- Конечно, нет, да и… дед рад будет, - он оглядывается на коридор, где за одной из дверей находится комната старика. – Рад будет тебя увидеть.

- Я тоже, - качаю головой и иду следом за Алисой в ванную.

Вскоре мы все сидим за столом. Вячеслав Борисович тепло меня приветствует, даже неловко стало, будто я дорогая гостья, а не внезапно нагрянула.

Он расспрашивает, как у меня дела, а затем без предупреждения углубляется в прошлое. Вспоминая всякие случаи, когда я была замужем за Тимуром.

- Помнишь, ту выставку современной живописи, на которую ты моего внука затащила. Вы мне потом ещё привезли в подарок ту странную картину? Мазня какая-то. Разноцветными точками.

- Не мазня, а капли росы, - посмеиваюсь.

Но это действительно было забавно.

Тимур сразу сказал, что дед не оценит. Но ему хотелось его позлить.

- Она кстати тут на втором этаже висит, - хмыкает Лазарев старший, - напротив лестницы. Я даже как-то за прошедшие годы к ней привык. Всё пытаюсь разгадать сюжет в хаотичных точках. Что хотел сказать этой мазнёй художник?

- Идеи есть? – подшучиваю я.

- Ну… может у него крутило живот, и он просто быстрее торопился закончить свой шедевр, - фыркает Вячеслав Борисович. – Или это такой извращённый способ издевательства над ценителями искусства. Автор выслушивает версии и выбирает лучшую?

Я смеюсь, кивая.

- Всё может быть.

- Мам, а вы, что, с дядей Тимуром были раньше знакомы? – спрашивает внимательно слушающая нас Алиса.

Лазарев старший будто хочет ответить на этот вопрос вперёд нас, но я с мольбой смотрю на него, прося не вмешиваться.

Тимур шепчет что-то деду, вероятно, даёт понять, что мы не всё рассказали Алисе.

Я качаю головой, скрипя зубами, и чувствую, как внутри всё опускается. В этот момент Вячеслав Борисович говорит, будто бы сам себе.

- Так самое время. Рассказать!

- Мы сами это время выберем, ладно, дед? – теперь я вижу, что Тимур слегка рассержен.

Мне не хочется, чтобы между ним и родным человеком пробегали чёрные кошки, вроде меня.

Не хочу быть камнем преткновения.

В этот момент Алиса встаёт из-за стола и подходит к Лазареву старшему с рисунком в руках.

- Это вам. Чтобы вы не болели.

Старик гладит её по голове, благодарит и улыбается.

- Спасибо, куколка, ты очень добрая. Совсем как твоя мама, - он кидает взгляд на Тимура и добавляет. – И совсем не глупая, как… твой папа, - добавляет очень тихо.

Тимур лишь вздыхает, качая головой.

Когда же мы тепло прощаемся с хозяином дома, тот, обнимая меня, шепчет:

- Не отказывай этому идиоту. Он действительно тебя любит.

Я смущаюсь и пытаюсь это отрицать.

- Вам показалось.

- Нет, Вера, мне не показалось. Вовсе нет.

Когда же мы садимся в машину и едем до дома, я наблюдаю за сосредоточенным лицом Лазарева. Тот явно задумал разговор, и я, кажется, знаю, о чём он будет.

Нет, - тут же начинает возмущаться внутренний голос. – Точно нет. Мой ответ будет нет и нет. Никогда и ни за что. Нет! Дважды я на этих граблях танцевать не собираюсь!

Вера

Тихий гул мотора дорогой машины Лазарева даже меня убаюкивает, не говоря уже об Алисе, день которой был наполнен впечатлениями.

Алиса, запрокинув голову, уже давно спит. Её рот приоткрыт, дыхание ровное, легкое. А я думаю, что мне очень не хочется её будить, когда мы уже на подступах к дому.

- Приехали, – тихо говорит Лазарев, когда машина останавливается у подъезда. – Давай, я понесу Алису.

Он, наверное, прочитал мои мысли… То, что у него включился инстинкт отца, я несколько сомневаюсь. Хотя с дочкой он общий язык нашёл.

Тимур аккуратно вынимает спящую дочь из салона, и я смотрю, как он, большой и сильный, несет ее на руках, будто она – самое ценное его сокровище.

Она моё сокровище… так было много лет…

Теперь даже непривычно делить это сокровище с кем-то.

Это не эгоизм, не ревность, просто ощущения…

- Ей скоро семь, Тимур, – говорю я, не в силах сдержать легкую улыбку. – Она уже сама может дойти.

