Она очень изменилась.

Вера шестилетней давности была скромной, сдержанной и весьма осторожной в высказываниях. Этой же новой Вере явно палец в рот не клади: может откусить.

Неужели материнство так на неё повлияло?

Я не зол, я потрясён. Тихо, спокойно потрясён. Никогда не выставляю чувства на публику и сейчас не собираюсь. Не буду хвататься за сердце от новости, что у меня есть шестилетняя дочь. Но она, новость это, мягко говоря, освежающая.

Как говаривает мой дед: это надо переварить.

- Тимур Аркадьевич, - Юлия, один из управляющих зала, который мы снимаем, двигается в мою сторону, покачивая бёдрами. – Я бы хотела обсудить с вами программу вечера. Взгляните?

Она протягивает мне планшет с чересчур вежливой улыбкой.

И встаёт слишком близко, врываясь в личное пространство намеренно.

Окидываю её взглядом, не заинтересованным, как ей бы хотелось, но вполне себе конкретным.

- Программа уже согласована с моим отделом маркетинга. Этого достаточно.

- Но мне сказали, что вы лично принимаете решения по любому изменению, - настаивает, взмахивая ресницами, - я бы порекомендовала кое-что поменять местами. Вот, например…

- Не стоит ничего менять, - перебиваю мягко. – Я, если честно, не очень люблю перемены.

- Эм… - у Юлии заминка, но как профессионал она кивает, а как женщина продолжает флиртовать.

- Не проблема, если рисунок пробудет здесь до послезавтра? – указываю на художества Алисы.

Юлия разворачивается и ойкает, потрясённая тем, что девственно-белую стену испортили.

- Я… даже не знаю, что сказать…

- Скажите да, - усмехаюсь, чуть наклоняясь к ней.

И Юлия послушно соглашается.

А я, кивнув, выхожу из зала.

Да, я не люблю перемены, но многое переменилось за одну секунду.

Например, Вера снова ворвалась в мою жизнь. А Алиса… стала неожиданной новостью, способной сбить с ног.

- Наталья, - нахожу своего менеджера. – Кто договаривался с декоратором?

- Вас не устраивает квалификация? – тут же подскакивает сотрудница.

- Нет, всё устраивает. Просто думаю, где мы ещё можем посотрудничать. Нам в офисе ничего декорировать не надо? Вот, например, стена за стойкой на входе. Туда бы стоило подобрать какой-то рисунок с логотипом кампании, - сочиняю на ходу. – Переговорите с декоратором, предложите хорошую сумму за работу. Сделайте так, чтобы она не отказалась.

- Вы серьёзно? – Наталья сглатывает.

- Серьёзнее некуда.

В голове уже начинает складываться план, как мне не упустить Веру с Алисой.

Да, про не упустить…

Я звоню начальнику службы безопасности и прошу присмотреть за Воронцовой.

- Присмотреть? – уточняет он. – Что конкретно требуется?

- Если вдруг решит уехать из города, доложите сразу мне. А ещё лучше – сделайте так, чтобы этого не произошло.

- Что-то ещё?

Думаю, стоило бы запросить краткую сводку о жизни Веры за последние шесть лет, но, может, она сама мне обо всём расскажет? В конце концов, нам нужно будет общаться ради дочери.

Чёрт… Лазарев, кого ты обманываешь? Только ли ради дочери?

В голове начинают кружиться сладкие воспоминания о совместных ночах и о той, самой первой.

Меня тянуло к Вере как магнитом. Но это произошло не сразу. Я, конечно, убедил себя, что это всё из-за совместного проживания и воздержания. Я ведь не собирался ей изменять. Не хотел, чтобы слухи пошли, да и на тот момент, когда мы заключили наш фиктивный брак, был не обременён отношениями.

От неё я требовал того же.

С этим проблем не возникло.

Зато проблемы возникли с другим.

С её присутствием в доме. Так близко… так просто. Видеть её каждый день, но не касаться.

Она ведь была красивой девушкой и таковой остаётся.

Желание пришло из ниоткуда, и я сорвался.

А Вера оказалась невинной.

Не передать тот шок, который я испытал.

И восторг, что я у неё первый.

