Легкие горели, икры гудели. Молочная кислота давала о себе знать. И я слабо помнил, когда просто выдохся и рухнул, утопая лицом в листве.

Взгляд застыл на муравейнике. Огромном, живом… все жило, но не я будто. И вот, лежа там, я вдруг на миг всего, на долю секунды, поймал нечто почти незримое, эфемерное, отчего грудную клетку свело.

Источник… Нитка на запястье Лоранс, она горела солнечным светом, точно таким же, как однажды вспыхнула моя метка, таким же, когда она поднесла ладонь!Там на краю, где до чужаков было совсем немного, так остро чувствовалось то, что не видно было рядом с кланом. Шелуха исчезала, показывая истину. Как источник!

Напрягая руки, я уперся ими в землю, пытаясь себя приподнять, меня снова вело!

Откуда не возьмись над головой пронесся ворон, едва не задев крылом, а потом я услышал шаги… и все снова начало меняться.

– Ник, – голос Вероники я не спутал бы ни с каким другим. – Ник, – она встревоженно кричала.

И я, усевшись на мох, ответил устало.

– Я здесь! Около акации. Зачем ты пришла? К этому месту нельзя приближаться.

– Знаю, но я видела, как ты выбежал и не смогла тебя догнать, – прядь выбилась из ее косы.

Она нервно пыталась заправить ее за ухо.

Взгляд ее глаз действовал на меня, как магнит. Глядел и разом забывал все, что тревожило.

– Что стряслось, Ник? – обхватила она меня за плечи.

– Хотел прогуляться. И почувствовал себя, кажется, плохо.

– Здесь стираются границы, – подняла она голову вверх, ловя куски купола неба в просвете крон.

– Ты тоже ощущаешь их?

– А ты? – склонив голову вбок, спросила Вероника. – Расскажи мне, Ник, – ее ладонь коснулась моей щеки, провела по ней и я… все перестало существовать.

Я опомнился, кажется, спустя час, когда поведал ей обо всем. О видении у Источника, об Ирис!

– Она ведьма! – отчеканила Вероника, а глаза ее превратились в бездну.

– Думаешь? Обычная волчица. Молодая, глупая, – говорил я ровно, пребывая в некой прострации.

– Она может принести беду. Ник, нам беду! – пыталась убедить меня Вероника.

– И что, что делать?

– Избавься от нее! – поднялась она ноги, потянув за собой.

Ее рука скрылась в кармане широкого платья, а потом она оттуда извлекла клинок.

– Вероника? – я пытался подобрать слова, но с каждой минутой пропадал в пучине, теряя контроль. – Так нельзя.

– Ради нас, Ник!

Человек во мне готов был бежать за истинной, как собачонка, волк… смирился. Они просто не оставляли мне шанса избежать катастрофы.

Глава 31

Брать с собой Давида не самая лучшая, наверное, идея. Но ему так было спокойнее. Я объясняла, что может пойти не так все в принципе, но он и слушать не хотел. В глубине души, наверное, я его понимала – ближе друг друга у нас не осталось почти никого.

Я старалась храбриться, но внутри все дрожало. Не каждый день строишь из себя ведьму или кем там я являлась. Уже не было сомнений, что со мной что-то не в порядке. Я была в этом уверена. И прояснить ситуацию, возможно, способны были мои родители, но даже предположить сложно, когда нам выпадет шанс увидеться.

Странно другое – папа не искал. Он всегда держал руку на пульсе в отношении меня, а сейчас тишь да гладь. Разве это не подозрительно? По-моему, очень.

Но я сама не рвалась увидеться с родными. Мне было страшно! Оттого, что не знала правды, в первую очередь.

– Если что-то пойдет не так, – наказала я Давиду, – ты убегаешь. И проверь зарядку телефона.

– Ты думаешь наличие сигнала меня спасет? – стараясь не показывать, что он переживает, бросил друг.

– По мне – тебе там делать нечего, Давид. Это не шутки. Возможно, кажется это все приключением. И я понимаю, чтобы поверить окончательно в реальность, ты должен увидеть все своими глазами, но… – я сглотнула ком, – это может нести огромную опасность.

– Для тебя тоже! – стоял он на своем.

– Согласна! Может, вообще не сработает.

