А с наступление нового дня встала пораньше, заварила чашку кофе, но сделала лишь пару глотков, больше не лезло, да и торопилась. На всякий случай прихватила свой бедный скарб и уже на пороге вдруг обернулась. Были сомнения, а вернусь ли я сюда еще? Сама не знала!

Взглянула на цветок на окне, улыбнулась, будто он был не просто растением.

– Ирис! – отметила про себя. – Какое, однако, совпадение! – он почти раскрылся и, находясь тут, я ухаживала за ним, будто он мог чувствовать.

Прикрыв за собой дверь, я положила ключ под коврик. Наивно, может, но так правильнее, отчего-то решила.

Всю дорогу прислушивалась к ощущениям. То и дело подрагивали руки, было не по себе, точно я шла в логово зверя. Но другого шанса могло и не выпасть.

Время не тянулось в этот раз, оно, наоборот, словно бежало быстрее, ускоряя ход.

И, двигая от остановки по узкой тропке, я слышала, как каждый шаг эхом отражался, раздирая мне перепонки.

– Ты справишься, – произнесла я, успокаивая саму себя.

Но не смогла, эмоции сначала взяли вверх, когда перед глазами показалась картина того, что когда-то я считала домом.

Пепелище.

Дыра огромная зияла в крыше дома. Он черной глыбой стоял на опушке, окруженный соснами. И где-то пели птицы, но в то мгновение их голоса казались мне жутким воплем.

Выбитые стекла, доски раскиданы по участку и окна, как пустые глазницы, из которых вот-вот могли выпрыгнуть монстры. Только последние, кажется, жили лишь в моей голове.

– Боже, – прижала ладошки в груди, наступая на доску, которая треснула у меня под ногой. Здесь еще пахло гарью, обугленные деревья как стражи перед вратами ада, и небо над домом словно заволокло облаками.

Я оборачивалась, боясь позвать сначала. Смотрела и понимала: вот тут была кухня, там – зал, а здесь… диван, на котором мама часто вязала под сериалы.

Сжалось сердце болезненно в груди, я смахнула слезы, понимая, что, наверное, это как жирная точка в главе. Но что стало с семьей?

Угли рассыпались под ногами, кое-где еще тлели и шел дым, видимо, пожар был недавно. И если в первые минуты я растерянно смотрела, как умирала история моей семьи, то уже спустя десять закралась мысль, что все как-то странно. Нет, не было в этом мистики, просто… и пожарных не было, и вообще кого-то из людей, а если это не случайно? Если так должно быть и к этому приложили руку хозяева этого дома!

Подумала и головой затрясла, да нет. Глупость же.

Резкая тишина заставила замереть, вместе со мной будто бы и лес замер, перестав шуметь.

Я шла по периметру, наблюдая как догорают доски, как огонь сожрал мебель в детской, цветастые занавески на кухне, рамки с фото. Но вдруг, опустив взгляд, зацепилась им за что-то белое. Какой-то клочок бумаги.

Нагнувшись, из-под обугленной деревяшки я вытащила за край его. Измазанный, потертый, но различить на снимке можно было людей.

Черно-белая фотография, а на ней пара… счастливые. Это сразу бросилось в глаза, и мне захотелось улыбнуться, а потом я склонила голову, присматриваясь. Что-то знакомое было в женском взгляде и губы сами произнесли.

– Мама! – кольнуло где-то в области сердца.

Нет, я впервые видела людей на снимке, я не была с ними знакома, но отчего-то знала, что мы родные.

Пара держала свертки. В одном точно девочка! Там я! А кто во втором?

Но откуда здесь это? Почему сейчас? И кто я, черт подери?!

Над головой крикнул ворон, я обернулась, глядя на темный лес и показалось на миг, что там наблюдали за мной. Мурашки пробежали по коже, только сомнений теперь не было – я должна была тут оказаться именно в эту минуту.

Оказаться, чтобы переключиться, возможно, с этих больных чувств к оборотню на что-то другое, может, на более важное или на то, что стало бы для меня лекарством.

– Уходи! – услышала я и вздрогнула, как сердце не выпрыгнула из груди – сама не знаю.

Я лишь взглядом поймала тень между кустов в нескольких метров, а потом между стройных сосен показалась она… Та самая, которая пришла теперь за мной!

