А я почувствовала всю ее боль, словно мне грудь проткнули клинком острым. Проткнули и провернули рукоятку.

– Ты свыкнешься однажды и с этой потерей.

– Нет, – голос мамы внезапно приобрел стальные нотки, заставляющие меня вздрогнуть, – ни за что. Я лучше уничтожу старейшин.

– Надин, не пори чепухи! – усмехнулся отец. – Ты тем самым подпишешь себе смертный приговор! И мне! – уже тише прозвучало.

– Плевать! Я не отдам ее им! – сорвалось с губ мамы, а затем послышался звон стекла.

Я прижалась спиной к входной двери на миг, ошарашенно глядя перед собой.

Вроде все, как и прежде, но нет. Этот дом начинал походить на клетку, он будто играл нашими чувствами и эмоциями.

В голове гудело, а ноги точно прилипли к полу. И в попытке подняться, рвануть вперед, я одержала поражение, свалившись кулем на пол.

– Лоранс, – фигура отца возникла на ступенях спустя минуту. – Ты давно пришла? – склонил он голову вбок.

– Только что, пап, – снова врала я, боясь смотреть ему в глаза. – На улице мокро, поскользнулась, – указывая на свою обувь, произнесла, словно все действительно случайно и невинно так.

– Тебе помочь?

– Я сама! – попыталась улыбку выдавить.

– Хорошо. Мне надо забрать твоего брата. Мамы тоже дома нет!

– А когда вернется?

– Думаю, скоро! – кивнул он, принявшись спускаться по лестнице. – Она гуляет, ей иногда полезно подышать воздухом!

Взял ключи от машины с комода, снял куртку с вешалки и, бросив еще пару фраз ни о чем словно, покинул дом.

Я тут же рванула вверх, не понимая, кажется, уже ничего.

– Мама, – заголосила, едва машина отца выехала за ворота. – Мама?

Но тщетно. И пусто. Никого.

Только окно в глубине коридора, выходящее на лес, было открытым. В лицо дул прохладный ветер, принося с собой разочарование и тоску.

Подошла ближе. Острожно, словно там опасность крылась. Словно папа мог видеть меня на расстоянии и поругал тут же бы, что я позволила себе смотреть в сторону пугающего леса.

Только оказавшись ближе, заметила, что стекло в раме разбито. Нет, мне не почудилось, я не сошла с ума. Мама была дома. Я же слышала. Черт подери, слышала ее голос, а потом этот проклятый звон…

Осколков не было под ногами, но острые края разбитого стекла, что остались в раме, говорили, что я еще в своем уме.

Но объяснить остальное не по силам пока и это разжигало желание внутри держаться подальше от этих стен.

Слезы так и норовили брызнуть их глаз, покатиться по щекам хрустальными бусинами, но паника была сильнее. А лес снова и снова приковывал взгляд, завораживая своим глубоким зеленым цветом. И эти макушки сосен – как слишком знакомое, необходимое сбивали меня с пути.

Я обхватила виски руками, опустилась на корточки, раскачиваясь из стороны в сторону. Где-то вдалеке снова раздался крик ворона.

Кровь забурлила в венах, глаза вспыхнули и ощущение, что волосы на макушке зашевелились. Я подскочила резко, будто тело перестало мне принадлежать, а между тем с запада тянулись черные тучи, сумерки опускались медленно, будто карамель расплавленная.

И, расправив плечи, я пошла… туда, куда не собиралась еще несколькими часами ранее. Пошла, словно меня тянули на веревочке, как теленка. Прекрасно зная при этом, что, нарушив запреты, я обрету в лице родного отца злейшего врага. Но ворон, парящий надо мной, навязчиво звал за собой, он был моим компасом, а тропинка в густом лесу – маяком, на обманчивый свет которого я готова была бежать…

Глава 10

Запах был мне знаком. Готов шкурой своей пожертвовать и поставить на то, что мы с этим типом уже пересекались. Какого черта он тут забыл?

Может, совпадение, конечно, но я в них давно не верил.

Да и зачастую не нравились они мне, потому что не несли ничего хорошего.

Напрягся, прижавшись спиной к стене здания. Слился с полумраком, отметив, что тот тоже вел себя вполне осторожно. Оглядывался, словно опасаясь кого-то или попросту скрываясь.