- Думаешь надорвусь? – со смешком бросает.

- Да нет…

- Мне не тяжело, Вера, – отвечает он, не оборачиваясь, и я понимаю, что спор бесполезен. И, честно говоря, я не хочу спорить. Я хочу, чтобы он нес ее. Чтобы он был здесь, рядом.

Вот так, несколько дней вместе, и моих хочу стало слишком много…

Если бы не довольна взрослая дочь, я бы подумала, что мы с Лазаревым развелись буквально вчера.

Но нет… это было целую жизнь назад!

Он жил без меня… без нас… а мы без него.

За себя я могу ответить, я знаю, что происходило в моей жизни, а Тимур?

С кем он был? Что делал? С кем… спал?

Он вообще свободен?

Точно не женат, ну а остальное?

Мы поднимаемся на этаж, и я отпираю дверь квартиры.

- Далеко вы забрались.

- Будешь иронизировать, что это не Питер?

- Ну… фактически это не Питер, - усмехается он. – Всеволожский район?

- На что хватило денег, - огрызаюсь резко.

Лазарев качает головой. Далее следует предложение.

- Вера… Вера… переезжайте ко мне?

- Смеёшься? – ещё резче кидаю. – В качестве кого?

- В качестве моей семьи.

Я смотрю на него таким взглядом. Что любой бы другой на месте Лазарева давно бы упал замертво. Но этого не пробирает…

Я хмыкаю и отворачиваюсь.

Потом решаю сменить тему.

- Сюда, пожалуйста, отнеси её.

Тимур аккуратно укладывает Алису на кровать. Я стаскиваю с неё штаны и кофту, и накрываю одеялом.

Она ворочается, бормочет, но не просыпается.

Рыжуля моя… Лисичка…

Глажу дочь по мягким волосам, она улыбается, даже сквозь сон ощущая ласку.

Лазарев из комнаты вышел, и я надеюсь, что он вообще уйдет.

Но он не сказал «спокойной ночи» и не исчез, притаился на кухне, ждёт…

Хочет продолжить разговор?

Я слышу его тяжёлые шаги за стеной. Я задерживаюсь в комнате Алисы, перебираю её игрушки, поправляю подушку, словно это самые важные и неотложные дела на свете.

Но Тимур и не думает покидать наш дом.

Ладно… если разговор неизбежен… его не избежать, - хмыкаю чуть раздражённо.

Наконец, собравшись с духом, я выхожу из спальни и иду на кухню.

Тимур стоит у окна, глядя в темноту ночи. Свет лампы падает на его профиль, выделяя резкие черты и напряжение в них. Он поворачивается, и в его глазах я вижу уверенность.

Он всё решил, - мелькает в голове. – И не отступит.

Внутренний трепет не победить и не унять.

Я лишь могу обхватить себя руками и бросить небрежно:

- А… ты всё ещё здесь…

Тимур мои слова игнорирует.

- Спасибо, Вера, – говорит он, и его голос звучит чуть хрипло. – Спасибо, что так тепло отнеслась к деду.

- Ну, это Вячеслав Борисович… как же иначе, - приподнимаю иронично бровь.

Я знаю, что он собирается сказать дальше. Я чувствую это каждой клеточкой тела.

- Тимур, пожалуйста, не надо, – перебиваю я, пытаясь остановить. Но он не слушает.

- Ему было бы очень приятно, – продолжает Лазарев, и я чувствую, как в груди образуется ком. – Если бы мы снова поженились.

Скрывая напряжение, я смеюсь. Смеюсь иронично, горько, отрывисто.

- Ты, что, Тимур? Ты мне второй раз предлагаешь вступить в фиктивный брак? Кажется, господин Лазарев, вы повторяетесь.

Он делает шаг ко мне.

- Нет, – говорит он, и в его голосе звучит убежденность. – Брак будет настоящим.

- В прошлый раз он тоже был частично настоящим, вон… последствия в соседней комнате спят…

Я складываю руки на груди и вскидываю подбородок.

- Нет, Тимур. Нет!

- Выходи за меня замуж, Вера, - он будто меня не слышит.

- Неромантично, – выдыхаю я, отводя взгляд. – Всё это так неромантично. И знаешь, Тимур, брак снова закончится разводом. Когда тебе надоест играть в семью.

Он подходит ближе. Его руки касаются моих плеч, и я вздрагиваю. И чувствую тепло, и маленький спиральки внизу живота, которые совсем не хочу чувствовать.