— Тебе сейчас нужно беречь живицу, Елисей. Или ты забыл слова лекаря?

— Ну, показать-то ты можешь? — не сдавался я. — В теории.

Святослав Васильевич хмыкнул, не снимая силового поля. Подошёл ближе к барьеру.

— Показать могу. Отчего же не показать. Смотри! — он снова вытянул ладонь. — Ты должен сконцентрироваться на центральном узле ладони. Как бы продлеваешь свой внутренний меридиан наружу и формируешь из него канал. Наделяешь стихией Огня, но не даёшь расширяться. Сжимаешь своей волей. Делаешь канал как можно тоньше, загоняя туда максимум энергии. Если сделаешь достаточно сильно и удержишь фокус, то у тебя получится та самая Огненная игла.

— Весьма занятно, — кивнул я, запоминая механику. — Надо будет потренироваться, когда меня вылечит Василий Пантелеевич.

— Потренируешься ещё, — отец накинул полотенце на шею. — Конечно, обычному Дружиннику такая техника пока ещё недоступна, силёнок не хватит удержать плотность. Но вот для Воина она в принципе годится.

— Ну, до ранга «Воина» мне пока ещё далековато, — усмехнулся я.

— Кто знает, — отец хмыкнул в ответ. — С той скоростью, с которой ты прогрессируешь, ты очень быстро набираешь силу. Конечно, это хорошо с одной стороны. Роду нужен сильный боец. Но с другой стороны… ты можешь так и сгореть, Елисей. Не рассчитать резерв.

— Феникс никогда не сгорает насовсем, — улыбнулся я и ткнул пальцем в родовой герб летящего феникса, вышитый на футболке. — Феникс сгорает и возрождается из пепла. Как и любой Ярославский.

— Ах ты, паршивец, — отец улыбнулся, и морщинки в уголках его глаз разгладились. — Умеешь всё-таки ты позабавить с утра пораньше.

В это время двери спортзала с грохотом распахнулись, и внутрь ураганом ворвался Яромир. Старший брат был явно на взводе.

Он мазнул взглядом по отцу, увидел меня и стремительно подошёл к барьеру.

— Что у вас тут произошло? Почему всё самое интересное всегда происходит без меня⁈ — с ходу рявкнул он, размахивая планшетом.

— Ну, что такого интересного-то было? — я пожал плечами, хотя гном в голове радостно ударил киркой, реагируя на громкий голос брата.

— Как что интересного⁈ — возмутился Яромир, тыча пальцем в экран. — Вон, почитай! Пишут в сетевых новостях, что Елисей Ярославский чуть ли не лично призвал стадо Древоидов! А те едва не растерзали всех присутствующих на дне рождения у Ефросиньи Степановны!

Я поморщился. Ну что же, вполне ожидаемо.

— Эх, всё-таки надо было мне до конца дожимать эту девочку и завалиться на её днюху, — вздохнул Яромир. — Глядишь, прикрыл бы твою спину.

— Может быть, и надо было, — согласился я. — Однако, брат, то, что случилось, вовсе не моя вина. Я там был гостем, как и остальные.

— Ну вот, а в новостях почему-то говорят иначе! — не унимался Яромир.

— Что за новости? — нахмурился отец.

Он отключил силовое поле и шагнул к нам.

— Да не то чтобы они прямо в лоб сказали, что Елисей виноват, — Яромир протянул отцу планшет. — Однако намёки прослеживаются очень жирные. Пишут, что в том месте, где появляется Ярославский сразу же начинает гулять безносая с косой. Вспомнили всё! И про тот комбинат на севере, и про Мезинцева. Про бандосов Костра… А также Арену Чести и… Много чего приплели. И как-то так аккуратно подводят мысль, что мы чуть ли не враги Империи, а также притягиваем катастрофы! Недаром же у нас в квартале был Прорыв, а после наёмники в тварей преображались. Да-да, это тоже подкинули, и намекнули про знакомую картину.

Отец пробежался глазами по тексту.

— Конечно, в статье указано, что это «мнение независимых экспертов», — процедил Святослав Васильевич. — Однако я этим писакам-засранцам кадыки вырву. А если выложат на газетные полосы, то заставлю сожрать весь тираж без соли.

— Ну, я думаю, хоть соль-то ты им дашь, — усмехнулся Яромир, пытаясь разрядить обстановку.

— Ничего они у меня не получат, — рыкнул отец, возвращая планшет. — Это заказ на Ярославских. Хотят сформировать общественное мнение, пока ИСБ роет землю.

