— Поздравление…

В ответ на моё слово на стене развернулась полупрозрачная панель.

Кхам: С днём рождения, Наз-Кир. Не умри. В этом году я занят.

Перечитал сообщение. Кхам никогда не тратил слова без необходимости. Для народа Дар-Каннур это считалось достоинством.

— Ответь: «Постараюсь не мешать твоим планам».

Архивариус отправил сообщение, и почти тут же добавил:

— Входящий вызов от Артура Мендеса. Приоритет высокий.

— Насколько высокий?

— Он использовал ваш закрытый канал.

Я посмотрел на время.

Артур знал, что закрытый канал предназначался для трёх вещей: угрозы Убежищу, смерти общего знакомого и контракта, за который обычно погибали исполнители.

С учётом дня рождения хотелось надеяться на третье.

Надежда вообще полезна, пока не влияет на расчёты.

— Соединяй. В мастерской.

Святилище-Мастерская занимала центральный зал Убежища. Чтобы попасть туда, пришлось пройти мимо Оружейной и Кельи Памяти. Дверь последней оставалась закрытой. Я не открывал её по утрам.

Некоторые привычки поддерживают порядок лучше автоматики.

Створки мастерской разошлись бесшумно. Холодный свет падал сверху, отражаясь от металлической станины. Вдоль стен стояли герметичные контейнеры с завершёнными работами. Большинство ожидало доставки или окончательного карантинного заключения.

В ближайшем покоился корневой прыгун с Дельты Павлина. Существо выглядело как переплетение высохших ветвей, пока не замечаешь суставы и закрытые глазные щели между пластинами коры. Клиент требовал позу перед прыжком. На её восстановление ушло три месяца, две замены суставного геля и половина моего терпения.

На дальней платформе лежал панцирь даурского ныряльщика. Без внутреннего давления его пластины смялись бы за сутки, поэтому стационарный контур тратил на мёртвое животное больше энергии, чем жилая секция на меня.

Покойники всегда обходились дорого. Особенно хорошо сохранённые.

Голографический проектор над рабочим столом включился. Изображение Артура проявилось рывками, затем стабилизировалось.

Он сидел в полутёмной комнате. Фон был заменён стандартной серой маской, но по отражению в его глазах я заметил рекламные вспышки. Скорее всего, Хаб. Возможно, один из частных переговорных отсеков рядом с торговым уровнем.

Выглядел Артур хуже обычного. Лицо осунулось, белые волосы были зачёсаны назад слишком аккуратно. Так он делал, когда нервничал и не хотел, чтобы это заметили. На переносице остался светлый след от старых очков, хотя сами глаза ему исправили ещё полтора века назад. Некоторые вещи тело помнит дольше человека.

— Гриша. С днём рождения.

— Ты никогда меня не поздравлял.

Артур потёр переносицу:

— Люди меняются.

— Не в нашем возрасте.

Он попытался улыбнуться. Получилось плохо:

— Есть работа.

— Уже догадался.

— Срочная.

— Об этом тоже.

Я подошёл к столу и опёрся ладонями о холодный металл:

— Кто-то умер?

Улыбка исчезла:

— Пока никто из знакомых.

— Значит, контракт.

— Анонимный клиент. Представитель с Веги. Деньги подтверждены.

— Где лежат?

Собеседник помолчал. Хорошо. Значит, разговор начинался с неприятной части.

— В независимом эскроу «Железной Петли».

— Процент?

— Тридцать авансом после принятия. Ещё двадцать после подтверждения прибытия в сектор. Остальное — после карантина и приёмки.

— Комиссия?

— Моя обычная.

— Твоя обычная меняется вместе с риском.

— Тогда чуть выше обычной.

— Насколько?

Он назвал цифру. Не грабёж. Скорее попытка компенсировать заранее испорченный сон.

— Разрешение на добычу?

— Есть предварительный биологический допуск.

— Я спросил про добычу.

Артур снова потёр переносицу:

— Вид не внесён в реестр разумных.

