Надо отдать должное моему спасителю! Он все же уладил мои дела и теперь у меня на руках была и справка о болезни.

Но каждый шаг все равно давался с трудом, в горле пересыхало от волнения, а пульс шкалил, как сумасшедший.

Я шла, словно не видя, что творилось вокруг. Врезалась взором в одну точку, сосредоточившись на ощущениях. Внутри волнительно, но не смертельно.

Не чувствовала, как таковой опасности. Дом волков научил меня прислушиваться к себе, к интуиции.

– Лоранс, – от голоса Давида я остановилась на аллее. Улыбка сама собой возникла на моем лице и в душе начали распускаться весенние цветы. Еле удержалась, чтобы не броситься к нему. – Наконец-то!

– Давид, – поспешила к другу, обняв его. – Я так рада тебя видеть.

– Я переживал. Звонил, но тщетно.

– Да, но мне надо так много рассказать, а я… – вздохнула, не зная, с чего начинать.

Он точно будет в шоке.

Я сама была на его месте и тоже считала все больной фантазией.

А потом на мне вспыхнула метка, хотя, что это она я вообще не уверена уже. У Ника она также была, но его мерцала лишь, когда она пересекался с истинной. Вот такой ребус!

– И показать!

– Показать? – Давил поправил очки, принявшись бегать по мне взглядом.

– Пошли, – я потянула его за руку, заводя вглубь и отгораживаясь от посторонних кустами.

Приспустив с плеча кофту, я ткнула в край метки.

– Смотри!

– Ты сделала тату? – взметнулись его ресницы.

Резонный вопрос, наверное, если бы не видела, как та переливаться может, тоже бы так поинтересовалась.

Но нет. Тату можно свети, насчет этого уверенности не было.

– Это не она! – поджала виновато губы.

Давид замялся, ему и рассмотреть хотелось, и он одновременно стеснялся нагло пялиться на меня.

– Лоранс, боюсь спросить, а не связана ли твоя болезнь, – сделал он ударение на последнем слове, – с этим?

Кивнула молча. Связано, да еще как!

– Я влюбилась, – выпалила не совсем то, чего он ожидал услышать, конечно, но тоже своего рода признание.

– Это отлично!

– Нет, – замотала головой.

– Почему? Это не взаимно? Он старше, у него кто-то есть?

– Ты зришь в корень, друг мой. Просто комбо. А еще он волк!

Давид медленно принялся оседать на землю и мне потребовалась быстрота реакции, чтобы подхватить его под локоть, не позволяя упасть.

– Волк? – неуверенно переспросил друг. – Настоящий или это такая фамилия?

– Я не сошла с ума, – предупредила сразу, потому что взгляд Давида на меня изменился.

Он стал испуганным. Я резко ощутила эту волну страха и непонимания от него, когда внутри стали бороться несколько чувств: от искреннего переживания до желания держаться подальше чего доброго.

– Ладно, – кивнул он. – Допустим, с тобой все в порядке. Но волк, Лоранс?

– Потише. Нас могут услышать. Давид, – обхватила я его за плечи, – все сложно.

– Еще бы.

– Нет. Знаю, звучит немного нереально.

– Много, – поправил он меня.

– Но это сложно описать.

– А ты попробуй!

И я послушала его, начав именно с того момента, когда впервые увидела волка с оранжевыми глазами. А потом странная ситуация на набережной, интерес Ника, мама… вороны чертовы и чужая истинная.

Давид слушал, раскрыв рот, не перебивал, наверное, убеждался, что я точно поехала крышей. А мне необходимо было выговориться. И, может, тогда я поступала эгоистично, впутывая друга в эту канитель, но я физически ощущала, что готова сломаться, если еще немного подержу это в себе.

– Лоранс, – сглотнул Давид, тараща на меня взгляд, как на привидение, – я не могу логически все объяснить.

– Мне кажется, логика давно покинула диалог.

– Но что ты теперь будешь делать? Твоя мама, она приходила сюда!

– Знаю, но я совершеннолетняя, хотя бы один плюс. Она не сможет заставить меня вернуться.

– Ну если верить твоему рассказу, то они могут воспользоваться другим способом и заставить плясать под их дудку. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

– Я справлюсь, должна, – развела руками.

