Тимур

Я ненавижу женские истерики. Терпеть не могу истеричный визг. А сейчас, крик, долетевший до меня, был похож на вопль готической горгульи, у которой отобрали кусок свежего мяса.

Хотя, как кричат горгульи, я не в курсе, но, видимо, что-то вроде этого.

- Ты с ума сошла, маленькая дрянь?! Ты всё испортила! Как ты вообще тут оказалась?

Я спускаюсь со второго этажа большого зала для мероприятий, где сегодня должна проходить презентация компании, вытягиваю шею, пытаясь с этого ракурса рассмотреть, что же там такое происходит.

- Ты чья вообще? Как ты тут оказалась?! – и снова это отчаянное. – Маленькая дрянь!

Детский вскрик раздаётся следом. Вскрик боли и… хныканье следом.

- Так, что тут вообще происходит? – я, наконец, спускаюсь на первый этаж и заворачиваю за угол. - Наталья?

Я перевожу взгляд на старшего менеджера отдела маркетинга, затем на мелкую рыжеволосую девчонку, которую моя сотрудница держит за руку.

Ну как держит? Наталья вцепилась в её предплечье мёртвой хваткой, а рыжуля пытается вывернуться, попутно отлепляя пальцы чужой женщины от своей руки. Впрочем, безуспешно.

- Отпустите! Мне больно! – хнычет ребёнок.

- Наталья, отпусти. Что ты творишь?

- А она? – Наташа встряхивает девчонку. – Она что творит? Вот полюбуйтесь, Тимур Аркадьевич, на её художества!

Мой взгляд быстро скользит к некогда белоснежной стене, на которой красуются разноцветные каракули. Ну… не совсем каракули… Я ясно вижу огромные цветы и зелёные деревья, даже жёлтое солнышко.

- В целом, неплохо, - делаю экспертное заключение.

- Неплохо? – ахает Наталья. – Да это возмутительно! Что тут вообще делает ребёнок?!

Она снова встряхивает её, вызывая новый вскрик и мольбы отпустить.

Я подхожу ближе и сжимаю руку Натальи довольно ощутимо.

- Остынь… Отпусти ребёнка, - командую, а потом перехожу на деловой тон, не зная, что сейчас на неё лучше подействует. - Придите в себя, Наталья Георгиевна.

Кажется, мои слова её отрезвляют.

- Да… да… - кивает она. – В себя… обязательно… Я сейчас охрану вызову и полицию… Ребёнок без родителей на частной территории...

- Неправда. Я тут с мамой! – возмущается рыжая девочка и даже высовывает язык, фукая на Наталью.

Когда та бросает в её сторону грозный взгляд, рыжая шныряет мне за спину и… хватает за руку. Внезапно…

Я даже вздрагиваю, когда детская ладошка скользит в мою и доверчиво её сжимает.

- Помогите… - бормочет девочка. – Она меня съест.

- Не съест… она на диете, - говорю, прищурившись. – Да, Наталья Георгиевна?

- Тимур Аркадьевич, надо разобраться, что тут делает ребёнок без родителей. Ещё и стену нам испортила. Теперь мне надо искать маляров, чтобы закрасили вот это вот всё, - она делает круг рукой. – Где я сейчас найду белую краску нужного оттенка? Потом арендодатель нам штраф вкатает.

- С арендодателем разберёмся, - успокаиваю сотрудницу. – Закрашивать не надо. Пусть будет.

- Я сама это нарисовала, - заявляет девочка за моей спиной. – Я хожу на кружок… Мама говорит, у меня есть способности. Она тоже художник, как я, - гордо заявляет.

О рёбра гулко грохает сердце. Один раз… Всего раз… но будто пробивает их, ломая с треском.

Знавал я уже одну художницу, - мелькает в голове. – А, впрочем, лучше про неё не вспоминать. Себе дороже. А то опять ностальгия замучает и осознание собственной глупости. Я ведь сам… этими вот своими руками…

Мотаю головой, прогоняя мысли.

- Это разве похоже на место, где можно рисовать, а? – Наталья наклоняется, пытаясь пустить новый поток обвинений в лицо девочке.

- Оно белое… мама сказала, можешь порисовать, пока я занята… там это… на этом… на… белом… Вот оно белое, - сбивчиво объясняет ребёнок.

