Он то и дело бросает на меня короткие взгляды, но ничего не говорит. Может, боится сказать что-то не то, или просто не знает, как разбить молчание?

Ой… не знает, это точно не про Лазарева. Он знает всё и наперёд. И да, лучше всех.

Очень самоуверенный. Всегда таким был!

В машине пахнет дождём, который начал накрапывать так внезапно и его парфюмом — терпким, будоражащим, притягательным.

Я пытаюсь сосредоточиться на дороге, на монотонном гуле шин, трущихся об асфальт, но каждая минута наедине с Лазаревым рискует превратиться в вечность.

- Заснула, - внезапно говорит Тимур.

- Хм?

- Алиса заснула.

- Ой, это та ещё соня, - с натянутой улыбкой отвечаю. – Её хлебом не корми, дай вздремнуть. Потом она обычно просыпается и бегает, как перпетуум-мобиле, без остановки. И снова спит без задних ног.

- Она… интересная, - аккуратно замечает Тимур и тоже отвечает мне мягкой улыбкой.

- Да, есть такое.

И всё… разговор исчерпывает себя.

Мы снова погружаемся в неуютную тишину.

Но видимо, Тимур ищет темы для разговоров, потому что в следующий раз он спрашивает про брата.

- Как Георгий?

В принципе, логичный вопрос, от человека, который непосредственно поучаствовал в судьбе моего брата.

- Всё хорошо. Учится в столице. Жив, здоров, сердце работает, как часы.

- А мама.

- А мама… увы… ушла от нас… - отвечаю и раздражаюсь.

Мне не хочется быть вежливой с Лазаревым и поддерживать эту глупую ненужную беседу. Тем более, она поднимает со дна души совсем неприятные ощущение.

- Слушай, ты зачем меня об этом расспрашиваешь? Досье собрать не успел? Что я ем на завтрак? Лучший друг Алисы из садика неизвестен? Хм?..

Тимур усмехается.

- А ты рекомендуешь обратиться к профессионалам, а не узнать информацию из первых уст? Из твоих?

- Действуй так, как тебе привычнее, - отмахиваюсь, и Лазарев внезапно ловит мою взметнувшуюся вверх ладонь.

Вера

Я хочу отдёрнуть руку, но Тимур не пускает. И как назло мы встаём возле опустившегося шлагбаума на железнодорожном перегоне.

- Обязательно выпускать свои иголки? – спрашивает Лазарев и мягко сжимает мою руку.

- Обязательно, - отрезаю я. – И не лезь в мою жизнь. Она моя. Не твоя… Тебя в ней точно ничего не касается.

- Касается. Я чувствую ответственность за всё время, что вы жили без меня. Я даже не знал, что у меня дочь. Не подозревал о ней. Столько лет пропустил. Как ты жила все эти годы, Вера? Тебе ведь было тяжело? Одной… с маленьким ребёнком.

- Мне мама помогала и брат. Так что не совсем одна я была.

- Мне жаль.

Я делаю глубокий вдох и разворачиваю лицо к Лазареву. Глаза мои уже против воли мечут молнии.

Жаль ему… жаль… а мне то как жаль, что я однажды с ним связалась.

- А мне не жаль. Каждый получил то, что хотел. Ты жену, решившую твои проблемы. А я деньги, которые помогли моему брату. И всё.

- Нет, и ребёнка… незапланированного.

- Это самое лучшее, что могло остаться после наших фиктивных отношений, - подчёркиваю я. – Фиктивных, Тимур. Не надо об этом забывать. Не ты ли сам мне это говорил?

Он на мгновение опускает взгляд, когда я возвращаю ему его же слова.

Надеюсь, этому подлецу стыдно!

Подлец – потому что ворвался в мою жизни и командует без малейшего на то права. Что сегодня за цирк с конями устроил, а?

Но Лазарев не был бы Лазаревым, если б всё не делал по-своему. Вот и сейчас он тянет мою руку на себя, мне приходится наклониться.

Его лицо так близко, буквально в нескольких сантиметрах. Я могу рассмотреть янтарные вкрапления в радужке его глаз. И уловить вкус дыхания, слегка отдающий ароматом кофе, который мы выпили на заправке полчаса назад.

- Я ничего не забыл, Вера. И твоё признание той ночью… тоже…

Краска моментально бросается на моих щёки. Она словно горячий поток – нахлынула и не отступает.

