— Нагрузка восемьдесят шесть процентов, — сообщил Архивариус.

— На чём?

— На всём! — мне показалось, что «нейронка» рявкнула на меня.

С этим было трудно спорить.

Пласторез упрямо тянулся к полозу. Передний щит прошёл в двадцати сантиметрах от ближайшей опоры.

— Выключай привод! — полоз стал 'неживым.

Животное замерло. Но импульсы внутри его тела продолжали «жить». Он ударил задними конечностями, пытаясь развернуться к источнику, которого нигде не было.

— Найди центр сигнала! — новый приказ.

Правый глаз убрал лишние контуры. По поверхности пластореза прошла сетка вероятностей. Большинство точек исчезло. Осталась одна — на левом боку, под третьей керамической пластиной от щита.

— Глубина от трёх до семи сантиметров. Сигнал экранирован тканями тела.

— Биологический орган?

— Ритм слишком стабилен. Вероятность устройства — восемьдесят один процент.

Пласторез был обездвижен не окончательно. Любая из строп могла лопнуть, а его клиновидный щит находился достаточно близко, чтобы при «удачном» движении меня пришлось собирать с пола вместе с кварцевой пылью. Хорошая позиция для осмотра монстра.

Зашёл со стороны спины. Существо чувствовало мои шаги. Пластины поднимались одна за другой, передавая движение к переднему щиту. Между ними открывались более мягкие серые ткани, покрытые прозрачной и гибкой минеральной слизью, защищающей его от окружающих условий.

— Температура?

— На шесть градусов выше архивной нормы. Уровень метаболических отходов повышен. Признаки истощения.

— Давно бежит.

— От четырёх до девятнадцати часов.

— Точнее?

— Для этого нужен образец.

Глянул на герметичные ячейки с диагностическими дротиками:

— Обойдёмся без дырки.

На внутренней поверхности нужной пластины виднелся тонкий прозрачный нарост. Не естественный: слишком ровный, одинаковой толщины от края до края.

«Герметик!» — мелькнула мысль.

Прикоснулся сенсором:

— Состав?

— Кремний-органический полимер с минеральным наполнителем. Первично совпадает с ремонтным материалом неизвестных разведчиков. Точный анализ требует лаборатории.

«Первично совпадает» — Архивариус любил слова, которые не позволяли догадке притвориться фактом.

Я тоже. Пока они не начинали повторяться.

— Возраст шва?

— От суток до трёх, — получается, совсем недавно.

Правая ветвь хода оставалась пустой. Свежая плесень слабо светилась на полу, показывая, куда уполз Змей. Каждый лишняя минута позволяла чужим охотникам приблизиться.

Но устройство внутри данного живого существа было не отвлечённой загадкой. Кто-то установил его здесь, на Клеопатре, незадолго до моего прибытия. И запечатал тем же составом, которым ремонтировал разведчиков.

— Ослабь поле левой перчатки, — сказал я. — Полностью.

— Магнитная фиксация снизится.

— Зато не дадим ему ещё одну причину паниковать.

Нашёл в наборе инструментов плоский расширитель. Пластина животины не поддалась. Увеличил усилие. По правому плечу пошла волна боли, которая дошла до шеи.

— Включи привод костюма на правой стороне на сорок процентов.

— Это снизит вашу способность удержаться при рывке.

— Держи тросы туго натянутыми.

— Уже.

Со второй попытки расширитель вошёл под пластину. Ткань под ней сократилась — пласторез дёрнулся. Нагрузка на якорях резко поднялась до девяноста процентов.

— Местная проводимость тканей?

— Высокая. Электрошок «Узды» может распространиться на сенсорный щит и вызвать неконтролируемую реакцию.

— Не используем.

— Согласен.

Из полевого набора достал ампулу охлаждающего геля. Он забирал тепло у небольшого участка ткани и временно замедлял нервную проводимость. На большинстве углеродных организмов работал как глубокая местная анестезия. Однако пласторез был углеродным лишь отчасти.

— Риск некроза?

— При дозе до четырёх миллилитров — менее семи процентов. Эффект неизвестен.

— Тогда три.