– У того парня точно метка не совпадает с твоей? – склонив голову вбок, спросил он.

– Она должна светиться, ну, по крайней мере, моя так делает.

– А если его работает иначе? – внес он логичное предположение.

– Об этом я не думала.

– А зря! – покачал головой Давид. – Спроси!

– Не могу. Он вряд ли здесь появится!

– Ну где-то ты можешь с ним пересечься? – поправляя очки на переносице, спросил строго друг.

И я задумалась. По идее, если верить Ирис, то волк Ника мог бы услышать мою просьбу. Но как до него достучаться? Ник не хотел больше видеть меня, а его зверь?

Я не могла действительно знать об этом на все сто. Предполагать – да, возможно.

– В лесу, – пожала я плечами. – Ночью.

– Боже… – простонал Давид, – я не то, чтобы верю, что ты в здравом рассудке, но, если допустить на миг, что все так и есть: ты обязана освободиться или…

– Он предпочел другую!

– Она тебе не понравилась!

– Может, просто ревность?

– Лоранс, а ты меня чувствуешь?

– Я не знаю, как это работает, – вздохнула тяжело, ощутив бессилие.

– Если ты эмпат, то мне нужны сильные эмоции.

– Подумай о чем-нибудь или о ком.

Давид напрягся. Друзей у него, кроме меня особо и не было. Приятных моментов тоже он лопатой не загребал, оставались лишь неприятные. Но копаться в них сомнительное удовольствие. Только мы в ту минуту проводили своего рода эксперимент, потому ограничений не было.

– Вспомни Марка, – нашлась я, зная наверняка, что Давиду стать должно не по себе от образа мажора.

И я оказалась права, кажется. Друг тут же покраснел, его пульс резко пошел в гору, достигая анаэробных границ.

– Это плохие мысли, Давид. Ты один с ним не справишься! – нахмурилась я, словно видя все со стороны.

– Ведьма… – пробурчал он. – А с сессией не выйдет? Например, узнать заранее вопросы, которые должны попасться на экзаменах?

– Хитро, – улыбнулась я, щелкнув того по носу.

– Тогда остается лес и волк. Я пойду с тобой, – выдал он, не оставляя мне шанса, чтобы поспорить!

Хоть я и была против. Все-таки одно дело – поделиться, другое – рисковать другом.

Но идея мне показалась стоящей и вместе с этим я ощутила внутри пожар. Предложение Давида стало отличным стимулом – бороться. Хотя бы за себя в этой гонке, где на кон поставлены чувства.

Глава 30

На смену эйфории, что я решил все вопросы с Лоранс, пришло уныние через пару дней. И вроде ничего особенного не поменялось. Дома царила та же атмосфера, лишь мама изредка да качала головой, глядя с укором на меня. Я психовал, конечно, но старался конфликт не разжигать, тем более сложно было бы объяснить отцу причину.

– Могу на глаз пересчитать твои ребра, – бросила она в очередной раз утром на кухне, пока я ковырялся ложкой в каше. Не лезло. Вообще. Все потеряло в какой-то момент вкус и цвет будто. А мысли, желания, цели сфокусировались вокруг Вероники. Мы проводили время вместе. В основном гуляли, я пытался говорить, расспрашивать, мне важно было узнать ее лучше, но она в душу не пускала. Но одновременно только рядом с ней я мог дышать. Она наполняла каждую мою клетку, питая меня, придавая сил и веры.

– Мам, перестань, пожалуйста, – замер я, утыкаясь взглядом в стол.

– Ник, нельзя так. Любовь любовью, но…

– Вот именно но! – сцепил я зубы. – Уже жду-не дождусь момента, когда произойдет ритуал!

– Не похоже на тебя, – покачала головой, а мне снова захотелось нагрубить, как отцу до этого. Но обижать маму…

Остановись, Ник, так нельзя. Нельзя реагировать жестко на каждое слово, иначе можно остаться без семьи. Я не хотел их терять, но меня порядком все злило. Иногда думал, может, это зависть? Ведь ни отец, ни мать так и не познали истинную любовь, оттого сейчас так относились к моим чувствам. Возможно, мне стоило быть мягче с ними, понять, примерить на себя их шкуру, но я только вспыхивал от одной мысли. Горел спичкой, норовя сжечь и всех остальных.