Мы одни… ночь… кухня… странные вопросы… Теперь прикосновения.

Этого слишком много. Особенно после тех поцелуев на веранде у Анжелики.

- Не надо, – шепчу я, но он не отступает. Он наклоняется, и его губы касаются моих. Поцелуй мягкий, не требовательный, но от этой нежности мне ещё хуже.

Лучше бы он брал, заставлял, убеждал. У меня был бы повод оттолкнуть его, надавать пощёчин. А так… Тимур пытается убедить меня через поцелуй. Убедить уступить и сделать так, как хочет он.

И я уступаю, но не ему, а страсти, которая пробуждается во мне. Так долго я сдерживала эмоции, что они сами прорывают плотину моего отказа.

Всё меняется быстро… Мы целуемся жадно, глубоко, и в этот момент я забываю обо всем. О прошлом, о будущем, о фиктивности наших прошлых отношений, потому что ничего фальшивого в этом поцелуе нет. Я чувствую его твёрдое тело рядом со своим, его дыхание на моей коже, вкус на языке, возбуждение, доказательно которого вжимается в мой живот вполне отчётливо.

А ещё понимаю, что, если не остановлю Тимура сейчас, всё пойдет дальше. И, Боже, как же мне этого хочется. Я же живая, в конце концов, живая женщина, а он мужчина…

Мужчина, которого я до сих пор хочу…

И люблю?.

Вера

Вот уже неделю я преображаю офиса Лазарева.

Всё-таки я в это вписалась. Но только в это. Все остальные шальные предложения Тимура пришлось отвергнуть, как бы заманчиво они не звучали.

Как и его самого.

Я затормозила тогда наш поцелуй, отстранилась и попросила больше меня не трогать.

- Это неправильно. Не касайся меня. Хочешь, чтобы я на тебя работала, ладно, но тогда между нами чисто деловые отношения или я умываю руки.

Он пытался сопротивляться, пытался спорить и уговаривать, но я стояла на своём.

- А Алиса? – спросил он.

- С Алисой можешь общаться.

И он общался… Каждый день…

Да так, что я за прошедшую неделю уже привыкла к его присутствию в наших жизнях.

Самый заметный шедевр, который я создаю - это декоративное пано позади стойки ресепшена.

Это какая-то абстракция, разноцветная, но удивительно гармоничная. Я не могу даже сказать, что творю. Руки делают сами, волны появляются под пальцами, когда я вылепляю их линии вручную.

Это не минимализм в чистом виде, но сдержанная роскошь.

Клиенты, входящие в офис, не могут не заметить пано. Некоторые даже подходят поближе, стремясь рассмотреть, что я там наваяла, улыбаются и спрашивают девочек за стойкой, кто автор.

- Красиво как… недавно же не было.

- Да, не было, - подтверждают сотрудники с улыбкой.

- Шарман, - тянет какой-то курьер, тоже оценивший мой стиль и полёт фантазии.

Я сосредотачиваюсь на работе в холле. Добавляю витражи. Это моя новая страсть. На витражных панелях тоже абстрактные узоры в корпоративных цветах: глубокий синий, серебристый и белый.

Особо приятно, что мне не надо досконально обсуждать детали проекта с Лазаревым. Он обещал не лезть… и не лезет…

- Только давай без гуманоидов и приветствующих гостей пингвинов, - попросил он с усмешкой.

- О… это без проблем, - уверила я.

Сегодня я креплю на стенах мерцающие вставки с подсветкой. Они загораются мягким светом в вечернее время.

- У нас теперь какой-то сказочный холл, - заявляет Лазарев, с которым я сталкиваюсь, когда он выходит на обед.

- Ну… тебе нравится? – не могу скрыть довольную улыбку.

Я словно маленький ребёнок: жду похвалы от Тимура.

- Очень, - с теплотой отвечает он.

И этот короткий диалог и многие другие короткие диалоги между нами рождают какую-то новую теплоту в отношениях.

Я не хочу это чувствовать, но чувствую.

Он дал мне пространство, я это ценю. Но он рядом… и я это чувствую.

- Вечером заеду с Алисой погулять?

- М-м-м… она не очень себя чувствовала с утра, боюсь, как бы вечером не свалилась с температурой. Кажется, снова простыла.

