Я уже заканчиваю дизайн офиса, последние дни мы ходим с Лазаревым вместе на обед. Кажется, в фирме поползли слухи насчёт нас, но я не переживаю. Пусть болтают… это моя жизнь, и я живу её без оглядки на других.

Едва мы делаем заказ, как у Тимура звонит телефон. Он смотрит на экран и слегка приподнимает брови.

- Да, Мария Петровна, слушаю?

Это сиделка Вячеслава Борисовича. Лицо Лазарева темнеет, и я напрягаюсь.

- Скоро буду, - бросает он.

- Будем, - поправляю я, накрывая его ладонь своей. – Что с Вячеславом Борисовичем?

- Госпитализировали, - поясняет Лазарев, и мы уходим, отменив заказ. – Ты можешь остаться, не обязательно ехать со мной.

- Нет, я поеду, - отметаю его предложение.

В больницу мы в прямом смысле слова мчимся, разговаривая о здоровье деда. Тимур ругается на него, по его мнению, Лазареву старшему давно пора было лечь на операцию, а он всё поводы отказаться искал.

- Не паникуй, - похлопываю его по руке.

- Ага, не буду, пока с врачом не поговорю. Потом уже начну. Он всё-таки мой единственный близкий родственник.

Тимур смотрит на меня, потом тихо шепчет:

- Прости, я не это имел в виду.

- Я понимаю, о чём ты.

- Хорошо, что у меня есть Алиса и ты. Надоело быть одиночкой.

Он целует мои пальцы и гонит дальше.

В приемном покое нас встречает взволнованная сиделка, она сообщает, что Вячеславу Борисовичу внезапно стало плохо, она вызвала скорую, он снова сопротивлялся госпитализации, но она настояла.

- Спасибо, вы всё верно сделали, - кивает Тимур.

Появившийся у стойки врач быстро нас успокаивает:

- Гипертонический криз купировали, аритмия у него. Сейчас стабилизируем. Вовремя успели, надо всё-таки готовится к плановой операции по замене шунта.

- Ну это вы сами ему как-то внушите, мы тоже поговорим, но специалиста он послушает, я надеюсь.

- Я тоже, - усмехается врач.

Когда нам наконец разрешают зайти в палату, мы застаём Евгения Борисовича бледным, но возбуждённым. Его глаза горят, когда он смотрит на нас. Даже под капельницей и с проводами аппаратов, контролирующими его сердечный ритм, он выглядит строго и властно.

- Пока вы не поженитесь по-настоящему, мне лучше не станет. Совсем замотали старика. Вон уже сердце из-за вас шалит, - крякает он.

- Сплошные обвинения. Ну что поделать, - хмыкает Тимур.

- Делать предложение и немедленно! – командует дед.

Тим смотрит на меня чуть растерянно.

- Давай я сам разберусь, в каком мне месте вставать на одно колено и предлагать руку и сердце.

- Ах брось ты, какие колени. Уверен, Вере нужна надёжность, а не эти представления. Да, Вер?

- Да, Вячеслав Борисович, - откликаюсь я. – Представления у нас уже всякие были, - я бросаю насмешливый взгляд на Тима, затем подхожу к деду, глажу его руку, кожа на тыльной стороне ладони, как пергамент, но тёплая и мягкая. – Всё будет хорошо, вы поправляйтесь, ещё на свадьбе нашей попляшете. – Потом смотрю на Тима. – На настоящей свадьбе.

- Конечно. Настоящее некуда, - кивает он. – А вот твоим здоровьем надо заняться в срочном порядке. Договорились? Ложишься на операцию, потом пляшешь на нашей свадьбе.

- Это шантаж! – возмущается дед.

- Значит мы квиты, - кивает Тимур.

Обратная дорога проходит в тишине. Я смотрю на закат, думаю о том, как жизнь скоротечна. Когда мы познакомились с Тимом, Вячеслав Борисович уже болел, но всё ещё оставался бодрым, а сейчас так сдал. Я понимаю, что операция – это временные костыли. Годы неумолимо возьмут своё.

И мне не хочется остаток своих дней проводить без Тимура… Это я внезапно чётко осознаю.

Лазарев ведёт машину одной рукой, а другой – держит мою. Пальцы его тёплые и крепкие. Он подносит мою ладонь к губам и целует костяшки.

- Ты там серьёзно насчёт свадьбы заикалась?

- Ну… а ты?

- Я?... Вера… - его голос звучит тихо, но твёрдо. - Выйдешь за меня? В этот раз… не фиктивно.