- Может, твоя мама имела в виду флипчарт? – оборачиваюсь и смотрю девчонке в лицо.

Она забавно морщит курносый нос с веснушками, и самые яркие зелёные глаза на свете смотрят на меня открыто и задумчиво.

- Флипчарт? – повторяет за мной. – Это?..

- Это магнитно-маркерная доска с перекидными листами. Большими… белыми… - подмигиваю я и показываю ей направление.

Там действительно стоит огромная доска с девственно-белым листом.

- Там даже маркеры есть… разноцветные.

- Цветов мало… - вытягивает шею девочка. – Чёрный, красный, синий и зелёный… И их не смешать.

Она выпускает мою руку и делает несколько шагов по направлению к флипчарту, а я пока смотрю на Наталью и качаю головой.

- Наталья Георгиевна, а вот дрянью ребёнка обзывать не стоило.

Сотрудница заламывает пальцы, нервно покусывая губы.

- Просите, сорвалась… мы же все на нервах из-за этой презентации…

- Спокойнее… займитесь делом…

- А мама девочки?

- А маму девочки я сам найду, - взмахиваю рукой, отсылая её подальше.

Правда, лучше я сам. А то ещё чего произойдёт. Потом проблем не оберёшься из-за этих их нервов. Больше женских криков я не люблю женские драки. Особенно перед важным мероприятием.

- Валерьяночки примите. Всё под контролем, Наталья Георгиевна. Без нервов, пожалуйста.

Наталья уходит, а я разворачиваюсь к девочке, кладу ладони на бёдра. И думаю, ну и где же мне искать эту её маму… здание огромное…

Но искать никого не надо.

Под потолок взлетает высокий красивый голос, наполненный вопросительным и слегка испуганными нотками.

- Алиса, где ты? Алиса?

Внутри всё застывает… и я разворачиваюсь на пятках, чтобы упереться взглядом в виденье из моего прошлого.

В ту, что преследовала меня много дней после…

В ту, которую я пытался забыть, уйдя с головой в многочисленные бессмысленные романы…

Она не та, и я не тот…

Я злился на неё, но сейчас… злости не чувствую.

Лишь глубокое потрясение.

- Вера… - произношу на удивление спокойно. – Что ты тут делаешь?

Вера

- Значит схему нарисовать надо? – я смотрю на заказчицу и на сам заказ.

Меня пригласили оформить зал к деловой презентации. Честно, я ждала чего-то красивого, более креативного и эстетичного, а не сухих линий и двух фур, уходящих в бесконечность дорог.

- Да, вот здесь. Во всю стену. На неё нанесли специальное покрытие. Это же не проблема?

- Не проблема, - бормочу я, прикидывая размеры. – Может, приукрасим что-нибудь?

- Боже упаси, - отмахивается молоденькая девушка, - не надо приукрашивать. Шеф такой консерватор. Его удар хватит, если что-то будет отличаться от того, что он согласовал.

- Ну даже вечер логистической компании можно оформить более… красочно, - аккуратно предлагаю. – А ваш шеф… ну давайте ему реанимобиль вызовем. Он придёт в себя и поймёт, что так лучше, - пытаюсь пошутить.

- Что вы, Вера, это лишнее. На самом деле, он у нас молодой и энергичный, просто не любит ничего менять.

Знавала я одного, который не любил ничего менять… - проносится в моей голове.

Но я быстро прогоняю эту мысль.

Хотя иногда она так точит мой мозг, что жить становится очень сложно. Но я не могу выкинуть прошлое из головы окончательно, потому что живое напоминание о нём каждый день бегает у меня перед глазами.

Рыжее… забавное… но такое болезненное напоминание.

О том, что могло бы быть. И чего так и не случилось.

- Ну хорошо… сделаем, как скажете, - произношу медленно.

Я оглядываюсь, выискивая взглядом дочку, которая крутилась поблизости. Мне не с кем было оставить её сегодня. В садик мы не успели выйти после болезни. Без справки не пускают. А у меня так много заказов, что, честно говоря, элементарно не найти времени дойти до педиатра.

- Так… я сейчас Алису проверю и начну. Ничего же, что я с дочкой? Она уже большая. Ей шесть. Ничего не натворит, никому не помешает.