- Отдайте телефон, который изъяли, - требую, протягивая руку.

Один из сотрудников вкладывает мне в ладонь простенький смартфон, практически полностью разряженный.

- Кто старший смены сегодня? – спрашиваю, обводя всех внимательным взглядом.

- Я, - подскакивает мужчина лет тридцати двух. – Иван Агафонов.

- Иван Агафонов. Что за цирк вы устроили?

- Так… как велели, - озадачено смотрит на меня. – Начбез передал, следить за передвижением объекта. Мы следили. Сигнализировать, если будет попытка исчезнуть из города. Попытка была. Объект прибыл на вокзал с чемоданом. Объект задержали.

- Объект? – переспрашиваю. – Серьёзно? Объект?

Я ещё раз внимательно смотрю на парня, думая, из каких органов он к нам попал, что решил мать с ребёнком чуть ли не скрутить и силой не притащить на базу.

Киваю строго.

- У меня с Семёном Сергеевичем будет серьёзный разговор насчёт вас.

Сам начбез обеспечивает безопасность сегодняшнего мероприятия. Контролирует лично. Слишком значимые фигуры там собрались. И лучших ребят забрал с собой. А этот… Агафонов… видимо, новенький и решил выслужиться. По крайней мере, я его раньше не видел.

- Так всё по инструкции… как было надо… действовали, - растерянно произносит.

А я лишь продолжаю качать головой. Агафонов нервно сглатывает. Его выступающий кадык дёргается над тёмным воротником куртки.

- Давно вы их привезли?

- С утра.

- С утра? А по конкретнее можно?

Специально подчёркнуто смотрю на циферблат часов на запястье, где стрелка движется к шести вечера.

- Ну… часов в девять, наверное, может, чуть раньше.

А вот сейчас мне хочется схватить его за грудки и встряхнуть, чтоб куриная его башка моталась на тонкой шее.

- Серьёзно? В девять? Почему сразу не доложили?

Теперь понятно, от чего Вера такая злющая. Я б сам себя побил… на её-то месте.

Мне хочется хлопнуть себя ладонью по лбу, не понимаю, как перед ней извиниться, чтоб потушить огонь возмущения.

- Так… не велено было беспокоить. Мероприятие…

- Кем не велено?! – рявкаю, а потом махаю на них рукой. – Всё понятно. Рапорт мне на стол, - говорю понятным для сотрудника языком. – Объяснительную то бишь, подробно изложите события и причины, которые вас побудили поступить так, а не иначе! - стучу пальцем по столешнице, а затем разворачиваюсь и иду в обратном направлении.

К Вере.

И дочери…

- Телефон твой, - отдаю Вере сотовый.

Она хватает его с возмущённым видом и пихает в карман.

- Извини, пожалуйста, - говорю примирительно.

- Одного извини недостаточно, Лазарев. Знаешь… вот я подумала, нам реально лучше больше не видеться.

- Нет, - отрезаю я. – Видеться мы будем. И даже часто.

Вера вопросительно приподнимает брови.

- Алиса, - уточняю я. – Я планирую общаться с дочерью.

И с тобой, - добавляю мысленно. – С тобой я тоже кое-что планирую. Но об этом мы поговорим позже, когда ты будешь в более спокойном состоянии.

- Планирует он, - фыркает Вера, поводя плечом, и падает на простой металлический стул.

Она устала, это по ней видно.

Действуя скорее на инстинктах, чем по уму, я кладу руку её на плечо, и Воронцова резко подскакивает.

- Не смей… меня… трогать! – рявкает она во всю мощь лёгких.

И, конечно, будит Алису.

Девочка вздыхает, вынимает руку из-под щеки и ойкает.

- Мамочка…

Вера хочет вскочить на ноги, но моя рука, так и оставшаяся на плече, её тормозит.

- Отпусти, Лазарев. Хватит меня лапать.

- Лапать? – переспрашиваю я.

- Да, - шипит прямо в лицо. – Ты нарушаешь моё личное пространство.

Пододвигаюсь чуть ближе.

- Смотри, как бы я в твоё интимное не пробрался, - приподняв бровь, заявляю.

Вера задыхается от возмущения.

- Ни за что! – прищурившись, заключает.

А потом подлетает к дочери и опускается на одно колено возле дивана.

- Что такое, маленькая моя? Рука замлела?