Мне стыдно… сейчас стыдно. Не за признание, а за то, что в душе наивно полагала, что она может что-то изменить. Что у этого мужчины, возможно, есть ко мне ответные чувства.

Стыдно за доверчивую девчонку, которой я тогда была!

- Глупое… наивное признание… - выплёвываю я, злясь, что он вообще мне про это напомнил.

Да, идиотка я была. Хватило же ума прошептать спящему, как я думала, спящему Лазареву о своей любви. А он возьми, да открой глаза. Ещё и сказал, что не стоило этого делать… Влюбляться в него. И что это всё усложняет.

На утро он уехал в командировку, оставив меня в безумно нервном состоянии.

А вернувшись, указал на дверь. Даже не он лично. А его адвокат. Принёс документы о расторжении брака. Сухим юридическим языком мне напомнили, на что я претендую по условиям соглашения, и с улыбочкой сообщили про бонусы… бонусы!!! Мать вашу…

Правильно. Всё по-деловому. Вот контракт на срочную работу. Он истёк. Фирма под названием Лазарев меня увольняет, выплачивая годовую премию.

А я умирала от неразделённой любви и страдания, что сама всё разрушила.

Лазарев вырезал меня, как опухоль, из своей жизни. И даже близко не подпускал.

- Да, - кивает Тимур, - тогда мне казалось, что так будет лучше для всех, но я понял… через какое-то время, что был неправ.

Понял он… понятливый какой нашёлся…

Тогда почему не пришёл ко мне? Не попросил прощения? Не попробовал всё вернуть? – проносится в моей голове.

А… гордость не позволила? Отсутствие времени? Мы же такие занятые…

Взгляд Лазарева опускается на мои губы, которые тут же начинает покалывать.

Чёртова реакция… раздражающая… почему так? Почему я всё это чувствую? До сих пор?

Злюсь на него.

И хочу его.

Почему?

Шесть лет прошло. А несколько раз встретились и всё… Всё вернулось!

Сзади кто-то сигналит – и это вырывает нас из транса, в который мы впадаем.

- Езжай… - хрипло произношу я.

Но взгляд Тимура снова прикован к моим губам.

- Поезжай! – повторяю с отчаянием, и он отстраняется.

А мне холодно… странно… и немного обидно.

Что поцелуя не было…

А я ждала?

Боже… я этого ждала.

Ага… чтоб впиться зубами в его губу и прокусить до крови. Маленькая месть…

Да кого я обманываю.

И снова злость… и снова неудобства.

Лучше злость… Да… лучше злость.

Злость – отличный двигатель. Она помогает идти вперёд, подпинывает, даёт силы и не позволяет сдаваться.

Через час с хвостиком мы подъезжаем к дому Анжелики. Она встречает нас, рукой показывая, чтобы мы заезжали на участок в открытые ворота.

Дарик на её предплечье сходит с ума. Тявкает, тряся своим забавным хохолком на макушке. Едва Алиса выходит из машины, несётся к ней, чуть ли не пританцовывая на задних лапках.

- Дарик, Даричек… - приговаривает моя только проснувшаяся дочь.

Одной рукой она трёт заспанные глаза, другой прижимает к себе пса.

- У вас есть домашние животные? – спрашивает, вышедший следом за мной Тимур.

- А тебе ещё не доложили? – огрызаюсь я.

- Вера… Вера… - качает головой.

- В однушке особо с домашними животными не разбежишься. Были рыбки, - говорю с ехидой улыбкой. – Но меня достало чистить аквариум. Я их перекормила. Они сдохли.

- Вера… Вера… - снова качает головой Тимур.

Рыбок любил Гоша. Уж не знаю, откуда у него такая страсть к ним, но брат уехал, а ухаживать так, как ухаживал он у меня не было ни времени, ни желания. Рыбки перекочевали к его знакомому. Живы, здоровы, вероятно, пока все целы. Но сообщать об этом Лазареву я не собираюсь.

- Алиса любит собак.

- Пусть любит: соседских, у друзей… Этого ей никто не запрещает.

- Здрасьте… - подходит к нам Анжелика, решившаяся вклиниться в наш разговор, который мы ведём яростным шёпотом. – А я вас раньше ждала, - подкалывает, посматривая на Тимура.

- Да, я тоже нас у вас раньше ждала, - притоптываю ножкой. – Но вот это виновник нашей задержки…