– Соври что-нибудь, – бросил отец сухо, – тебе не в первой.

– Как ты так можешь, Леон. Посмотри, до чего ты довел семью. Лоранс могла погибнуть!

– А я предупреждал, чтобы не выходили ни в коем случае ночью из дома!

Кстати, да. Дом… отрывки начали складываться в единую картину.

Луна, полночь, легкий ветер касался кожи и волк… Это точно был зверь! А потом провал, напоминающий падение в бездну. Я будто бы летела вниз, но полет был слишком долгим, только вот после – белый лист, к несчастью.

– Может ей в монастырь сразу уйти?! – мама сыпала упреками в адрес папы, чего я сроду не могла припомнить.

Они редко ссорились, старались решать вопросы беседами, обсуждать, искать компромисс. Никогда не кричали друг на друга, не повышали голос на нас. Я считала, что в семье царила гармония и родители были практически идеальны. Но, видимо, все-таки должен был наступить момент, когда коса нашла на камень. Только меньше всего мне бы хотелось быть причиной их разногласий.

Я знала, что мама не в восторге от смены места жительства. Ей пришлось попрощаться со своей мечтой о реализации. Отец настоял, чтобы она продала цветочную лавку. И здесь на окраине – ей не хватало общения с близкими по духу. Она почти утонула в быту, растворившись в кастрюлях и уходу за младшим ребенком.

Мне маму было искренне жаль. По мере возможностей я старалась ей помогать, советуя ей делегировать обязанности. Но она упрямо заявляла, что я еще настоюсь перед плитой, а пока молодая – время гулять.

Вот только с прогулками было сложно, как и с друзьями. Они не проходили отбор у отца.

В какой-то миг я смирилась, наверное, потому перестала предпринимать попытки для сближения с кем-то.

И вот теперь отец обвинял маму, что она не уследила. Но только он забыл одну вещь – я взрослая, самостоятельная. И мне не пять, чтобы опасаться темных комнат и своей же тени.

– В монастырь лишнее, а вот насчет учебы, я уже позаботился.

– Что ты имеешь в виду, Леон? – мама вздохнула тяжело.

– Лоранс с понедельника переходит в другой ВУЗ, Надин!

– Ты сошел с ума, – рыкнула она на отца.

– Поговорим потом, – отмахнулся папа, выходя из комнаты. – И, пожалуйста, не надо делать такую мученическое выражение лица. Ты прекрасно знала, что может случиться. За столько времени все уже можно было выучить наизусть.

Шаги его были тяжелыми, словно он ношу тащил на плечах.

Голова снова загудела от этих звуков и то, что раньше было обыденным и почти незаметным, сейчас приобретало какую-то необычную форму.

Может, действительно сотрясение?!

Я попыталась вновь открыть глаза. Простое внезапно оказалось сложным.

Веки будто сшили, а рот заклеили. И от ужаса сердце внутри заметалось голубкой в силке.

Боже, пусть это будет просто сон!

Одно усилие – напрасно, второе – и за грудиной начался пожар. Кровь побежала с дикой скоростью, напоминая бушующий поток.

Я застонала, а потом резко вскочила, вцепившись пальцами в край кровати.

Воздуха не хватало, дышала так поверхностно, словно не знала, как правильно.

– Лоранс, детка, – мама тут же оказалась рядом. – Осторожно!

Ком проскочил в горле, а потом и сердцебиение начало выравниваться. Постепенно возвращались знакомые ощущения, а не эти – неестественные, чужие.

– Мама, – я будто крошка совсем и впервые произнесла это слово. – Мама.

– Тише, дочка, все в порядке.

– Что со мной? – я принялась оглядываться.

Все на своих местах, даже погода, как вчера, кажется.

– Ты упала, ударилась и папа нашел тебя утром в лесу. Зачем ты пошла туда? – заглядывая в мои глаза, спросила мама.

А мне стало так неловко словно я априори собиралась соврать.

– В лес? – я повторила эхом.

– Да, в лес, – мама гладила меня по плечу нежно, а я смотрела сквозь нее.

Мне самой хотелось бы понять, зачем. Но… глаза. Глаза зверя… они манили меня.

А если бы я погибла? Боже, нет!

– Мне показалось, что там кто-то есть. У нас во дворе, – рот пересох, говорить было тяжело.