– Ну если отталкиваться от того, что все действительно так, как ты рассказала, а чего на свете не бывает, – философски заметил он, – надо пробовать. Вдруг вы спасение друг для друга.

– Если он придет, – покачала я головой, – и поверит.

Это меня больше всего беспокоило. Я не знала, докричусь ли до волка Ника, и что будет с самим Ником? Боялась, что сделать могу лишь хуже, причинить тому вред. И сердце сжималось в болезненном спазме от этого. Жгло за грудиной, воздуха не хватало, меня начинало трясти будто при ознобе. И я училась дышать в такие моменты, медленно, глубоко, словно впадая в медитативное состояние, прислушиваясь к себе. Только я могла побороть свои страхи. Никто за меня этого бы не сделал!

Я сама обязана победить эту темноту, столкнуться с ней, глядя глаза в глаза, чтобы после стать сильнее. А если прятаться за чужими спинами – ничего не получится. Я продолжу бег по кругу, пока окончательно не выдохнусь.

Проговорив несколько раз план отступления, я взяла с Давида слово, если что-то не так – он не геройствует. Берет ноги в руки и бежит прочь. Для меня от этого он трусом не станет, а свою шкуру сможет спасти, чтобы потом помочь и мне.

Лес меня больше не пугал, хотя толком я не знала, а туда ли направляюсь.

Для начала пришлось двигаться неподалеку от родительского дома, так проще было ориентироваться, не сбиться с пути.

Только с каждым шагом я прислушивалась, словно призраки и тени двигались параллельно, выжидая момент, когда я нечаянно оступлюсь.

Кожа покрывалась мурашками, но в такие мгновения я косилась на Давида, ловила его взглядом и меня это якорило. Я не одна. Здесь со мной есть человек. Не враг. Нет, друг, который готов рискнуть своей жизнью ради меня. Как собственно и я рисковала своей, чтобы спасти себя и волка.

Нам всем было, что терять. И я без того стала отщепенкой для всех, а вот Ник… ему было, за что бороться. И это не Вероника.

– Осторожно ступай, – посоветовала я Давиду, – местами топи.

– Ты неплохо ориентируешься здесь, часто бывала?

– Удивишься, но нет. Пару раз. Но я знаю эти места, точнее, будто вижу. Боже, – застонала, – как же сложно объяснить.

– Понимаю, пока сам не почувствуешь – не поймешь. Может, и у меня какой дар откроется.

– А нужно ли это?

– Так жить интереснее!

– И опаснее, – ветка хрустнула под ногами, откуда-то тянуло сыростью и луна, похожая на фонарик, осветила нам дорогу.

Ветки, кусты, папоротники сразу же приняли таинственный вид, их силуэты напоминали теперь диковинных монстров, которые наблюдали за нами.

– Страшно красиво, – вздохнул друг, немного отстав.

– Запоминай дорогу, возможно, возвращаться придется одному.

– Я делаю зарубки, – показал он мне небольшой ножичек.

Это, конечно, хорошо, но я заранее знала, что мало поможет нам.

Ладно, если Давиду так спокойнее, потому как его волнение передавалось здесь и мне. Мы сонастроились и теперь кто-то один обязан был оставаться в адеквате, не впадая в ступор от каждого шороха.

Лес жил. Ночью особенно! Я это знала наверняка. И мои глаза – они словно стали лучше видеть в этой тьме.

Выйдя на поляну, я сбросила рюкзак, посоветовав другу спрятаться за ближайшим кустом, оттуда можно незаметно отступить на тропинку, а потом… потом бежать!

Сама же вышла в центр, подняв взгляд в небо. Звезды, как горох, рассыпаны были, маленькие маячки, которые складывались в картины и ребусы. И если в сердце истинная любовь, а нить на запястье горит также ярко, как однажды чувства, вспыхнувшие в его душе, то он обязательно должен услышать.

Улыбаясь, глядя на небо, словно то могло ответить мне такой же улыбкой, я тихо позвала:

– Ник, – прошептала, боясь потревожить лес.

Закрыла глаза, фокусируясь на ощущениях.

– Ник… – повторила громче, а облака начали прятать луну, погружая все в темноту, – ты мне нужен! Я хочу спасти тебя. Услышь.

Нет, это глупо, похоже, и вообще бесперспективно. Так это не работало, а как – я не знала. Но хотя бы попыталась. Уже молодец, наверное!