- Ага… не чувствую, - хнычет Алиса.

А Вера растирает её ручку и бормочет успокаивающие слова.

- Есть хочу, - жалуется Алиса.

И я думаю: их вообще покормили с девяти-то утра или нет? С деревянного Агафонова станется забыть про такую мелочь.

- Поехали ужинать, - спокойно предлагаю я. – А потом… я вас, куда скажете, отвезу.

Обе поворачиваются ко мне. Алиса смотрит, прикусив губу. Вера, прищурив глаза. А я жду ответа.

Вера

Впервые мне хочется побить человека. Я обычно не драчливая, но сегодня готова произвести все возможные манипуляции над бездыханным телом Лазарева. Придушить, четвертовать, вздёрнуть и так далее.

Потому что его самоуверенность, вседозволенность и ощущение безнаказанности переходят всякие границы.

Нас с Алисой прямо без всяких преувеличений скрутили, как преступниц и притащили прямо в офис к Тимуру. А сам Тимур, вот это совпадение, до вечера развлекал гостей на презентации.

То, что отобрали телефон, стало последней каплей.

То, что не дали позвонить главному виновнику событий – добило окончательно.

Алиса, конечно, немного скрасила атмосферу.

Сначала слезу пустила, потом командовать начала. Ей быстро принесли всё, что она хотела. И шоколадку, и бумагу с карандашами и даже мультики на старом компьютере запустили.

Я же требовала Лазарева и на контакт не шла.

О чём мне с ними разговаривать? С солдафонами из охраны? Нет, люди разные бывают, но у этих реально одна извилина на всех и то прямая.

- М-м-м… а десерт? – смотрит Алиса на Лазарева, который привёз нас в какой-то дорогущий ресторан на ужин.

- Выбирай, - взмахом руки позволяет он. – Ты что хочешь?

- Может, хватит сладкого на сегодня, а? – подключаюсь к диалогу.

Я внимательным взглядом смотрю на дочь, а она лишь глазами хлопает. Хитрая иногда такая, просто вся в отца.

- А это назавтра, - отвечает Алиса. – Я ж не знаю, что у тёти Ангелины дома есть. Вдруг ничего?

Я слегка закатываю глаза. Маленькие дети – маленькие хитрости и шалости, но по мере роста и взросления, их фантазия становится всё более буйной и цветистой.

Помню, когда-то Алиса просто закрывала ладошками глаза и считала, что раз она меня не видит, значит, и её не видно. Куда делась та наивная девочка?

- Ну что? Едим десерт? – обращается ко мне Лазарев, привлекая внимание. По выражению его лица видно, что он готов половину ресторана скупить, только бы градус моей злости на него снизился. – Или я могу с собой что-то захватить. На завтра? – это уже Алисе.

Он даже ей подмигивает, и дочка хихикает.

- И на сегодня, и на завтра, - выдаёт обнаглевшая Алиса.

- Дочь… - убитым голосом взываю к ней.

Но наша рыжуля лишь глазами хлопает.

В итоге в неё залетает пирожное и два шарика мороженого.

А я отказываюсь.

Нет уж, Лазарев, меня сладеньким не подкупишь.

- Ну, говори, куда ехать? – спрашивает, когда мы, наконец, садимся в машину.

Алиса устраивается сзади на невесть откуда взявшемся детском кресле. Лазарев уже подсуетился и тут.

Я говорю адрес подруги. Ангелина уже предупреждена, кто нас везёт. И шлёт мне восторженные смайлики, хотя лично я никакого восторга не испытываю. В машине по мне нечем дышать. Тут слишком много Тимура. Его запаха и его ауры властности. Наши локти несколько раз соприкасаются. И мне хочется вжаться в дверцу, стать маленькой и незаметной.

А ехать два часа.

А я выдержу?

Нет уж… заварил, пусть разгребает.

Мы едем молча по шоссе. И это молчание давит, как густой сизый дым, который мешает дышать. Руки Лазарева вальяжно лежат на руле. Я смотрю в окно, на то, как мимо проносятся деревья, огни фар разрезают темноту, но ничего не отвлекает от мыслей, которые кружатся в голове, как вихрь.

Что дальше? Что дальше-то?

А дальше… я уже могу предположить – долгие годы общения с Лазаревым. Потому что абсолютно точно он не позволит нам с Алисой исчезнуть. Даже переехать в другой город не даст.