Наверное, усталость. Слишком много событий, которые кружили голову, по крайней мере, так я себе объяснил. Потому что снова внутри вспыхнула борьба между долгом и… безразличием? Холодным таким, злым даже, которое напоминало змею, и от этого леденели пальцы рук.

– Нет! – сухо бросил я, спеша вперед.

– Я места себе не нахожу.

– Успокойся, не маленький, найдется наверняка, – фыркнул я немного с раздражением.

– Он не чужой нам все-таки, Ник.

– Ну и не семья.

Макс хлопнул глазами, сбившись с фразы.

– Что-то стряслось?

– У меня? Нет. Просто некогда заниматься всем этим, – обвел я пространство рукой, поспешив вперед.Макс так и остался позади, прожигая мою спину взглядом. Ему многое хотелось спросить, но он промолчал. Так, наверное, и лучше даже.

Мне было не до бесед, тем более не до решения чужих проблем. В голове все больше места занимал образ Вероники. Ее глаза зачаровывали, они были полны магнетизма, и я ничего вокруг не видел, кажется, кроме нее.

Меня тянуло к ней… но я сопротивлялся. Отголоски разума еще присутствовали, чтобы не сорваться с места, вызвав гнев преподавателя.

Макс еще несколько раз пытался заговорить со мной, но я отнекивался, стараясь избегать его общества.

Волк внутри только иногда выл, совсем тихо, слабо так, что его почти не было слышно.

Зато голос Вероники, ее сладкая улыбка и манящие движения стояли перед глазами, будто она сама была вот здесь, стоило лишь руку протянуть и коснуться. Моргал, чтобы прогнать видение, но сам одновременно с жадностью хотел, чтобы она не исчезала, а зазывно улыбалась, проверяя меня на прочность.

Еле дождался окончания пар и, выскочив в коридор, обегая толпу ленивых студентов, я чуть не столкнулся с ректором.

Волк попытался рыкнуть, но я почти его не слышал.

– Ее нет практически неделю, – говорил он какой-то женщине.

Мне показалось, или я видел ее ранее? В принципе имело ли это значение в ту минуту!

– Но это ваша дочь! – продолжил он, пока незнакомка темными глазами сканировала его образ.

Обычная… только волк тихо ощетинился.

– Что значит сбежала? – он обернулся, нервно дернув плечом.

Всем было плевать. Народ спешил смыться из этих стен, а я замер возле какого-то плаката на стенде.

Зачем тебе это, Ник?

Но волка что-то держало. Слабо, с легкостью можно было сдвинуться с места и уйти, но тот внутри меня боролся, стараясь победить человека.

Мы стали порознь с ним словно внезапно. И я на мгновение подумал, а как мы уживемся в одном теле теперь? Эти ощущения были мне незнакомы, и на миг я испугался, а потом… снова пелена какая-то, отгораживающая меня от мыслей ненужных.

– Она нездорова, – произнесла та, – может быть, опасна. Если появится, сообщите.

– Вы подали заявление?

– Нет, нельзя. Это напугает ее.

Я уверен был, что речь шла о Лоранс.

Стало не по себе, только вместо желания защитить, проснулось совершенно другое. Однако, волк не оценил его… он оскалился, будто кто-то неосторожно наступил тому на хвост… Но человеку во мне было уже плевать!

Он знал наверняка, чего хотел. И желания волка учитывать не собирался, кажется.

Глава 23

С каждым днем я видела в глазах Ника, как медленно угасало пламя. Вместе с ним из него выходила и сама жизнь. Он не понимал, не видел, не замечал, как вокруг все менялось. Его реальность искажалась, она становилась другой, но мы оба были слишком беспомощны, чтобы перевернуть этот мир. Я не имела права, он, наверное, желания.

Знала лишь одно – все поменялось после того вечера. Смотр, кажется.

У его мамы я не решалась спрашивать. Достаточно того, что она проводила со мной много времени, будто себя виноватой в чем-то чувствовала. И мне от этого было неловко.

Я здесь лишняя, ненужная, чужая. И самое разумное – уйти.

Только как? В этом месте даже деревья за окном казались живыми.

Да и идти мне некуда. Домой нельзя. Точно.

От одной мысли волоски на коже вставали дыбом, страх обжигал, и я готова была, уткнувшись в подушку, разреветься. Она еще хранила запах Ника, это и удерживало, наверное. Спасало, когда становилось совсем не по себе.

