— Если сторона которой должны не идет на отсрочку… — протянул ректор и вопросительно посмотрел на меня.

— Не идет, — я отрицательно покачал головой.

— Тогда дело передается на рассмотрение дворянского приказа. Как правило истцу сразу выплачивается долг, после чего имущество ответчика распродается.

— Ну вот, — деланно обрадовался я. — Есть же варианты!

Рудой кивнул.

— Решение принято. Граф, у вас есть сутки, чтобы обеспечить выполнение условий. Если к завтрашнему вечеру извинения не будут принесены, а деньги до конца недели не поступят на счёт рода Демидовых, я лично передам дело в дворянский суд чести. С рекомендацией признать род Подберезных нарушившим кодекс и подать прошение его императорскому величеству на лишении титула.

Старикашка молча кивнул и начал собирать бумаги дрожащими руками. Граф ещё пытался что-то сказать, но Резников уже поднялся и сделал шаг к двери.

— Всё. Расходимся. Александр Львович, если ещё что-то понадобится — вы знаете, где меня найти.

Мы вышли из кабинета почти одновременно. В коридоре Аня молча взяла меня под руку. Лена за другую, и я чувствовал, как она вся напряжена.

— Молодые люди, — повернулся к нам Резников. — после занятий мы с Алевтиной Петровной ждем вас на полигоне. Не опаздывайте!

— Конечно, Олег Федорович, — я склонял голову. — Обязательно будем. Будем вовремя!

Он усмехнулся и пошел к лестнице.

Следом из кабинета вышли, аккуратно притворив двери, Карамзин и Силаковский.

Княжич задумчивым взглядом проводил фигуру Резникова и вопросительно посмотрел на меня.

— Очень интересно! Тирский Палач назвал тебя своим учеником? Это правда?

— Ты же слышал, — меланхолично пожал я плечами.

— Слышал. Да. — Он еще раз посмотрел в сторону лестницы. — Если ты у него личный ученик, то значит все не так безнадежно с практикой в пустошах.

Ага. Это он еще не знает про Лену и Аню. Хотя Аня, к счастью, на практику не поедет.

— Приглашение поужинать и поговорить в силе! Надеюсь прийдешь.

Он крепко пожал мне руку и удалился.

Я проводил взглядом Карамзина, пока его широкая спина не скрылась за поворотом ступеней. Силаковский ещё секунду потоптался рядом, явно желая что-то добавить, но в итоге только хлопнул меня по плечу и тоже ушёл — видимо, на занятие к Свиридову опаздывать не хотел.

Мы остались втроём.

Аня всё ещё держала меня за руку. Пальцы у неё были чуть холоднее обычного. Лена молчала, но я чувствовал, как она внимательно смотрит на меня краем глаза.

— Три миллиона, — тихо произнесла Аня. — Ты серьёзно?

— Абсолютно, — ответил я. — Если бы я попросил, скажем, триста тысяч, они бы заплатили и забыли. А так будут помнить. И другие тоже будут помнить. В следующий раз, прежде чем открывать свой поганый рот рядом с тобой, подумают трижды.

Лена хмыкнула.

— На самом-то деле есть одна простая истина. Если хочешь, чтобы тебя оставили в покое в этом мире — нельзя просто защищаться. Нужно делать так, чтобы защищаться от тебя было слишком дорого.

— А если не заплатят?

Я насмешливо посмотрел в глаза девушки. Заплатят. Куда они денутся. Срежиссированный спектакль здесь был виден с самого начала. От камерного выступления трех говнюков, до всплакнувшего графа под дверями лазарета Академии. Единственно… Они что, серьезно хотели меня подвести под дуэль с Орловым? Ну, ладно, Подберезный хотел, да. По его… кхм… широкому лицу видно, что, если бы за отсутствие мыслительных процессов давали медали, у него был бы уже целая грудь была в орденах. А вот что хотели кукловоды, которые дергали его за ниточки? Сомневаюсь, что они не знали, что ректор меня в обиду просто так не даст. Тогда что? Проба на зуб для выяснения чего можно, а чего нельзя? Похоже. И для этих кукловодов без разницы, чтобы я забрал бы жизни этих пацанов, что забрал бы деньги. Надеюсь, деньги это для них побольнее. Хотя деньги-то не их.

