— У тебя что барон, проблема с ушами? — Усмехнулся Резников. — Дык я повторю, если ты плохо слышишь. Резников Олег Федорович, архимаг двух стихий, выйду с тобой на арену вместо моего личного ученика.
— Но вы же…Вы же…
Дьявол, похоже я Орлова перехвалил. Того и гляди удар хватит, да остальным из стана Подберезного не так хорошечно. А как дышали, как дышали!
— Что я? — Деланно удивился Олег Федорович. — С тобой отрок все хорошо? Побледнел… Заикаться стал…
— Вы же давно мертвы! — выпалил барон с перекошенным лицом.
— Да ты что⁈ Слухи о моей кончине, сильно преувеличены, как видишь. — Со злорадством ответил Резников. — Так что, давай. Готовься к бою. Пиши завещание. Помойся перед боем. Негоже к предкам уходить грязным. Я-то может и стерплю вонь от исподнего, а вот предки не поймут-с.
Орлов снова икнул.
Резников с мрачной ухмылкой смотрел на него.
— Я отказываюсь! — проблеял барон с отчетливым петушиным сипом.
Водички у ректора попросить что ли для него.
— От чего? — Не понял Олег Федорович. — От исподнего⁈
— От боя!
— Ну нет уж, голубчик. Раз назвался груздем полезай в кузов. Хотя какой ты груздь. Так, сыроежка бледная! — Архимаг уже откровенно издевался на горе-бретером. — Поверенный графа Подберезного только что сказал — ты личный наставник его сына, и напомнил мне старику про забытые уложения дуэльного кодекса. Дак я с ним согласен.
Он развел руками и сделал печально лицо.
— Мы с господином ректором и госпожой деканом уже не молоды, память у нас уже не та, и крайне благодарны, когда нам напоминают забытые документы. — Посетовал Резников. Ага. Память у него плохая. — Так что бой будет, ты уж не серчай.
— Но я не наставник! — просипел Орлов.
— Как, — всплеснул руками уже Рудой. — Только что, поверенный графа Подберезного, назвал вас личным учителем и вы были не против. Как так⁈
— Меня наняли изображать наставника пацана! Два дня назад!
— Ну наняли же. К тому же и бумага наверняка есть в этой толстой папке, — ректор кивнул на листы бумаги в руках у старикашки. — Правда ведь господин поверенный?
— Конечно, господин ректор! — поклонился старикашка, который не понимал, что происходит, но чуял седалищным нервом, что, что-то не то, и действовал по единственному правильному, с его точки зрения, пути — следовать оговоренному сценарию. — Вот она.
Он порылся в папке и протянул лист бумаги.
— Все по закону! Договор между графом Подберезным и бароном Орловым о личном наставничестве. Вот, ознакомитесь.
— Но это ложь! — Вскричал бретер.
— Ничего не знаю, — спокойно бросил Резников, ознакомившись с документом, который ему любезно протянул ректор. — Договор есть? Есть… Фамилия Орлов указана в качестве наставника? Указана! Так что ж ты нас путаешь⁈
— Но…
— Что, но? Отрок, ты мне и этим уважаемым людям мозги не морочь! Вечером выйдешь на бой!
— Уважаемым людям⁈ — взревел как раненный буйвол барон. — Да они меня просто подставили на смерть! Я ухожу! Немедленно!
Он встал и развернулся к двери опрокинув кресло.
— Барон, вы нарушаете контракт с графом! — проблеял поверенный. Сам граф большими глазами смотрел на бретера. Ну, да… Похоже он не в курсе что за человек Резников.
— Да к древним твой договор! Пусть граф сам выходит, если так хочет! — Орал благим матом барон по пути к двери кабинета. — Выплачу неустойку, зато живым останусь!
Он выбежал из комнаты. Тяжелая дверь громко бухнула за ним.
Резников задумчиво смотрел на дверь.
— Да нервная ныне молодежь пошла, — он огладил бороду. — Нервная, но не глупая.
— Так что будем делать? — спросил Рудой после минуты молчания. — Сегодня вечером состоится бой, а вы потеряли бойца.
Поверенный переглянулся с растерянным Подберезным. Тот сидел, разинув рот, и явно не понимал, как красивый план с «непобедимым наставником» в одно мгновение превратился в полную катастрофу.