— Это не разрешение.

— Полная документация войдёт в пакет.

— Когда?

— После принятия заказа.

Я посмотрел на его изображение. Взгляд он выдержал. По крайней мере, его передача выдержала. В переговорах с полукровкой, прожившим больше двух веков, это ещё ничего не доказывало.

— Объект?

Он выдохнул:

— Стеклянный Змей.

Название ничего во мне не изменило. Только правая ладонь сильнее надавила на край стола. Архивариус заметил это раньше меня. В поле зрения появилась тонкая строка:

Vitros Serpens. Статус данных: неполный. Последнее подтверждённое наблюдение — сорок семь лет назад.

— Где?

— Клеопатра.

— Астероид?

— Класса «лабиринт». Пояс. Двести шестнадцатый номер в старом каталоге.

Архивариус вывел схематичную модель. Неровная вытянутая глыба, испещрённая внутренними кавернами. Низкая гравитация. Кварцевые пласты. Естественно, отсутствие атмосферы.

Вполне подходящее место для существа, которое предпочитало не попадаться на глаза. И для людей с той же привычкой.

— Условия контракта?

— Полная туша. Без нарушения оптической структуры шкуры. Лазерный орган сохранить действующим.

— Живым?

— В формулировке сказано: функционально сохранённым.

— Это не одно и то же.

— Я знаю.

— А клиент знает?

Артур отвёл взгляд к чему-то за границей передачи:

— Клиент знает достаточно, чтобы предложить сумму.

На панели появилось число. Я перечитал его дважды.

За такие деньги можно было заменить стабилизатор «Чёрного хода», заказать полный комплект позвоночных проводников для «Мантии» и ещё несколько лет не брать работу. При разумных расходах — лет десять.

При моих расходах — меньше. Но всё равно много. Слишком много.

— Ошибка в числе знаков? — спросил я.

— Нет.

— В валюте?

— Кредиты общего клиринга.

— Тогда в заказе… — сделал вывод.

Он ничего не ответил.

Вопрос был не в редкости существа. За редкость платили дорого. За срочность — ещё дороже. Но эта сумма включала либо тайну, либо ловушку.

Чаще и то и другое.

— Кто подтвердил наличие цели?

— Автоматический геологический зонд. Две недели назад он зафиксировал тепловую аномалию в центральной каверне.

— В вакууме тепловые аномалии остывают медленно.

— Знаю.

— Кварц даёт отражения.

— Знаю, — повторно сказал он.

— Значит, никто не подтвердил.

— Есть фрагмент записи.

Передо мной развернулось видео.

Камера двигалась по узкому тоннелю. Свет зонда дробился в кристаллах, создавая десятки ложных бликов. На двадцать третьей секунде один из них сместился против движения камеры.

Изображение поплыло.

На стене возникла тонкая светлая линия. Она росла, изгибалась, а затем внезапно исчезла. Через мгновение объектив пересекла белая вспышка. Картинка оборвалась.

Архивариус замедлил последние кадры.

На одном проявился контур — длинное сегментированное тело, почти полностью прозрачное. Внутри светилась система сосудов и плотный орган возле передней части туловища.

Потом орган разрядился.

— Зонд?

— Прожжён насквозь.

— Остатки нашли?

— Передатчик успел выгрузить запись.

Удобный ответ.

Впрочем, зонд действительно мог погибнуть именно так. Известная физиология Стеклянного Змея допускала накопление света и выпуск направленного импульса через кристаллические пластины тела.

Допускала. Не подтверждала.

— Масса?

— Расчётная — до восьми тонн.

— Контейнер?

— Клиент предоставляет грузовой модуль у распределителя.

— Сертифицированный?

— По документам.

— Карантин?

— Оплачен заказчиком.

— Кто отвечает при разгерметизации?

Артур помолчал чуть дольше:

— Исполнитель.

— Ну разумеется!

Вселенная менялась, распадались государства, исчезали целые расы. Ответственность за повреждённый груз всё равно возлагалась на того, кто стоял ближе.