– Человек? – испуганно произнесла мама.

Я замотала лишь головой, боясь озвучить правду. Не хотела, чтобы она боялась, но слово не воробей.

– Не знаю, может, волк.

– Волк! – мама вскочила с места. – Я скажу отцу, – принялась она метаться по комнате. – Он поставит капканы. А лучше, лучше… Отправит тебя к своей сестре.

– Мама, да ты что? – я попыталась подняться на ноги, не видя в этом катастрофы абсолютно.

Даже если дикий зверь забрел – это не конец света. Мы же в лесу. На чужой территории.

– Нет, Лоранс, отец прав. Я должна была смотреть лучше, а теперь… Он тебя не тронул?

– Тронул? – я обхватила виски руками.

Захотелось коснуться области сердца, но не стала. А перед глазами мелькнул образ, пушистая большая лапа, она тянулась ко мне, а зверь смотрел в глаза пристально, но отчего я не боялась? Шок? Наверное, иначе не объяснить, ведь на мне ни царапины. Лишь ныло в затылке, но это, скорее всего, я сама приложилась, споткнувшись об камень.

– Все хорошо, мам. Не надо пугать папу, он и без того зол, кажется. Пожалуйста, не говори ему, – сложила я руки домиком, обращаясь к ней. – Пусть это останется нашей тайной.

Мама всегда шла мне навстречу, и в этот раз я рассчитывала, что она также поддержит.

– Что не говорить? – дверь в спальню бесшумно распахнулась, а на пороге застыл отец, за версту чувствуя ложь.

Глава 4

– Я тебя, кажется, предупреждал, Ник! – от голоса отца, точнее, от его криков едва не дрожат стены в доме.

Она навис надо мной стеной и видно, как его ему тяжело сдерживаться, чтобы не прикончить меня на месте. Замучило уже быть всегда и во всем виноватым. А потом они еще с матерью охали, отчего я хотел быть простым человеком, а не, черт подери, оборотнем.

Только мне никто не давал право выбора.

Я таким родился! Таким и в такой семье, где неправы все, кроме родителей.

– Пап, ты забываешь, что я взрослый! – развел руками, не сводя с отца взгляда.

В его глазах пламя, губы сжаты были и желваки играли, того и гляди он в секунду сможет обернуться, чтобы задать мне приличную трепку.

Но у меня нет желания в этот раз идти у того на поводу и быть примерным сыном. Впрочем, я никогда еще им и не был. И, похоже, начинать нечего, оттого тоже принялся сканировать отца, явно доводя этой дерзостью до бешенства.

– Взрослый он. И глупый! Я сколько раз тебе говорил!

– Что именно? Ты каждый день учишь, читаешь нотации, я уже со счету сбился от информации. Может, стоит отстать от меня наконец-то? Позволить мне прожить свою жизнь!

– Позволю, когда ты перестанешь нарушать правила!

– Правила? – усмехнулся зло, нет, дурное настроение в этом доме явно передавалось воздушно-капельным путем, потому что вслед за отцом я тоже начал скалиться и бросаться опрометчивыми фразами.

Но по-другому, кажется, уже не мог.

Сил не было это терпеть.

Постоянные рамки, словно я раб, который должен беспрекословно подчиняться и не имел право голоса.

Не был с этим согласен, и отец прекрасно знал, но продолжал ломать меня.

– Прекрати строить из себя идиота! Ты в курсе, что тебя ждет обряд посвящения, но вместо того, чтобы узнать лучше истинную свою, занимаешься ерундой.

– Придет время и узнаю! – фыркнул я, в корне не соглашаясь с его словами.

Я не торопился хомут на себя надевать, но все окружающие словно об этом и мечтали, и отец был первее всех.

– Так не пойдет дело, Ник! Если я еще раз увижу тебя на границе территорий, все может закончиться плохо.

– Для кого? – нагло усмехнулся, отступая назад. – Дай угадаю – для меня, наверное? Не пойму, в чем там проблема. Я никому не причинил вреда из вас, не нарушил хрупкое равновесие, просто прогулялся! – тут, конечно, соврал.

Не просто прогулялся, а едва девчонку не убил.

Ладно, не едва. Просто не сделал это. Не смог, да и красивая ведь зараза.