– Как до тебя докричаться? Как сделать так, чтобы ты пришел? Твой волк услышал меня?

Вскинула я руки, обхватывая виски, а потом упала на колени, повесив голову на грудь. Безысходность черной птицей порхала рядом, цепляя крылом.

Смириться. Просто смириться оставалось и жить дальше. Без него! Все. Точка. Конец.

Эта мысль привода в отчаяние, а то смешивалось с тоской и злостью, создавая какой-то ядреный коктейль в душе. И когда мыслями я дошла от отрицания до смирения, в груди обожгло, а потом… Я сама не знаю, как именно, но… докричалась, кажется.

Где-то послышался вой!

Ледяной ужас обдал волной в первый миг.

Кто же знал – мой волк это или опасность, от которой следовало сматываться.

Но ждала, непонятно чего. Сидела на влажной траве, смотря в оба глаза, вертела головой, всматриваясь в чащу.

Пусто. Черные глазницы просек лишь смотрели на меня, а потом в глубине я заметила два огонька. Тут же вскочила, прижав руки в груди.

– Он не придет! – услышала я, узнав зверя.

– Ирис! – прошептала одними губами, едва не сорвавшись к ней.

– Почему? Где он? Ты же сказала, он должен слышать.

– Он слышит! – волк приближался, ступая аккуратно, взвешивая каждый шаг. – Но есть то, что сильнее его.

– Сильнее метки? – вскрикнула я. – Сильнее вашей чертовой истинности?

– Есть! – опустил морду волк.

– Любовь? – голос мой дрогнул. Неужели Ник действительно любил эту Веронику? Искренне, по-настоящему!

– Глупышка Лоранс, – волк подошел ближе, но расстояние между нами сохранялось.

Ирис осторожничала словно.

– Ты боишься меня? – я всматривалась в ее глаза, стараясь разгадать некую тайну.

– С чего? Нет, Лоранс, но я не хочу, чтобы ты оставила след здесь. Меня тоже можно считать.

– Слишком путано.

– Мы не одни здесь.

– Я знаю, это мой друг Давид.

Но, кажется, она имела в виду кого-то другого, не замеченного мной.

– Друг – это прекрасно. Тебе он нужен будет.

– Что-то случилось? – ноги задрожали, я едва удержалась на них.

– Ник совершил большую ошибку и за это поплатился его зверь! – услышала я Ирис.

Сердце ухнуло, перед глазами поплыло все туманом. И это для меня было маленьким концом света. Я физически ощутила боль, которую испытывал его волк и закричала, распугивая птиц в кронах.

У меня вырывали сердце в тот миг – безжалостно, без анестезии. Меня уничтожали вместе с ним!

– Прямо в эту минуту! – добавила Ирис. – И, пожалуйста, не приходи. Кроме меня тебя могут теперь слышать и другие. Ты же не хочешь последовать его примеру?

– Ирис, – бросилась я к ней, хватая за шерсть. – Его можно спасти? Пожалуйста, скажи мне.

– Зачем? Он сам не хочет! Не причиняй добро, Лоранс!

– А как же это? – подняла я кофту, показывая ей метку, которая еле-еле светилась в этом мраке. – Разве в вашем мире – это пустышка?

– Его истинная Вероника!

– Ты сама в это не веришь! – истерично усмехнулась я.

– Может быть, но, сказав иначе, я погублю и тебя!

Глава 32

Мне было дурно. Вообще не помнил, когда в последний раз настолько отвратительно себя чувствовал, несмотря на то, что проспал, кажется, сутки.

Обрывки воспоминаний острыми гранями разрывали душу. Они напоминали вспышки молнии в ночном небе, когда сидишь и ждешь, думая, ну вот сейчас точно поймается в объектив камеры, но все мимо.

Так и я не мог сложить в одну картину все. Частично помнил, конечно. Лес, спор с Ирис, затем встречу с Вероникой, а дальше начиналось непонятное. Словно стер кто-то все лишнее. Попытался подняться, но стало только хуже. Мир кружился, внутри словно органы местами поменяли. Тошно, горький привкус во рту и нежелание говорить.

Коснулся пальцами затылка, в том месте, где ныло. Шишка? Откуда?!

Я упал, что ли? Хотя это могло многое объяснить, видимо.

– Сынок? – мама заглянула в комнату, глядя на меня встревоженно. – Ты как? Полегче уже?

