Через две минуты створка всё-таки соизволила открыться. Внутри кармана ждал клиентский грузовой модуль. Стабилизация до восьми тонн.

Сейчас эта цифра перестала быть рекламой и стала угрозой.

— Масса по буксиру? — спросил я.

— Семь целых семьдесят девять сотых тонны с оболочкой и лентами.

Проверил допуск модуля. Ровно восемь.

— Без полоза и наших кареток.

Брокк-Тар: Я умею считать груз.

— Ты умеешь считать цену. Проверяю остальное.

Мы завели грузовую раму в канал.

Клиентский модуль выдвинул собственные опоры. Его система сначала считала геометрию, потом температуру, потом массу.

Зелёные поля появлялись одно за другим:

Длина — допуск.

Масса — допуск.

Температура — допуск.

Лазерный орган — активный объект, требуется изоляция.

Я подтвердил ручной режим. Проводящие дорожки модуля приняли внешний контур буксира. Заряд Змея начал уходить стабильнее.

— Теперь снимай свои ленты, — сказал я.

— Сначала подтверждение выполнения услуги.

Посмотрел на индикатор эскроу. Двадцать пять процентов всё ещё удерживались до приёмки.

— После внутренней фиксации.

— Вы не доверяете мне.

— Начинаешь понимать профессию.

Клиентский модуль закрыл первые шесть фиксаторов.

Потом ещё четыре.

Нагрузка распределилась. Чужой буксир снял передние ленты. Змей остался на месте. Снял задние. Стабильно.

— Груз принят в механическую фиксацию, — сообщил Архивариус.

Теперь закрыл эскроу, подтверждая окончание контракта.

— Приятно иметь дело.

— Не преувеличивай.

— Корпус экстрактора.

— Координаты отправил. Заберёшь, если Клеопатра не решила его съесть.

— А жалоба?

— Как договаривались. Нападение — отдельно. Аварийная буксировка — отдельно.

— Вы неудобный человек, Соболев.

— Двести пятьдесят лет тренировался.

Он отключился, и начал манёвр разгона. Я смотрел, как его отметка удаляется, пока она не исчезла за экранирующим слоем старой станции.

Враг. Подрядчик. Снова враг. Хорошая сделка ничего из этого не отменяла.

Вздохнув, вернулся к клиентскому модулю.

Змей лежал внутри почти полностью закрытой оболочки. Стекольщики продолжали чинить кожу. Призменные блохи устроились возле проводящих дорожек, будто всегда здесь жили.

— Состояние?

— Циркуляция стабильна. Лазерный заряд восемь процентов. Сознательная реакция не определяется. Температурный профиль выравнивается.

— Время до пробуждения?

— После снижения метаболического стресса оценка снова расширилась. От сорока двух до семидесяти минут.

— Значит, хватит на приёмку.

— Вероятно.

Я подошёл к левому боку.

Тёмноё нечто под пластиной было там же. Два сантиметра неизвестности. Пока не главная проблема. Сначала модуль должен был подтвердить карантин.

Запустил протокол. Система клиента прошла по телу широким полем.

Кожа. Симбионты. Лазерный орган. Циркуляция. Внутренние плотности.

На левом боку зелёная линия остановилась. Стала жёлтой. Потом красной.

На панели появилось сообщение:

КАРАНТИННАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ ПРИОСТАНОВЛЕНА.

НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННОЕ ИНОРОДНОЕ ВКЛЮЧЕНИЕ.

ДОПУСК К МЕЖУЗЛОВОЙ ТРАНСПОРТИРОВКЕ НЕ ВЫДАН.

Смотрел на надпись несколько секунд. Архивариус молчал и правильно делал.

Я поймал Змея. Вытащил его с Клеопатры. Не дал вырезать орган. Нанял тех, кто пытался это сделать, чтобы довезти до модуля.

Охота закончилась. Но работа, разумеется, только начиналась.

Сервисный карман. Клиентский грузовой модуль.

Красная надпись не менялась:

КАРАНТИННАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ ПРИОСТАНОВЛЕНА.

НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННОЕ ИНОРОДНОЕ ВКЛЮЧЕНИЕ.