Я смотрю на его профиль, освещенный закатным солнцем, на сильные пальцы, сжимающие руль, на напрягшиеся в ожидании ответа губы.

И с наигранной серьезностью тяну:

- Ну… даже не знаю… А стоит?

- Стоит, - твёрдо говорит он. – Стоит. Я прямо сейчас тут на обочине остановлюсь и встану на одно колено.

- Шлёпнешься в грязь?

- Ничего страшного… могу и в грязь.

- Не надо, - мотаю головой. – Давай я просто скажу «да».

- Да? – переспрашивает он. – Я не ослышался?

- Нет, не ослышался. Я согласна. Только давай в этот раз обойдёмся без контрактов.

- Ну, я могу выдать тебе один – там будет прописано полное владение моими руками и сердцем.

Тимур всё-таки притормаживает на обочине, и мы целуемся, страстно и с упоением, чтобы закрепить нашу договорённость поцелуем.

- Хочу делать тебя счастливой каждый день. Тебя и Алису, - говорит он с каким-то трепетом, обнимая меня.

- А ты уже делаешь… - отвечаю я истинную правду.

Вера

В прошлый раз у меня не было белого платья, не было праздника, не было гостей, мы тихо расписались и ничем особенным тот день мне не запомнился.

Сейчас у нас тоже праздник для своих. Когда-то я мечтала о пышной свадьбе, а теперь, когда Тимур предложил мне её сыграть, отказалась.

Я выросла. И мои мечты выросли вместе с тобой.

Но для нас всё равно провели красивую церемонию в Дворце бракосочетаний. Мы обменялись клятвами, и это было так торжественно и нежно, что на глаза навернулись слёзы.

Лазарев смахнул их с моих щёк и улыбнулся.

- Всё хорошо, – одними губами прошептал он.

- Да, конечно.

А сейчас мы в небольшом уютном зале ресторана. За одним столом сидят самые близкие. Даже Гоша из Москвы приехал. Стараниями Тимура он восстановился в университете, но сейчас на полном серьёзе предупреждает Лазарева.

- Обидишь сестру, будешь иметь дело со мной.

Лазарев кивает, не спорит и не усмехается, и я чувствую, как моё сердце переполняется до краев любовью к этому мужчине.

Подхожу к Анжелике, которая наблюдает за всем происходящим с ее обычной, чуть ироничной улыбкой. В руках у меня мой свадебный букет.

- Держи, – говорю я, протягивая ей цветы. – Дарю. Бросать все равно некому, а ты тут самый лучших кандидат.

- Ага, единственный, хочешь сказать, - смеётся подружка. - Я, между прочим, чемпион по ловле букетов, чтоб ты знала. Но, как видишь, пока все еще в гордом одиночестве. Не верю я в эту примету.

- А я верю, – улыбаюсь в ответ. – Твое счастье просто ждет своего часа. Оно где-то рядом, бродит, ходит.

- Заблудилось… - смеётся подружка. – Но, может, ещё выйдет из тёмной чащи.

Мой взгляд скользит по залу, по которому, раскинув руки, носится Алиса. Она кружится под музыку, запрокинув голову, глядя на высокий потолок, и заливисто смеется. А рядом с ней, опираясь на новую трость, в такт музыке пританцовывает Вячеслав Борисович. Ему сделали операцию, он восстановился быстрее, чем мы ожидали, и вот, как и обещал, отплясывает на нашей свадьбе.

Подходит Тимур. Его рука мягко ложится мне на талию, и все мое тело отзывается на это прикосновение.

- Ещё пять минут и пора, любимая, – говорит он тихо, губами касаясь моей щеки. - Надо заехать домой, переодеться, взять чемоданы и потом ехать в аэропорт. Рейс на райские острова не будет нас ждать.

Я поворачиваюсь к нему, обнимаю за шею и целую теперь уже своего законного супруга

- Забавно, - шепчу я, - что мы, наверное, единственные молодожены в мире, которые берут с собой в медовый месяц ребенка.

Алиса тоже летит с нами. Во-первых, не хотим её оставлять на няню. Во-вторых, оно как-то так само собой естественно получилось, что мы её берём.

Тим смеется, и его смех – мой самый любимый звук на свете. Он целует меня в шею, в то нежное место за ухом, и у меня подкашиваются ноги, а по телу разбегаются мурашки.

- У нас все по-семейному, – отвечает он, и в его голосе нет ни капли сожаления, только гордость и счастье. - Наша свадьба – это праздник нашей семьи. Для нас троих. Мы теперь везде вместе. Ты, я и Алиса.