- Знаешь, Тимур, эти проявления ревности на работе... Они ни к чему, - произношу я, стараясь звучать спокойно. – Мы с тобой не вместе, поэтому я могу общаться с кем хочу. Не надо морально давить на меня или другого человека каждый раз, когда я с ним разговариваю.

- С ним? – хмуро уточняет он. – С Алексеем?

- Да при чём тут Алексей! Вообще с кем бы то ни было!

- На другого человека – это на человека мужского пола, так?

Он бросает на меня быстрый взгляд, а потом снова смотрит на дорогу.

- На любого! – раздражённо бросаю.

- Нет, не на любого, Вера. Думай, что хочешь, но я не позволю.

- Что не позволишь?

Он молчит, и тогда я сама продолжаю.

- Общаться мне с людьми?

- С мужчинами. С другими мужчинами.

- Ты серьёзно?! – восклицаю, испытывая огромное желание выйти из машины на полном ходу. - Это моя жизнь! Я не твоя собственность! - возражаю я, повышая голос. - Мы не муж и жена, не встречаемся. Всё кончено давно.

Он хмыкает, крепче сжимая руль.

- Кончено? Не похоже. Всё ещё только начинается, Вера. А Алексей… у него уйма работы, а он шатается не пойми где…

- Придираешься…

- Потом он дурашлёп. Да, продажник хороший, но по жизни… так себе партия, знаешь ли.

- Так ты мне теперь партии, значит, будешь подбирать?

Челюсть Лазарева сжимается сильнее.

- Я пока вижу только одного достойного кандидата на роль твоего мужа и отца Алисы.

- Позволь уточнить… Не себя ли?

- В точку!

Совершенно внезапно я смеюсь. Мне сложно остановиться. Разговор – нелепее не придумаешь. А ещё ощущение, будто мы супруги со стажем и ссоримся тут по всякой ерунде и не ерунде.

- Тимур, ты уже однажды доказал, что ты – не достойный кандидат.

- Время течёт, люди меняются.

- Не верю… Ты не изменился.

- А ты очень, Вера.

- Ну спасибо, - шиплю я.

- Это комплимент.

- Ещё раз спасибо…

- Приехали.

Лазарев тормозит машину у ворот детского сада. Алиса, наконец, вышла с больничного и с радостью побежала к друзьям.

Я ещё помню, как она рыдала белугой, когда я начала её водить в ясли. Сопротивлялась и ни в какую не хотела туда идти, заливая слезами всё вокруг. И второй год рыдала, и третий, но уже меньше. Но когда ей исполнилось шесть всё резко изменилось. Теперь её отсюда, порой, не выведешь. И я часто слышу от дочки фразу: «мам, ты чего так рано… а? Можно я ещё поиграю?»

Я покусываю губу, чтобы не наговорить лишнего. Спор зашёл в тупик и напряжение никуда не делось. Но при Алисе выяснять отношения не хочется.

Мы выходим из машины и идём к воротам. Уже отсюда вижу, что группа дочери гуляет.

Алиса замечает нас первой, её рыжий хвостик болтается, как маятник, когда она радостно бежит к нам с сияющей улыбкой на лице.

- Привет! - кричит она, размахивая руками. – Мама, ты рано!

Ну вот… чего и следовало ожидать…

А ещё ей нравится, что Тимур начал её забирать вместе со мной. Во-первых, что-то новенькое. Во-вторых, комфортно. Не надо пешком тащиться до дома или ехать остановку на автобусе, когда можно прыгнуть в машину и спокойно болтать, сидя на заднем сиденье, заваливая нас подробностями о том, как прошёл день.

Мне и самой уже начали нравится эти псевдо-семейные мелочи.

Псевдо… потому что семьи-то у нас нет.

И не будет…

В который раз убеждаюсь, что Лазарев жлоб и деспот. Совершенно непробиваемый надменный чурбан!

Нет… он не такой, - топает ножкой мой внутренний голос. – Ты просто пытаешься в этом себя убедить, потому что повторяла это, как мантру, много лет, но это не так!

Так… так… ТАК!

Сегодня на группе подменный воспитатель, наша заболела. И эту женщину я не знаю.

- Добрый день, - здороваемся мы, подходя к ней.

Алиса прыгает рядом, хватая Тимура за руку.

- Добрый. Алиса, папа с мамой за тобой приехали, да? Вещи все взяла?

- Да все! – улыбается Алиса и вежливо прощается. – До свидания. До завтра.