Нанёс гель по краю пластины. Серые ткани потемнели, сокращение замедлилось. Через десять секунд расширитель прошёл глубже.

Под пластиной открылся канал. На рану совсем не похоже — аккуратно сформированная полость, края которой успели покрыться молодой минеральной тканью. В центре сидела чёрная игла толщиной с вязальную спицу, уходящая внутрь под углом.

На её наружном конце дрожал маленький керамический лепесток.

Четыре импульса.

Пауза.

Четыре.

— Устройство.

— Подтверждаю.

— Функция?

— Формирует механический сигнал в диапазоне, который пласторез интерпретирует как быстрое разрушение породы. Дополнительно раздражает сенсорный нерв.

— Он думает, что обвал всё время за спиной.

— Вероятность этого девяносто три процента.

Пласторез убегал от опасности уже несколько часов. Тот, кто поставил иглу, знал не только анатомию вида. Он знал, чего животное боится.

Зафиксировал пластину вторым расширителем и поднёс к игле экстрактор.

— Память устройства?

— Не обнаружена. Питание автономное. Приёмник пассивный.

— Значит, запускали снаружи.

— Либо таймером.

На керамическом лепестке виднелась тонкая кольцевая насечка. Ручная. Инструмент прошёл по ней дважды, меняя угол в одной и той же точке.

Я уже видел такой порядок движений раньше. Даже не на дронах — разведчиках. Гораздо раньше.

Пальцы вспомнили быстрее памяти: сначала зафиксировать поперёк, потом снять напряжение вдоль. Так меньше риск расколоть хрупкий материал. Приём простой, показывал его многим. Но одному — особенно долго.

Архивариус ничего не сказал.

Он не мог подтвердить человека по движению инструмента. Я тоже не мог. Пока.

— Извлекаю.

Экстрактор сомкнулся, медленно потянул — игла вышла на сантиметр.

Пласторез рванулся. Левая стропа лопнула.

Тело развернулось. Передний щит ударил в стену, выбив новый пласт кварца. Меня сорвало с опоры. Страховочный трос натянулся на поясе, но правое плечо приняло рывок чуть раньше распределителя нагрузки.

В поле зрения на мгновение стало бело, но я не выпустил экстрактор. Полезное качество упрямства: иногда оно заменяло неисправный сустав.

— Нагрузка на второй якорь критическая, — несколько панически заметил Архивариус.

— Понял.

— Повреждение плеча усилилось.

— Тоже.

Пласторез дёрнулся ещё раз, когда игла вышла наполовину.

Поставил левую ногу на край щели и потянул всем телом. Механическая правая нога упёрлась в кварц. «Кузнечный Мех» подал усиление туда, где ещё можно было не порвать органику.

Игла вышла. Четыре импульса тревоги оборвались на третьем.

Пласторез застыл. Не успокоился сразу. Конечности продолжали скрести породу, щит подрагивал, пластины ходили волной. Но внутри его тела больше не было чужого ритма.

Остался собственный. Медленный. Неровный. Живой. Убрал иглу в экранированную кассету.

— Сигнал на самоуничтожение? — спросил у помощника.

— Не зафиксировано.

— Передатчик?

— Нет активного сигнала.

— Следы владельца?

— Поверхность стерильна. Внутренний канал устройства покрыт биологическим материалом пластореза.

Разумно.

Отпечатки оставляют плохие специалисты, хорошие — только намерение.

Осмотрел полость. В глубине виднелась точка раздражённой ткани, но кровотечения не было. Молодая минеральная кромка уже начинала стягиваться.

— Закрыть тем же герметиком?

— Наш состав отличается. Возможна реакция отторжения.

— Тогда временная повязка, — наложил прозрачную мембрану и прижал её секретом Осколочного краба, который снял со страховочного троса. Состав схватился быстрее заводского клея.

— Образца осталось семьдесят два процента, — прокомментировал Арх.

— Краб будет гордиться.

— При отсутствии разумности гордость маловероятна.

— Именно поэтому она ему не повредит.

Пласторез полежал спокойно ещё сорок секунд. Потом медленно подтянул под себя правые конечности.