- Врача с собой привезу тогда.

- Ну привози, - пожимаю плечами. – Хотя это лишнее. Знаешь, я за почти семь лет материнства могу уже сама педиатром работать.

- Догадываюсь, - губы Лазарева растягиваются в улыбке: искренней и широкой.

Она греет меня.

А моя ответная, надеюсь, греет его.

По крайней мере, это то, что я ощущаю: теплоту и лёгкость отношений.

Без поцелуев с наскока стало проще. Определённо.

Я встаю на небольшую стремянку, балансирую на пятках и аккуратно поправляю витражную панель. Пот стекает по спине, но я чувствую удовлетворения от последнего штриха.

Вдруг за спиной раздается грохот не совсем стройных аплодисментов. Я оборачиваюсь и вижу группу сотрудников. С кем-то я успела познакомиться, кого-то не знаю. Но они стоят с улыбками до ушей.

- Вера, это просто потрясающе! - восклицает Ира из отдела сопровождения, хлопая в ладоши. – У нас теперь тут как в музее. Прям хоть таблички ставь «руками не трогать».

- Да, без шуток, - подхватывает Сергей из технического отдела. - Раньше тут было так серенько и скучно, а теперь — праздник для глаз. Прихожу на работу и радуюсь, что пришёл.

Народ посмеивается, а я краснею, спускаясь со стремянки, но тоже улыбаюсь.

- Спасибо. Рада, что вам нравится. Хочу сделать офис ярким и вдохновляющим. Театр с вешалки начинается, а офис с холла. Правильно?

- Да, - соглашаются все.

И я чувствую себя какой-то звездой, хотя я лишь простой декоратор, до фигур мирового масштаба мне в жизни не дорасти.

И как хорошо, что никто из присутствующих не знает, что, если бы не прихоть Лазарева – держать меня под боком, никакого бы холла у них не было.

- Пойдёшь с нами кофе пить? – спрашивает Сергей, но я отрицательно мотаю головой.

Он говорит с нами, но имеет в виду «со мной».

Сергей симпатичный парень, но… в сердце моём другой.

Да и, боюсь, что Лазарев его уволит, если узнает, что он ко мне клинья подбивает.

Но Сергей не единственный, кто атакует меня своим вниманием.

- Привет, Вера, ну и красоту ты тут натворила, - вскоре подходит Алексей, один из местных менеджеров по продажам.

Он высокий, с очаровательной улыбкой и смелым открытым взглядом. Мы примерно одного возраста.

- И эту красоту надо обмыть.

Скромный Сергей звал меня на кофе. Алексей приглашает провести вечер за бокалом в каком-нибудь ресторане.

- Не могу, меня дочка дома ждёт, - говорю прямо.

Но его это не смущает.

- Можем дочку твою захватить, подберём заведение с детской комнатой. Я парочку знаю, у моей сестры тоже дочка, ходили вместе несколько раз.

Я улыбаюсь, думая, что такие заигрывания в офисной среде обычное дело. Алексей с Сергеем не первые, кто пытается подкатить.

Но я держу дистанцию. Не потому, что не люблю внимание, а потому, что осторожна. Особенно сейчас.

- Спасибо, Лёша, но у меня много работы. Может…

- Может кто-то пойдёт на своё рабочее время и попробует достать нам контракт с «Курьер экспрессом»? – раздаётся строгий голос Лазарева за нашими спинами.

И мы синхронно подскакиваем от неожиданности.

- Всё уже продал, что мог? – ледяным тоном интересуется он у Алексея, но смотрит только на меня.

Грозным и недовольным взглядом.

Вера

Вечером, когда мы едем забирать Алису из садика, я всё ещё чувствую раздражение.

В салоне висит напряжение, которое я пытаюсь игнорировать. Тимур же сидит за рулём расслабленно будто ничего и не случилось.

- Ты хорошо себя чувствуешь? Не болен? – всё-таки вырывается у меня каким-то образом.

Лазарев смотрит на меня и отрицательно мотает головой.

- Всё отлично. А почему ты спросила?

Он не понимает или прикидывается? – хочется спросить мне.

- Потому что ты странно себя ведёшь. Набрасываешься на сотрудников. На меня…

- На тебя? Когда?

Я на минуту замолкаю, а потом решаю говорить прямо.