Здоровая паранойя теперь наше все. Ненавижу политику.

За этим раздумьем, мы спустились на первый этаж. Судя по часам, за всеми этими дуэльными разборками подошло время обеда. Пока мы шли по коридору раздался удар колокола. Студенты, попадавшиеся навстречу, торопливо уступали дорогу и старались не встречаться взглядом. Едва ли слухи, о том, чем окончилась драка просочились. Хотя, я по собственному опыту знаю, что слухи быстрее крыс в канализации. Что знают двое — знают все. Это, к сожалению — аксиома. Тем более ни с Карамзина, ни со Силаковского я не брал слово молчать, а значит к вечеру вся Академия будет знать, что Демидов не только выжил после дуэли с Дудкой и «убийства» Старского, но ещё и выжал из Подберезных три миллиона золотом.

Именно так.

Наказание должно было быть красивым, громким и показательным. Все так, как я и хотел.

Не важно, что по большому счету я участвовал в качестве статиста. На войне любые средства хороши, а то, что у меня идет именно война на несколько фронтов я как-то не сомневался, и чем быстрее я стану сильнее, в том числе и финансово, даст мне некий шанс выжить самому и даст жизнь роду.

На полигон, мы чуть не опоздали, за что получили мрачное хмыканье Резникова, который нас встречал перед входом.

Он провел нас внутрь и закрыл тяжелую дверь ворот. Провел рукой над символом-руной у створки и раздавшийся тяжелый лязг известил о том, что чтобы войти на арену полигона, нужно применять тяжелую артиллерию. Не меньше.

В этот раз они с Разумовской были вдвоем. Никонова не было и где он, я не стал спрашивать. Больше молчишь — умнее выглядишь.

— Так, девоньки! — Улыбаясь сказала Алевтина Петровна. — У нас сегодня вами первое занятие, и я хочу знать, что вы из себя представляете. Мы сейчас отойдем на скамеечки, и побеседуем, пока уважаемый Олег Федорович будет заниматься с вашим женихом.

А что⁈ Так можно было⁈ Помниться боевая старушка при первой встрече бока мне ух как намяла. Да так что пришлось лечебный артефакт прикладывать. А здесь — отойдем в стороночку… сядем на лавочку….и побеседуем.

Сюси пуси!

Что это за дискриминация мужского пола в моем лице? Хе хе…

На самом деле я, конечно, рад, что Разумовская девушек сразу в оборот не взяла. Все-таки я до сих пор придерживаюсь мнения, что мужчины должны защищать и добывать, а женщины оберегать семейный очаг. Даже если женщины магессы. Хотя, я понимал, что с моими девчонками это вряд ли выйдет. Больно уж они боевые и предложи им сейчас Разумовская спарринг один на один, тотчас вышли бы. Уверен.

— Ну а мы, отрок, отойдем в дальний конец полигона, — проводив Алевтину Петровну и девушек взглядом, бросил Резников. — Дабы не мешать дамам разговаривать. Пока идем, я тебе небольшую лекцию прочту.

Он пошел неспешным шагом заложив руки за спиной.

— Начнем с азов. На первых двух курсах вас учат творить магию как таковую. Не важно, можешь ты уже или нет. Учат самоконтролю и пониманию своего источника. Учат понимать сколько той магии осталось, после выполнения тех или иных техник, чтобы ты не «выгорел» на малых рангах. Насколько я знаю, Залеская уже провела лекция на эту тему?

Он посмотрел на меня, и я кивнул.

— Хорошо. Это конечно важно. Вот только, с учетом того, что ты абсолют, да и ранг у тебя уже четвертый, для тебя это неактуально и мы перешагнем эту тему и перейдем сразу на тему боевой магии. Ты уже умеешь выполнять некоторые слабые боевые заклинания и пробовал их в реальном бою.

Мы дошли до края поля и Резников остановился.

— Вот, скажи мне. Как ты считаешь, что должно быть главным при выполнении каста в бою? Что даст тебе твердый шанс на победу над противником?

Я задумался. Вопрос, надо думать, с подвохом.

— Мощность заклинания?

Архимаг отрицательно покачал головой.

— Скорость, отрок. Скорость! Не мощность. Мощность можно нарастить артефактами и зельями. А скорость каста — это то, что отделяет живого мага от мёртвого. Это первое, что ты должен запомнить!