварцевой линзе.

По правой ветви тянулась свежая полоса «стеклянной плесени» — Змей проползал там. Но барабанщики уходили от левой.

Тишина в вакууме не значила ничего, а вот тишина живой колонии значила слишком много.

Средний палец перчатки дрогнул снова. На этот раз импульс был куда сильнее.

Архивариус нарисовал примерный контур за стеной левой ветви. Низкий, широкий, и приближающийся.

Поднял винтовку, ощущая, как сердце ускорило своё биение — в дело вступили гормоны.

— Сопоставление с Vitros Serpens, — приказал Архивариусу.

Пауза длилась меньше секунды:

— Отрицательное, — к моему удивлению отозвалась нейронка.

— Уверенность?

— Восемьдесят семь процентов. Масса объекта не соответствует Стеклянному Змею.

Кварцевая стена передо мной треснула…

Астероид Клеопатра. Поющие галереи.

Трещина пошла от пола к потолку.

Сначала тонкая, белая на тёмном кварце. Потом шире. Кристаллы по краям вспыхнули внутренним светом, будто стена на мгновение вспомнила, что когда-то была расплавом.

Средний палец перчатки ударил меня в ладонь — крупная масса, близко.

Я отступил к правому проходу и потянул трос. Полоз послушно сдвинулся за мной на полметра, затем передняя опора упёрлась в выступ.

— Свободный ход? — спросил я.

— Двадцать два сантиметра. Дальше мешает повреждённая направляющая станины.

— Очень своевременно!