Глава 34

– А если нет! – ей незачем уже было скрываться.

Но удивляло другое – она отступила словно. Я четко помнила ее слова, разговор с отцом, когда она заявляла, что меня надо отдать, несла что-то про светлую сторону. А я зацепилась лишь за слово метка, не приняв во внимание весь смысл сказанного.

А ведь упоминалась и светлая сторона, и что я могла всех погубить. Кого – всех? Никто не объяснил и не собирался делать этого тогда. Но сейчас… окруженная практически только лесом, я готова была спрашивать, отчего-то чувствуя, как побеждала свой страх. Не знала, возможно, за каждым стволом здесь был враг, но я смотрела в темные, практически черные, как могильная земля, глаза той, что говорила – она мать, и не боялась ее. И на это, наверное, повлияла ситуация с волками.

– Глупышка, Лоранс! – она шагнула вперед, ветки, которых касалась ее ладонь, тут же засохли. В них перестала течь жизнь, словно ее высосали одним взглядом.

– Ошибаетесь. Уже не глупышка, иначе бы не пришла, иначе, – сжала я в ладошке снимок, – не знала бы правды.

– Да? И какая она – эта правда? – на миг показалось, что женщина не касалась земли, но нет… шаги просто были бесшумные почти, да и в целом ее лицо – ее пронизывающий насквозь взгляд забирал все внимание.

Слова Ирис вспылили в голове, что теперь меня могли слышать и другие. И я должна была сделать все, чтобы поставить стену между нами, чтобы ни одна моя мысль не долетела до этого чудовища.

– Где отец? – выпалила я.

Но так ли заботила меня его судьба на самом деле? Если себе не врать, то, пожалуй, нет.

Я отдавала отчет, что против меня велась война, началась охота, вот только непонятен был мотив. Зачем им нужна была я?

– Надо же, ты вспомнила о родителях!

– Родителях? – усмехнулась в ответ. – Вы мне не мать! – от слов стало противно. Я скривилась, отступая на шаг, мне было гадко и брезгливо даже находиться рядом с этим монстром.

– Да, – она провела рукой перед лицом и тут же… Я охнула, потому что взгляд изменился и голос, да, они стали такими же… В груди сжалось на мгновение, ведь она запела… Ту самую песенку, что пела всегда перед сном мама.

Губы дрогнули и затрепетало все внутри, а я себя убеждала, что нельзя вестись – это иллюзия и странное существо лишь играло с моими чувствами.

– Да неужели? А сейчас! – она пела, звала меня тем самым теплым голосом, и нежность разливалась по моим венам, однако, я твердо стояла на ногах, как бы не близка была к тому, чтобы сорваться и окунуться в объятия. – Не нравится, Лоранс? Девочка! – она склонила голову вбок, сложила руки на груди. На щеках возникли ямочки, в глазах – океан света, но это обман, и если повестись, можно навсегда попрощаться со свободой.

– Кто ты? Ведьма? – сглотнув ком, произнесла я, видя, как она меняет столько обличий.

Один жест и новая маска.

– А ты не задумывалась, кто ты, Лоранс? – голос отца, его образ. – И повела ты себя некрасиво, сбежав, мы сбились с ног, дочка, – произносила она его голосом, выбивая у меня воздух из легких.

Мне казалось, я сходила с ума, и голова начинала кружиться, а она… она двигалась по кругу, заставляя и меня вертеться волчком.

– Пойдем с нами, Лоранс, – облик Давида и я едва не закричала. – Тебе понравится.

– Нет, – процедила я, глядя на нее. – Ты не получишь от меня ничего!

– А мне много не надо, – один взмах руки и перед собой я видела доктора Марселя. – Только твоя душа… ну и капелька крови, Лоранс, в полнолуние… Оно скоро! Ты должна родить наследника! Он будет сильным, он будет править этими землями, станет на них хозяином.

– Что за бред! – ущипнула я себя, не желая терять связь с реальностью, потому что чужой голос гипнотизировал. – Какой наследник? Вам всем лечиться надо.

– Всем! – снова смена и снова тот мерзкий голос, звучавший словно из преисподней. – Тебя ждет другая судьба, Лоранс! Ты должна пойти со мной, там откроются множество дверей, исполнятся твои желания.