Резников не спешил. Он медленно поглаживал бороду, потом повернулся к ректору и с самым невинным видом спросил:
Александр Львович, а что у нас по регламенту в таких случаях? Когда замещающий бойца внезапно сбегает, оставив своего бедного «ученика» без защиты?
Рудой даже не улыбнулся. Он смотрел на поверенного так, будто тот уже был мёртв, просто ещё не понял этого.
— Согласно шестнадцатому уложению, пункт девять, — ровно произнёс ректор, — если личный наставник, официально заявленный в качестве замены, при свидетелях, отказывается от боя после принятия вызова, то сторона, которую он представлял, считается проигравшей по умолчанию. Если, конечно, вызывающая сторона не согласна на отсрочку или новую замену.
Он перевёл взгляд на меня.
— Демидов? Ты согласен дать им отсрочку?
Я медленно покачал головой.
— Нет. Они сами торопились. Сами нашли «наставника». Сами притащили его сюда. Я был готов, на отсрочку до выздоровления, но…
Поверенный резко вскочил.
— Это…Это произвол! Мы требуем новой замены! У графа есть ещё бойцы!
— Есть? — тихо спросил Резников. — Тогда называй. Прямо сейчас, и с весомой причиной замены. Иначе через десять минут ректор, как верховный арбитр Академии, зафиксирует техническое поражение всех троих.
Старикашка побледнел ещё сильнее. Он лихорадочно зашуршал бумагами в папке, но, судя по всему, запасных «наставников» там не оказалось. Граф Подберезный тем временем наконец пришёл в себя.
— Это всё козни! — заорал он, ткнув сосиськообразным пальцем в мою сторону. — Этот выскочка с самого начала всё подстроил! Он специально покалечил моего сына, чтобы потом…
— Чтобы потом что? — перебил я холодно. — Ваш сын успел оскорбить мою невесту публично! При большом количестве свидетелей. За это надо ответить. Если не кровью, то золотом. Насколько я понимаю золото для вас ценнее.
Подберезный задохнулся от ярости.
— Ты… ты ещё и смеешь…
— Смею, — кивнул я. — И, если вы сейчас не заткнётесь, я вызову уже вас. Лично. На тех же условиях. Магия и меч. До смерти.
В кабинете повисла тишина. Даже Разумовская перестала улыбаться и внимательно смотрела на меня. Резников же вообще выглядел так, будто получил лучший подарок к своему дню рождения.
Ректор тяжело вздохнул.
— Хватит. Граф Подберезный, ваш сын и его друзья проиграли по регламенту. Я фиксирую техническую победу графа Демидова во всех трёх дуэлях. Согласно кодексу, проигравшая сторона обязана публично признать свою неправоту и выплатить компенсацию за оскорбление чести. Размер компенсации определяет вызывающая сторона.
Он посмотрел на меня.
— Демидов? Твое слово!
Я задумался всего на секунду.
— Публичное извинение перед Анной. Завтра. Здесь, в Академии, перед всем курсом. И по миллиону золотых рублей в пользу моего рода до конца этой недели. За каждый вызов. Итого три миллиона. Если откажутся — я буду считать, что они продолжают оскорблять мою невесту, и вызову уже самих глав родов.
Поверенный издал какой-то жалобный звук. Граф Подберезный побагровел так, что я на секунду испугался, как бы у него удар не случился прямо здесь.
— Это грабёж!
— Это цена за то, что ваш сын назвал мою невесту шлюхой при свидетелях, — спокойно ответил я. — Можете считать, что я ещё мягко обошёлся. Всего то три миллиона за жизнь одного урода, не следящего за свои языком, в компанию еще с двумя недоумками.
Резников тихо хмыкнул в усы.
— У меня нет таких денег! — Мрачно сказал Подберезный.
— А это мои проблемы⁈ — Удивился я. — Ваш поверенный только что предъявил бумаги о том, что рода Рязанова и Никиморова доверяют вам вести их дела в части касательно дуэли. Вот и решайте. Точнее платите.
— Ты специально называешь неподъемную сумму, щенок!
— И что? — Я усмехнулся. — Если нет денег, продавайте свои земли и предприятия. Я более чем уверен, что нужную сумму можно добыть в указанные сроки, а если нет…
Я повернулся к Рудому.
— Что делать если должник не выплатит вовремя долг?
