Из кухни тянуло ароматом выпечки. Сегодня мои любимые с ягодами. Только вот кусок в горло не лез.

– Мам, я не буду! – поцеловав ее в щеку, пробубнил.

В глазах ее застыл немой вопрос, я уже знал – мне должно влететь. Мама не любила, когда мы игнорировали такие вещи.

– Посмотри на него, – обратилась она к отцу, – он совсем прозрачным скоро станет. Ник, тебе надо к врачу. Завтра отведу тебя к нашим лекарям. Это не порядок. Мой сильный мальчик за пару дней будто «сгорел».

– Отстань от парня! Для волков нормально, гон!

– Что, значит, отстань! – возмутилась она.

– Он в паре… считай, проходит ментальную чистку перед ритуалом. Хотя нам не понять, – голос отца прозвучал слишком жестко.

Да я не дитя истинных, вообще, странно, что получился в целом, а ведь мог так и не родиться. Настоящее чудо!

– К черту чистку, у него круги под глазами, кожа да кости. Он стал напоминать скелет. Ник, у тебя хотя бы есть силы, чтобы в случае чего обернуться?!

Мама на самом деле беспокоилась, но только я не видел изменений, даже когда смотрелся в зеркало. Единственное ощущение было и то редко – что моя энергия потоком куда-то утекала будто.

Хотя, может, я просто себя накручивал из-за причитаний мамы.

– Мам, я поем, но позже, – подмигнул ей.

Она тяжело вздохнула, всучила мне в руки поднос, водрузив туда два прибора. Намек понял, только вот ощутил странность – мне не хотелось встречаться с ней.

Я мирился с тем, что мы под одной крышей, но с каждым днем на смену трепету приходило раздражение.

– Она о тебе спрашивала, – прочитал я по губам. Ничего не ответил, кивнул сухо.

Каждый шаг давался тяжело, ноги ватные, голова пустая!

Но, остановившись перед дверью, за которой была Лоранс, я сильно зажмурился, пытаясь подавить вопль, что рвался из горла. Меня разрывало на части. Одна хотела бежать прочь, другая металась, зверь пытался победить, он хотел оборота.

Подавлял его желания насколько мог, заставляя беднягу страдать.

Я сильнее. Я всегда хотел превосходить над волком. И в тот миг так и было, кажется.

Лоранс, словно услышала меня, сама приоткрыла дверь.

И когда наши взгляды встретились, я едва не выронил поднос. Меня повело, зашатало, словно кто-то толкнул в плечо, обожгло за грудиной дико.

Как не закричал – сам не осознавал. Чувствовал лишь невероятную боль, будто мне проломили ребра.

Ее рука потянулась к области сердца. Раскрытая ладонь коснулась осторожно одежды и мне показалось, или это на самом деле, но… воздух заискрился между нами. Бледный огонек вспыхнул, а затем погас. Лоранс одернула руку, смотря с растерянностью сначала на мою грудь, затем на лицо.

– Это тебе, – протянул я ей поднос. – Ты должна поесть.

– Спасибо! – только и кивнула она робко. – Я рада тебя видеть.

– Хорошего вечера! – буркнул я, уходя в гостевую, оставляя Лоранс снова одну.

Она смотрела мне вслед, боясь сказать хоть что-то, а я не чувствовал ничего – ни тепла, ни сожаления… Будто огонек в душе погас также, как и от ее прикосновения. Все лишь мираж… И то, что однажды я решил – она та самая и кратковременное притяжение принял за нечто большее. И если бы не метка… У нее ее не было и все! А моя… Она пылала тогда на Смотре!

Нет, ей действительно здесь не место. Тем более Вероника видела ее, не хотелось подставлять семью, а значит – всего одна ночь. Последняя.

А потом она вернется. Может, к своей семье, ведь ее искали, а может, найдет где приютят. Но точно больше не здесь!

Глава 25

Чего-то подобного я, наверное, ожидала подсознательно. Но правда все равно оказалась жестче моих представлений.

Однако, я напоминала себе, что это вполне естественно. Он – молод, хорош собой, а я – отщепенка, глупая и самонадеянная в чем-то. Конечно, мажор обязан был выбрать другую. К тому же мыслями я раз за разом возвращалась в прошлое, вспоминая наши короткие встречи и диалоги. Видимо, Ник тоже прокрутил их в голове, а потом сделал выводы, увы, не в мою пользу.