Его нервные движения заставляли меня скалится, но я не мог покинуть свое место, отдавая этот один процент на то, что Лоранс могла появиться здесь.

Волк ее не чувствовал поблизости и в данный момент это было неплохо. Не хотел, чтобы девчонке грозила опасность. Это только наши игры, похоже, жестокие и серьезные.

Любопытно, конечно, если я ошибся, а, скорее всего, так и есть, то чего он здесь вынюхивал?

Очень хотелось бы верить, что пришли мы сюда не ради одной и той же цели.

– Давай, проваливай, – цедил я про себя, впиваясь взглядом в фигуру.

Но соперник жадно втягивал ноздрями воздух, пропитанный влажностью и водорослями, что цвели возле каменного забора, обрамляющего русло реки.

Рано для гона! Но волки в последнее время сильно оживились, я толком не знал, точнее, не вдавался в подробности, яростно открещиваясь от всего, что касалось стаи. И вот впервые, пожалуй, пожалел, что не слушал внимательно, о чем отец так часто толковал за завтраками.

Сейчас бы информация, наверное, пригодилась бы.

Пока я наблюдал, в кармане ожил мобильный. Звонил Макс, и очень даже вовремя.

– Привет, – тихо произнес я.

– Ты чего шепчешь? – волнение тут же окрасило его голос.

– Долго объяснять. Я на набережной, слежу за одним типом.

– Следишь? – Макс, кажется, был сильно удивлен.

Ох, дружище, сколько еще тайн тебе могли открыться, если бы я не боялся подставить вас.

– Да, – усмехнулся в ответ.

– Помощь нужна?

– Не знаю даже, ну если только, чтобы слинять незаметно.

Пришлось Максу описать примерное местоположение, друг среагировал молниеносно почти, рассказав, куда лучше двигать. Все-таки вырос он неподалеку и часто в детстве сбегал из дома сюда любоваться катерами и удить рыбу.

А еще у Макса были очень ловкие руки, из-за них он даже привлекался по малолетке, но, к счастью, завязал с этим.

Однако, похоже, друга тянуло на приключения, потому он предложил одну аферу, на которую я не сразу решился, боясь, что тем самым обрушу на него неприятности.

– Нашел из-за чего парится, – бросил друг. – Я тут рядом почти, если твой шут не смоется, все проверну отлично, – пообещал и отключился.

А я прислонился затылком к прохладной кирпичной кладке. Замучаюсь, скорее всего, объясняться, но какая дружба без искренности?!

Сложно недоговаривать, порой прямо поперек горла это было. Так хотелось платить приятелям той же монетой, когда те делились своими секретами, но не мог. Отец слишком долго вбивал в голову, что одно мое неосторожное слово и могут пострадать сотни. Выучил. Не нарушал. Но все однажды подходит к определенной черте. И я вот подошел, кажется.

Макс слово сдержал, появился под мерзкий свист соловья-разбойника.

На самом деле это был своего рода пароль, так мы оповещали друг друга порой о появлении, особенно в толпе.

Незнакомец же подпирал парапет, созерцая рябь на реке.

Он стоял ко мне спиной, но я даже сквозь куртку видел, как напряжены его мышцы, он словно каждую секунду готов дать отпор.

Макс размашистым шагом ворвался в темное пространство, замерев в нескольких метрах от объекта, за которым я волей-неволей следил.

– Слушай, – прочистив горло, начал мой друг, двинувшись уверенно вперед, – собачонку тут не видел? Вот такую, – раскинул руки в сторону, по-моему, это не собачонка, а волкодав какой-то.

Тупой предлог заговорить, но, наверное, Макс знал, что делал.

Потому что тип этот обернулся, задержав взгляд на моем товарище, я тоже бесшумно почти подался вперед.

А между тем с каждым метром я отчетливо ощущал проклятый волчий запах. Странно, отчего утром он не был таким резком. Хотелось нос прочистить, потому что воняло сырой псиной.

– Не видел, – бросил тот равнодушно, не замечая подвоха.

– Жаль. Но если вдруг увидишь, сможешь маякнуть? – не отставал Макс, приблизившись почти вплотную, а мне было интересно, как это работает.