— Ладно, отец, — я поднял руки. — Остынь. Всё-таки время потихонечку поджимает Долгополых. Я, конечно, с головной болью и не в лучшей форме, однако думаю, что должен сегодня выйти в свет.

Отец обернулся ко мне.

— В таком состоянии ты хочешь выйти в свет? — нахмурился он. — Хочешь снова, чтобы возле тебя погуляла смерть? Лекарь сказал, что тебе нужен покой!

— Ни в коем случае не хочу, — твёрдо ответил я. — Однако сейчас скрываться нельзя. Ты сам знаешь, как на меня напустились Долгополый и Преображенский вчера вечером. Они примчались на машинах, разыграли спектакль перед журналистами. Возможно, они специально поиграли в эту игру и дали нужные комментарии стервятникам с камерами, чтобы те накатали свои пасквили.

— Вот же твари!

— Если я сейчас буду скрываться в поместье, запрусь тут, как больная девица, то это только усугубит мою вину в глазах общества. Могут преподнести, что я испугался, значит, рыльце в пушку. А мне нужно ходить с открытым забралом! Показывать всем, что я нормальный, здоровый человек, что мне нечего стыдиться и я ни от кого не прячусь!

Отец поджал губы, обдумывая мои слова. Он прекрасно знал всю подковёрную политику, которая сейчас происходит.

— Ну что ж, — подал голос Яромир. — Я сегодня тоже иду в Академию. Без базаров, брат, если что, то мои ребята с третьего курса поддержат тебя. Мы там быстро всем рты заткнём.

— Вот этого не надо, — отрезал я. — Глобальные стычки и массовые драки я не потерплю. Это только даст им новые поводы для статей. Если хотите приглядывать, то приглядывайте. Но вмешиваться не смейте. Я и без живицы смогу ответить любому обидчику. Словами или кулаками.

— Ого, — Яромир вскинул брови. — Герой. А почему без живицы?

— Увы, с живицей твой брат ничего не сможет сделать, если хочет дальше жить, — уронил отец.

Яромир непонимающе уставился на него. Святослав Васильевич вздохнул и в нескольких фразах описал старшему сыну ситуацию. Про банкет, про отравленный сок, про Древоидов и, наконец, про того магического паразита, которого диагностировал Василий Пантелеевич. Про то, что любая искра магии теперь питает эту тварь и убивает меня.

Яромир побледнел. Вся его напускная весёлость слетела в одно мгновение.

— Ни хрена себе… — выдохнул он, глядя на меня совершенно другими глазами. — От этой новости описаться можно… Пока я тут утрясал дела нашего рода с поставками, вы развлекаетесь по полной, ребята.

— Я бы от таких развлечений с радостью отказался, — усмехнулся я, массируя виски. — И мне лучше бы тоже поутрясать дела рода, где-нибудь в тихом кабинете. Но имеем то, что имеем.

— Нам нужно найти противоядие, — Яромир сжал кулаки. — Я подниму всех знакомых алхимиков.

— Этим уже занимаются Морозовы и наш лекарь, — остановил его отец. — Твоя задача, Яромир — быть рядом, но не отсвечивать.

— Значит, решено. Мы выезжаем, — подытожил я. — Яромир, поедешь со мной в одной машине? Охрана довезёт до Академии.

— Да, конечно, брат, — кивнул он.

После завтрака мы оделись и направились к машинам. Пока мы шли к выходу, я достал телефон и набрал Гордея. Трубку сняли после первого же гудка.

— Слушаю, командир, — раздался в динамике бас Степанцова.

— Как обстановка на базе, Гордей? Степан рядом?

— Всё в штатном режиме, Ваша милость. Степан периметр проверяет. Ночь прошла спокойно, база целая, никто не совался. Секреты расставлены, ребята проинструктированы. Ждём гостей, но пока тихо.

— Молодцы, ребята. Так держать. Глаз не смыкать. Если появится хоть кто-то подозрительный, то… У нас военное положение.

— Понял вас, командир. Сделаем.

Я сбросил вызов. Всё-таки хорошо иметь верных людей за спиной.

Мы с Яромиром загрузились в «Барс». Конвой из трёх машин тронулся с территории поместья, выруливая на утренние улицы Москвы. Город только просыпался.

Дорога до Императорской Академии прошла в молчании. Я берёг силы, прикрыв глаза и стараясь дышать так, чтобы минимизировать пульсацию в голове. Яромир тоже молчал, то и дело бросая на меня хмурые взгляды.