Он кивает, но я вижу, как его плечи напрягаются.

- Спасибо, Вера.

- За что?

- За адекватность.

- А-а-а… - посмеиваюсь. – За это пожалуйста. Только ты больше не нарушай мои личные границы. Ладно? Вчерашнее было лишним.

Лазарев какое-то время молчит. Несколько секунд, кажущимися мне вечностью.

- Прости. Больше не повториться.

Больше не повториться?

Всё внутри меня вопит: Не-е-ет! Только не это!

И я думаю, какие же мы странные – женщины, говорим нет, когда хотим сказать да. Просим не повторять, когда буквально всё внутри нас умоляет сделать эту ошибку снова.

Я умная, разумная, логичная женщина, так? Я всё правильно делаю?

Тогда почему меня грусть охватила?

- Ты чего вздыхаешь? – спрашивает Лазарев.

И я с ужасом понимаю, что тоскливый вздох у меня вырвался по-настоящему.

- Я? Вздыхаю? Тебе послышалось, - начинаю отнекиваться.

А рука Лазарева внезапно ложится мне на талию. И я напрягаюсь.

- Что это? – я выпрямляюсь.

- Где? – округляет он глаза, в которых пляшут смешинки.

- Тимур Аркадьевич, вы, никак, переработали сегодня? Головка не соображает?

- Почему же… очень даже соображает, - возражает он, наклоняясь ниже.

А я смотрю на его приближающиеся ко мне губы и застываю. Сижу, будто каменное изваяние, дёрнуться не могу.

Не знаю, чем бы всё закончилось, если б не вскрик Алисы.

- Дарик, фу! Дарик! Выплюнь! Фу-фу! – а потом протяжное. - Ма-а-ам, он лягушку съел! М-а-ам? Он же не умрёт? Дарик!

- Ну что, пошли спасать Дарика? – отстраняется от меня с разочарованным вздохом Лазарев.

И не слышит, что я так же разочарованно вздыхаю, вставая и идя следом за ним к берегу.

Чёртов Дарик… то ли мой спаситель, то ли нет…

Одно точно – рядом с Тимуром я постоянно на волоске от ошибки.

Тимур

- Когда обратно вас везти? – спрашиваю Веру вечером.

- Сам лично повезёшь? – приподнимает бровь.

А я смотрю только на её губы и вспоминаю, какими сладкими они были и манящими. Как я не удержался и поцеловал её. И что я точно снова не удержусь, и сделаю это.

- Повезу. Думаю, комфортный автомобиль предпочтительнее электрички.

- Я не настолько избалована, - кидает Вера.

- Алисе так удобнее будет, - даю весомый аргумент. И Вера, готовая ехать даже на ослах, только бы не со мной, сдаваясь, кивает.

– Тогда завтра ближе к вечеру выдвигаемся.

Она меня избегает, - мелькает в голове. – Она боится.

Только чего?

Я рад, что недоразумение с их задержанием на вокзале подзабылось. Мне бы не хотелось, чтобы это стояло между нами. Ну только если в качестве смешного воспоминания, которое мы будем рассказывать нашим внукам.

Внукам?

Боже… Лазарев, что за мысли? Как это вообще произошло?

Я гасил воспоминания о Вере, о чуть ли не единственном светлом человеке в моей жизни, годами, а теперь мы встретились, и я… дорос до неё, что ли?

Дорос до того, чтобы быть отцом, чтобы стать реальным мужем.

Мне до недавнего времени казалось, что мне никто не нужен, особенно наивные девушки, смотрящие мне в рот, в глазах которых светится любовь, на которую я не смогу ответить.

Такой Вера была несколько лет назад.

Но я своим поступком, тем, что оттолкнул её, видимо, сделал ей прививку от подобных чувств, и теперь… жутко… жутко хочу, чтобы всё вернулось.

Но не вернётся.

По крайне мере, не в том виде, что было тогда.

Я устал от фальши, устал от товарно-денежных отношений, устал…

С утра пораньше меня бомбардируют вопросами по работе, я кратко отвечаю, а потом прошу беспокоить только по крайне важному поводу.

Но это мои офисные. А вот Юлия, которая помогала организовывать презентацию, написывает, что нам надо срочно созвониться. Уж очень ей нужен отзыв о том, как всё прошло.

Начальство требует, - строчит в мессенджере. – Всё ли понравилось? Всё ли устроило? Была ли комфортной организация? – а дальше: следует предложение. – Может, встретимся и обсудим всё за ужином?