ДОПУСК К МЕЖУЗЛОВОЙ ТРАНСПОРТИРОВКЕ НЕ ВЫДАН.

Я перечитал её ещё раз:

— Архивариус, что именно остановил модуль?

— Сертификационную фазу карантина. Механическая фиксация активна. Температурный контур активен. Мониторинг циркуляции активен. Отвод заряда лазерного органа активен.

— То есть, пациент не умрёт из-за бюрократии.

— Пока нет.

— Очень обнадёживает это «пока».

Провёл ладонью по краю клиентского модуля. Металл был чуть тёплым. Под ним шли проводящие дорожки, которыми станция медленно снимала остаточный заряд со Змея. Восемь процентов уже превратились в семь целых восемь десятых.

Сам Змей не шевелился. Пятнадцать метров «живой оптики» лежали внутри чужой машины и делали вид, что проблема закончилась. Стекольщики на левом боку продолжали возиться между пластинами. Призменные блохи держались дальше от лазерного органа, чем обычно, но паники не показывали.

Если бы я умел оценивать собственное состояние так же просто, как их поведение, жить было бы гораздо проще.

— Время?

— До нижней границы прогноза пробуждения сорок одна минута пятьдесят шесть секунд. Верхняя граница сохраняется на уровне шестидесяти девяти минут.

— Тогда считаем по нижней.

— Разумно.

— Не привыкай.

Приблизил скан левого бока. Тёмный край — два сантиметра чёрной ровной линии под прозрачной пластиной. Из-за этих двух сантиметров груз не имел права покинуть старый сервисный карман.

Сначала сделал то, что всегда делают люди, когда собираются полезть ножом внутрь очень дорогой живой вещи… Зафиксировал, что она была сломана до меня.

— Полный снимок зоны. Исходное состояние, время, подпись модуля и моя. Отдельно отметить: травма существовала до первого контакта со мной, инородное включение обнаружено полевыми сенсорами до механической приёмки и независимо подтверждено клиентским карантином.

— Записано.

— Копию в «Железную Петлю».

— Отправлена.

Это не было недоверием к этому конкретному заказчику, скорее многолетний опыт работы со всеми заказчиками.

Контрактный канал ответил через девятнадцать секунд. Артур Мендес появился без изображения — только голос и подпись посредника.

Артур Мендес: «Григорий. Я вижу отказ карантина».

— Я тоже.

«Клиент спрашивает, можно ли устранить причину на месте?»

— Можно спросить у него, почему причина уже была внутри Змея?

Пауза была короткой, но заметной.

«Ответа на этот вопрос у меня нет»

— Хороший ответ.

«И плохой для контракта»

— Для контракта хуже будет, если я полезу внутрь без дополнительного акта, а потом мне скажут, что я сам повредил товар.

«Уже готовлю дополнение»

Через полминуты перед глазами появился текст. Аварийная карантинная обработка. Предшествующее включение признано внешним по отношению к предмету договора. Ответственность за исходную травму на исполнителя не переносится. Требования к результату прежние: живая цель, функциональный лазерный орган, сохранённая оптическая ткань и жизнеспособные симбионты. Расходники и дополнительная работа оплачиваются отдельно по факту.

Дочитал до конца:

— Добавь, что физический объект после извлечения остаётся у исполнителя до идентификации как карантинный материал.

«Клиенту может не понравиться»

— Мне уже не понравилось находить его внутри цели.

Артур вздохнул, но через двенадцать секунд пункт появился.

Я подтвердил дополнение:

— Теперь можно портить отношения профессионально.

«Предпочитаю формулировку 'выполнять работу».

— Поэтому у тебя комиссия.

Канал закрылся.

Открыл кофр с инструментами, сверху лежал «Клык Царь-Бомбы».

Ультразвуковой привод после последних работ давал неровность разреза на девять процентов выше нормы. Для образца — терпимо. Для ткани, внутри которой проходили живые проводящие нити лазерного органа, девять процентов были разновидностью самоубийства с бухгалтерским приложением.

— Не подходит, — сказал я.

— Согласен.

— Приятно иногда получать поддержку.