В голове зародилась мысль, что она моя. В конце концов, мы муж и жена, пусть и номинально, но любовников на стороне не заводим. Тогда почему бы не включить в наш брак физическую близость? Тем более, она обоим приносила удовольствие.

Оправдание отлично работало до какого-то времени, пока Вера не сделала то, что сделала.

Её лицо перед моими глазами внезапно начинает оживать. Зелёные глаза смотрят вопросительно, морщинка между бровями становится глубже. Она поднимает руку с молярным валиком и трёт ребром ладони висок.

Я моргаю и понимаю, что это не воспоминания, а настоящее. Реальность.

На автомате притормозил возле помещения, в котором работает Вера. Алиса сидит в уголке, тыкает пальцем в планшет.

Я снова смотрю на Веру.

Шесть лет. Шесть лет я не видел её. И вот она стоит здесь, рядом, просто шутка судьбы какая-то, просто призрак из прошлого, которое я пытался забыть.

Она всё такая же стройная. Одежда простого кроя сидит на ней идеально, подчёркивая каждую линию стройного гибкого тела. Тонкая талия, которую, я помню, обхватывал руками.

Её лицо и изменилось, и осталось прежним одновременно. Черты стали чётче, взрослее. Исчезла та юная мягкость, что была раньше. Но эти глаза… Чёрт возьми, эти глаза. Такого зелёного цвета я не видел больше ни у кого. Только теперь они смотрят на меня не с покорностью, а с вызовом.

Рыжие волосы стали короче. Сегодня они собраны в аккуратную косу, чтобы не мешали работе. Несколько прядей выбились и касаются щеки. Она их не поправляет.

Я подмечаю каждую деталь. Лёгкий прищур глаз, слегка поджатые губы. Нервничает. Или злится. Или, вернее, не знает, чего ожидать.

Шесть лет мимо.

Вера стала настоящей женщиной. Матерью! Но сейчас смотрит на меня так, будто я незнакомец.

А я с трудом отвожу взгляд, отворачиваюсь и иду дальше.

Сбежит, - проносится в моей голове. – Как пить дать сбежит…

Так сделай так, чтобы она не сбежала! Или ты не Тимур Лазарев!?

Вера

Когда брат звонит по видеосвязи, я тут же подхватываю вызов. Мы переписываемся почти каждый день, но в последнюю неделю он стал реже выходить на контакт, и я заволновалась.

- Гоша, привет! Как ты? Куда пропал? – атакую первой.

Мы вернулись с Алисой домой, в нашу маленькую однушку в Мурино. Это окраина Питера. Да и не Питер в общем-то, а область. Новый район с гигантскими многоэтажками. Улей, муравейник, колония выброшенных за черту города жителей – как его называют в СМИ.

А мне здесь нравится.

Да, ничего общего с парадным Петербургом. Зато тут своя атмосфера и молодёжи много. От свободных студентов до молодых семей с детьми. Алисе всегда есть, где и с кем погулять, а для меня – море кофеен, где можно посидеть с чашечкой любимого латте.

- Слушай, ну хватит меня Гошей называть, просил же, - куксится мой девятнадцатилетний брат.

- Ну а как мне тебя называть? Георгий Игоревич? Язык сломаешь… ты с детства для меня Гоша, знаешь, как сложно перестроиться? – пытаюсь смягчить свой ответ и его недовольство.

- Герой называй, меня так все друзья в универе зовут, а от твоего Гоши, если слышат, подскакивают. Ладно, как у вас дела?

- Хорошо, а у тебя? Куда пропал?

Брат в столице, учится в университете на айтишника. Он вообще не семи пядей во лбу, много пропустил из школьной программы из-за своей болезни, но математика и физика всегда ему легко давались. Да и как-то сам он начал программирование изучать. А чем ещё заняться, когда сидишь дома месяцами, практически прикованный к кровати.

Мать за ним ухаживала, Гоша сам себя развлекал, как мог, но после серии удачных операций даже вернулся в школу и, как итог, поступил в хороший технический ВУЗ в столице. Олимпиада тоже сыграла свою роль. В общем, при желании можно было пробиться, и Гоша это сделал.

- Я никуда не пропадал. У меня сессия, - отвечает брат, а у самого глазки-то бегают.

- Гош… брррр… То есть, Гер, у тебя, что, девушка появилась?