А я застываю в панике. Сердце в прямом смысле слова падает в бездну. В Марианскую впадину!

Папа с мамой?

Что она несёт?

Я смотрю на реакцию дочери. Но она всё такая же весёлая и ни капли не удивлённая.

Она прыгает Тимуру прямо на руки, обнимая его за шею.

- Какой ты высокий, - говорит наша дочь, а Лазарев уже уносит её прочь по дорожке к калитке детского сада. – Ты правда мой папа? Я тоже такая буду высокая, когда вырасту?

- Ну, такая высокая не будешь, мужчины в основном выше женщин, - отвечает Лазарев спокойно.

- А почему ты не рыжий, как мы с мамой? – поступает очередной вопрос.

- Ребёнок берёт цвет волос от одного из родителей, ты от мамы взяла.

- А от тебя что?

- Хороший вопрос… надо будет внимательнее нам посмотреть друг на друга.

- Нос? – хихикает она.

Лазарев внезапно щёлкает её по кончику носа.

- Нос у тебя ещё детский. Не понятно чей он.

- Он мой! Мой! – смеётся Алиса.

А мы уже доходим до машины.

Тимур устраивает её на заднем сиденье, а я так и стою у пассажирской двери, будто истукан, пытаясь переварить то, что происходит сейчас.

- Вера, - рука Лазарева внезапно ложится мне на плечо. – Ну что ты? Что с тобой? Расстроилась?

- Не знаю.

- Вера… - он наклоняется ниже и смотрит мне прямо в глаза.

Не знаю, что я хочу прочесть в его взгляде. Но вижу бескрайнюю поддержку и теплоту.

- Она уже давно сама всё поняла. Это дети, их не обмануть.

- Думаешь? – уточняю с сомнением.

А вот Лазарев отвечает уверенно.

- Так и есть.

Всю дорогу до дома я работаю над принятием этой мысли, но принять до конца не успеваю.

В квартире нас ждёт очередной сюрприз.

Вера

- Гоша? – брат распахивает перед нами дверь, когда я не могу её открыть ключом, потому что он закрыл её на защёлку. – Почему не предупредил…

Мой голос тает.

Гоша стоит такой весь из себя высокий, с растрепанными волосами и в старой застиранной футболке с логотипом известной группы. Его глаза широко распахиваются от удивления, но тут же сужаются, когда он замечает, что Лазарев, стоящий рядом, держит за руку Алису.

- Это что такое? – говорит он, потом смотрит на меня. – Вера, ты с ума сошла? Почему мне ничего не сказала.

Я молчу, даже сама не знаю почему. Может, за прошедшие годы просто отвыкла отчитываться перед кем бы то ни было.

- Вера? - Гоша произносит мое имя так, будто не верит своим глазам, но взгляд его уже скользит по Тимуру, оценивая, присматриваясь и всячески демонстрируя, как тот ему неприятен.

Брат о ситуации с Лазаревым знает только косвенно, я мало рассказывала, а то, что ему известно, было им же и подслушано в одном моём разговоре с матерью.

- Так… Алиса, Вера, заходите, а вам всего хорошего, - прямо посылает Тимура Гоша.

- Гош…

- Не Гоша, а Гера, сколько можно повторять, - тянет недовольно брат.

В этот момент ладонь Лазарева ложится на моё плечо.

Я не знаю, что он собирается делать, но очень надеюсь, что не конфликтовать.

Тимур, видимо, чувствуя моё напряжение, слегка сжимает моё плечо.

- Я поеду, Вера, завтра на работе увидимся. Ты с братом поговори, а вечером я зайду и тоже поговорю, - смеряет он Гошу не менее тяжёлым взглядом.

Встретились два самца…

- Ага, в твоих мечтах! – кидает брат, а потом уже мне. – Что значит на работу? Ты на него работаешь, что ли?

- Дай пройти.

Завожу Алису в квартиру, та оборачивается и на прощанье машет Тимуру.

- Папа, пока! – слетает с её губ так легко, а Гоша краснеет пуще прежнего.

Стоит красный, как рак. Только что дым из ноздрей не валит.

- Папа? Папа!? – голос его срывается. - Как это понимать?

- Алисик, иди ручки мой.

- Ага, - кивает моя морковка, а потом запрыгивает на дядю, повисая у него на шее. – Я скучала.

- Я тоже, - треплет он её по волосам, но хмурит брови. – У тебя папа появился какой-то?