Я хочу написать «Да, всё было на высшем уровне», но успеваю лишь набрать «да», когда мой телефон разрывается от звонка. Это зам, извиняясь, требует моего внимания.

Я выхожу на веранду поговорить, переключая голову на работу, а тон – на деловой.

- Что? Не дают отдохнуть, Тимур Аркадьевич?

Вера, которая, оказывается, сидела рядом, но я её не заметил, хмыкает, когда я завершаю разговор.

- Да, не дают.

- Как всегда – раб своего бизнеса.

- А ты вольный художник? Такой жизни ты хотела?

Вера задумывается. Потом пожимает плечами чуть растерянно.

- Какая разница, чего я хотела. Теперь уже всё равно ничего не исправить. Сложилось так, как сложилось.

Я бы мог ей сказать, что исправить можно, а если не исправить, то – начать сначала. Только Вера уходит. А я думаю, что мне будет очень тяжело сломать эту стену.

Алиса, играющая с Дариком у цветочной клумбы, замечая меня, машет мне рукой.

И во мне возникает уверенность, что дочь может стать тем мостиком, который нас с Верой соединит.

Только ли честно использовать Алису в этих целях?

Вероятно, не совсем.

Ближе к вечеру мы все грузимся в мою машину.

Анжелика, кутаясь в кофту, с хитрой улыбочкой нас провожает приятным для меня напутствием.

- Ну, жду вас ВСЕХ в гости и поскорее, - уголок её губ иронично приподнимается.

- Прям таки всех? – переспрашиваю.

- Из вас, господин Лазарев, вышел бы прекрасный таксист тарифа бизнес-класс. Вы уж будьте добры, доставьте девочек ко мне в следующий раз, тогда и для вас гостевая спальня найдётся.

Или не гостевая, - думаю я, оглядываясь на Веру.

Но та взглядом посылает гром и молнию на голову подруге.

- Тётя Лика, спасибо за пирог! – подпрыгивает Алиса и повисает на шее хозяйки.

Та хлопает её по спине и целует в макушку.

- Крестница моя, любимая. Всегда пожалуйста.

Дарик, тявкая, прыгает у их ног.

Алиса тискает его и нехотя выпускает.

- Мам… - смотрит она на Веру с мольбой. – Может, заберём Дарика к нам пожить.

- Нет, - отрезает Вера.

А Анжелика, успокаивая, гладит Алису по голове.

- Солнце моё, Дарик любит греться на солнышке, ему тут комфортнее, чем в квартире. Правда.

- Эх… - вздыхает дочь и залезает в машину.

- Сто пятидесятая попытка, - вздыхает Вера, бросая на меня усталый взгляд.

Мы отъезжаем от дома, какое-то время прыгаем по ухабам грунтовой поселковой дороги, потом выруливаем на шоссе.

Алиса засыпает довольно быстро, а Вера предпочитает сделать вид, что спит. Так ведь можно со мной не общаться.

Но… милая… не выйдет.

Не сегодня, так завтра.

Не завтра, так послезавтра.

Тебе ещё мой офис декорировать, - думаю я с каким-то злорадным удовольствием.

Но Веру не беспокою.

А где-то на середине пути, когда солнце уже скрывается за макушками высоких деревьев, мы встаём в традиционную пробку во имя ремонта дороги. И ползём так медленно, что время прибытия в город оттягивается минимум на час полтора.

Мой телефон снова начинает вибрировать. Уже, кажется, четвёртый раз за последние полчаса. И я, не желающий на него отвечать, всё-таки смотрю, кто же это там такой настырный.

И да… мне всё-таки приходится ответить на звонок.

- Тимур Аркадьевич, - с паникой в голосе обращается ко мне медсестра. – Вячеслав Борисович вас к себе зовёт. Как-то нехорошо ему.

Вячеслав Борисович – это мой дед. В том числе и из-за него мне пришлось семь лет назад заключить сделку с Верой. Он ушёл от дел, оставив управление компанией мне, а сам тихо указывал что делать из тихого загородного дома, напоминая о том, что скоро отправится на тот свет, и даже быстрее, если я что-нибудь поломаю.

Семь лет назад мне было двадцать пять. Я уже был серьёзным, собранным, конкретным, но деду было этого мало. Он всё думал, у меня ветер в голове. Но ветра там отродясь не бывало.