– Помогите мне, – я попросила нерешительно, когда мы брели по дорожке в лесу.

В небе солнышко, лучи играли на прядях волос и на сочной листве бликами. И погода такая, что самое время любоваться природой, вдыхая ароматы луговых цветов.

– Помочь, Лоранс? – мама Ника замерла, оглянулась на меня.

Она – единственная, кому я могла доверять сейчас.

– Пожалуйста, Жозефин…У нее было двойное имя, но мне почему-то очень нравилось его вторая часть.

– В чем? – улыбнулась нежно она. – Если ты боишься, что тебя обнаружат. Поверь, здесь не найдут. Я знаю, что вопросов много, у меня было бы их не меньше, но, к сожалению, открыться до конца я не могу. Просто доверься, – протянула она мне руку.

Я переминалась с ноги на ногу, сжимая в руках корзинку.

– Я очень благодарна Вам, – поправляя прядь волос, опустила я взгляд на свои ноги.

Ветер раздувал подол платья, трава касалась кожи ног, слегка щекоча ее.

– Думаю, что загостилась и приношу вам неудобства.

– Брось. Ерунда. Не переживай.

– Но Ник… – не нашла, что сказать, не знала, точнее, как выразиться.А если я не права, если все сама себе придумала. Может, у парня дела, ему просто некогда со мной общаться…

– Ник на учебе, он передавал тебе привет.

– Привет, – легкая усмешка скользнула по губам, и я остро ощутила, как мне этого мало. – Ему тоже.

– Сама потом скажешь.

– Вряд ли! – пожала плечами. – Все поменялось, – не смогла сдерживаться. Опустила корзинку на землю, глаза ладошками закрыла, а легкая дрожь пробежала по плечам.

– Тише, – горячие руки коснулись моей спины, я уже привыкла, что у Жозефин они не такой температуры, как у меня… у Ника тоже. Думала об этом, но так ни к чему и не пришла.

Да и в целом – это малое, чему стоило удивляться.

– Все будет хорошо, Лоранс. У тебя будет хорошо! – она заглянула в мои глаза с такой нежностью, что захотелось прижаться к ней, как к родной матери. Она и стала мне такой за это время, напоминая о той, которая меня растила.

– Почему вы не рассказываете обо мне своему мужу? – почесала я переносицу.

– Не обо всем ему надо знать, тем более Ник просил, чтобы я молчала.

– И насколько Вас еще хватит?

– Надеюсь, время у нас будет, Лоранс! – погладив меня по голове, кивнула Жозефин.

Время с ней всегда пролетало незаметно. Мы болтали обо всем и ни о чем, смеялись, она делала мне красивые прически, вплетая в волосы цветы, и я чувствовала себя малышкой, у которой вся жизнь впереди. Потом мы пили чай, пекли пироги с ягодами и все это было так по-настоящему, словно другой жизни я не знала.

– Завтра свожу тебя к роднику! Говорят, он волшебный.

– Волшебный? – переспросила я, ловя паутинку.

– Его воды точно зеркало, они покажут то, что не видно обычному глазу.

– Что? – охнула я.

– Не угадаешь. У каждого свое! – смеясь, ответила Жозефин. – Может, судьбу покажет! Почему бы и нет.

– А вам что показало? Вы же были там уже? – от любопытства я готова была забрасывать ее вопросами.

– Была.

– И?

– Я сделала наперекор его подсказкам и не жалею!

– Не жалеете, – повторила я эхом. – Пожалуй, это самое главное. Но почему?

– Порой от нашего выбора зависят и чужие судьбы, – развела она руками. – Увидеть можно лишь раз, кстати.

Весь оставшийся путь, я раздумывала над словами Жозефин и минуты готова была считать до завтра. Потому что мне нужны были подсказки, ориентиры, пока я совершенно не потеряла себя.

Нам оставалось преодолеть развилку, выйдя прямиком к домику. С виду жилье семьи Ника напоминало дом лесника. Небольшой, уютный, особо не приметный. Да, впрочем, почти все коттеджи здесь были такими же.

Иногда я вытягивала шею, чтобы из-за кустов разглядеть других обитателей, но то ли мы ходили окольными путями, то ли жителей было совсем мало, но рассмотреть никого не удавалось.