Он избегал встреч со мной, я – не навязывалась. Старалась не дергать, не пересекаться, да и сложно это сделать, когда он принадлежал самому себе, а я нет, заточенная в четырех стенах по большей мере.

Я еще долго стояла с этим подносом, провожая его взглядом. Равнодушие читалось в каждом движении, в каждом взмахе ресниц, а меня каждая эта секунда выжигала, превращая надежды в пепел.

И от взгляда, естественно, не скрылось и другое. Я начинала понимать тревогу Жозефин. Я ее чувствовала.

– У него невеста, но… – вновь и вновь смотрела на свою метку, она тускло, но горела, будто на контрасте с кожей Ника, которая приобрела отчего-то серый оттенок.

Возможно, стоило довериться, показать. Жозефин мудрая, умная, она могла подсказать, но права я, может, и не имела на это.

Всю ночь я спала плохо. Мне снились волки, точнее, всего два. Один – тот, которого я встретила тогда в лесу. Только он уже не был таким живым и подвижным как тогда. Взгляд потухший, клоками шерсть, он еле волочил лапы, и бежать от него не хотелось, только коснуться, провести пальцами по загривку. А сзади другой… его глаза сверкали демоническим блеском, поза говорила о том, что он будет атаковать, он готов порвать, сожрать, уничтожить всех на своем пути.

И этот второй с каждым мигом приближался к первому, желая вцепиться тому в горло, с упоением глядя позже, как тот будет истекать кровью.

Вскочив от страха, я принялась тереть лицо ладонями, чтобы хоть немного прийти в себя. За окном фонариком светила луна, ее яркий свет попадал на стены комнаты Ника, не позволяя мебели утонуть к темноте.

Сердце колотилось безумно в груди, казалось, что его стук слышал весь лес.

Я вновь взглянула на свою метку… она еще мерцала переливами, а где-то завыл волк.

И вопреки здравому смыслу, я подошла к окну. Аккуратно отодвинула занавеску до конца, распахнув створку. Свежий воздух ударил в лицо, заставляя окончательно проснуться.

Зачем-то оглянулась на дверь, прислушиваясь к убаюкивающей тишине.

– Не будь дурой, Лоранс, – прошептала, уже зная, что я это должна сделать.

Но ноги несли, отчего-то этот вой… он был для меня словно, каким-то сигналом, знаком, чтобы я увидела больше.

Я с легкостью спустилась вниз. Виноградная лоза оказалась толстой и крепкой. Немного ободрала ладони, но это мелочи.

Идти по хвое было приятно, я не чувствовала ни холода, ни беспокойства. Просто шла, точно зная, мне туда надо!

Ветви, иногда попадавшиеся, трещали слегка под ногами, а луна освещала путь, она гнала меня. Мой слух обострился еще сильнее.

Шелест листвы на кустарниках, где-то пробежала мышь, шорох крыльев диких птиц… это создавало поразительную атмосферу, и я в ней не была лишней деталью пазла.

Вдалеке послышался шум воды, я ускорила шаг, подтягивая подол сорочки вверх. А потом голоса… я уверена была, что слышала человеческие голоса.

Затаилась, не решаясь делать шаг, но невидимая сила толкала в спину.

Слева был ручей или что-то такое. Влага смешивалась с ароматами редких трав, что были под ногами, кружа голову. И воздух казался кристальным здесь.

– Ты же знаешь, что это опасно. Зачем ты сюда приходишь? – услышала я.

– Потому что не могу без тебя, – мужчина говорил тихо, но напористо.

– Нам не позволят быть вместе, пожалуйста, уходи! – я приподнялась на носочки, желая взглянуть.

Кажется, обычные влюбленные. Ничего себе, куда забрели все же!

И подслушивать я не хотела, но и двигаться дальше побаивалась, потому что, скорее всего, меня бы услышали.

– Кто не позволит? Твои правила? Семья или вот эта родня? – спрашивал он настойчиво, желая услышать ответ.

Я покачала головой, будто заранее зная, что девушка должна сказать.

– Это запрещено. Я не хочу, чтобы ты пострадал! А ты пострадаешь, пойми, пожалуйста, услышь меня… Мне тоже тяжело, но!

– Брось, да что мне будет? – усмехнулся незнакомец, а я готова была сказать, что напрасно он пренебрегал ее словами. – Сожгут на костре? Мы не в средневековье все-таки!