– Полегче? – прошептал я, слабо соображая.

Видел лишь страх в ее глазах, и почва из-под ног уходила. Жаль было маму. Столько я неприятностей, конечно, ей принес.

– Ты вчера упал! – кивнула она, произнеся печально. – Ударился. Только не понимаю обо что, в том месте ни камней, ни валунов, по-моему. Возможно, споткнулся о поваленное дерево.

Упал, значит… Ну, теперь понятно, по крайней мере, откуда это на макушке.

– Похоже, сильно приложился, мама, – зашипел я.

Она держала в руке поднос, а на нем была тарелка с бульоном, но от одного запаха еды меня едва не выворачивало.

Наверное, сотрясение, как я так ухитрился-то? Вроде ловким всегда был, сильным и внимательным. Да и лес был мне знаком, к тому же человек – не волк, зверь ощущал все иначе, но не мог просто так… Зажмурился снова до кругов перед глазами, чувствуя, как сила моя плескалась где-то на дне сосуда. И по сто-балльной шкале ощущал я себя на минус. Жирный такой, из меня будто всю энергию высосали, оставив ни с чем. И на миг подумал, какой я жалкий и ничтожный. То же мне оборотень! Смешно. Такие стае никогда не нужны были.

– Вероника нашла тебя! – продолжила мама.

– Нашла? – нахмурился, слушая внимательно.

– Да, недалеко от опушки. На тропинке. Она пыталась сама справиться, но в результате побежала за помощью. И хорошо! – улыбнулась мама. – Боюсь представить, что могло случиться, если бы она там осталась или задержалась здесь.

– Что, мам? – сел я поудобнее, а волнение обожгло грудь.

Не нравился мне мамин взгляд в эту секунду и тон тоже. Было в нем настораживающее что-то. Мне и волка просить не надо, знал – скрывала она, боясь напугать, расстроить!

Что же могло стрястись за время моей отключки? Нежели с отцом беда?

Или… мелькнула мысль, что дело в Лоранс, но… я зубы сцепил. Тут все точки расставлены. Я создал эту ситуацию, я ее и разрешил. Очень надеялся, по крайней мере, что мы пошли разными путями и те уже никогда не пересекутся.

– Ник, – погладила она меня по руке, сжав на мгновение ладонь. – Враг близко, – услышал я от нее.

– Враг? – тряхнул головой, вновь почувствовав боль, словно она эхом прокатилась по мне.

– Знахарку убили! – услышал и не сразу понял, о ком она.

А потом… мне показалось, что меня затрясло. Внезапно так и тело покрылось огромными мурашками. Пульс уж точно взлетел куда-то ввысь.

– Знахарку? – повторил, не веря в ее слова.

В первым миг не сложил два плюс два, а потом пришло осознание, что мама говорила об Ирис.

Волчица. Мертва… В стае! На территории клана.

Казалось, мое сердце видно сквозь кожу. Его стук заслонил все остальные, оно билось так, словно вот-вот и разлетится на множество кусочков. В ушах звенело, и я чуть не забился в истерике.

– Да, – шепнула мама. – Альфа собрал старейшин.

– И? – руки не слушались, тремор охватил тело.

– Большая угроза пришла на наши земли, Ник! – опустив голову, добавила она. – Будет расследование, но и без того понятно, что готовиться клан будет к наступлению.

– Наступлению? На кого, мам? Кто наш враг? Я только и слышу от Альфы и от отца: враги, проклятые, ведьмы… а по факту? Точно убили? Может, – развел я руками, – может случайность? Не знаю, болезни никто не отменял ведь!Я готов был спорить вместо того, чтобы сочувствовать.

Слова мамы и реакция клана меня вдруг взбесили. Хотелось броситься и доказывать, что они зря наводят панику, вселяя ужас в молодежь. Какое наступление, какое сражение с Темными? Погибнут все! Потому что никто долгое время не верил, да и сейчас я, например, не мог принять, что дело зашло так далеко и что мы оказались на грани противостояния. Ненужного никому! И байки о врагах всего лишь способ держать молодняк под контролем, не дать разбежаться в конце концов, бросив стаю.

– Ее зарезали! – произнесла мама строго, не желая спорить.

Я взгляд опустил на свои раскрытые ладони внезапно. Вместо вен и капилляров будто реки – реки крови. Не моей! Чужой. Горячей, как источник в горах.