— Не уверен. Думаю, они не надеялись попасть в нас, когда запускали ту торпеду. Им сошёл бы любой корабль Союза, потому что любой корабль намного менее защищён, чем «Пегас». Такой корабль, вернувшись на одну из баз, запустил бы вирус в общие системы и в любом случае добрался бы до «Пегаса». Сложно предположить, какие у нас шансы.

Нина удивлённо встретила его взгляд.

— Ты поражаешь меня, Антон Чехов. А где же меланхолия по поводу поломки Мари? Где печаль и страдания? Она же твой друг.

— Она наш друг, — спокойно ответил он, — но сейчас не время распускать сопли. Я верю в Мари, но ещё больше я верю в нас с тобой, и в первую очередь я бы хотел, чтобы выжила ты. Мари можно починить, а человеческую жизнь — нет.

Нина ничего не ответила, только улыбнулась и снова посмотрела в монитор. Впервые за всё время она вспомнила их ночь, его руки, поцелуи и почувствовала жгучее смущение — не совершила ли она ошибку? Не получится ли так, что, когда или если они выживут, Антон вернётся к прежней жизни, и вся его нежность окажется лишь пустым мимолётным желанием ей обладать?

Антон ничего не заметил, он подошёл к монитору, активировал вызов и уже через несколько минут объяснял Октавии Асмирату зачем «Пегасу» личный техник и где его найти.

Под защитным куполом Обсерватории Флёрсарин стояла бескрайняя тишина. На одной из верхних террас ажурного белого строения расположилась смотровая площадка, цветы примулы росли и здесь, мерцая призрачным серебряным сиянием — любой, поднявшийся сюда, становился наблюдателем удивительных видов, какие могут быть только в далёком космосе, за пределами человеческого восприятия. Раскинувшаяся космическая бездна накрывала поле цветущих примул с силуэтом Луча Возрождения, до самой белой линии защитного поля не было никого, и складывалось полное ощущение, что это нереалистичный сон или плод воображения, призванный создать иллюзию чего-то прекрасного. Ричард думал об этом, стоя на краю террасы, ещё не до конца осознавая, как именно и почему оказался здесь, но уже ясно ощущая лёгкость и свободу, которую не испытывал с самого детства. Маргарита стояла в нескольких шагах позади него и смотрела вдаль, мысли её были обращены к Лару, который всё ещё проходил процесс восстановления.

Их фигуры в белых комбинезонах, созданных Флёрсарин, выглядели как команда какого-нибудь элитного крейсера, но всё, что у них на самом деле было сейчас — это поле примул, космическая бездна и полная неопределённость. Что ждало их впереди? Трибунал? Казнь? Бесконечное бегство? Или искупление?

— Нужно двигаться дальше, оставить прошлое в прошлом, — произнесла Марго.

— Легко сказать, — вздохнул Ричард. — Не ты пыталась убить собственного друга, не ты стала причиной смерти вышестоящих офицеров и не ты шантажировала женщину, которая тебе нравится! — высказался Ричард, но тут же обернулся и виновато посмотрел на неё. — Прости.

Марго качнула головой — заколка с её прилично отросших волос слетела от этого движение, и кудри рассыпались по плечам.

— Я же сказала, — Марго подобрала заколку и стала собирать волосы обратно, — всё в прошлом. Я не ревную, даже благодарна, потому что, быть может, настоящее чувство к ней и помогло тебе выжить, помогло дотянуть до… — она не договорила. На краю террасы материализовалась тёмная фигура и пошла к ним, собирая на полы чёрного плаща серебристый свет с примул.

— Господа, — Мейксанейро принял человеческий облик, повёл рукой в сторону, и прямо перед ним выросло три больших цветка примулы, похожие на те, на которых, казалось бы, совсем недавно сидели Марго и Нина подле спящего Ричарда, — присядем.

Маргарита и Ричард беспрекословно подчинились.

— Полагаю, вы хотите уйти? — продолжил Мейксанейро, выдержав длинную паузу. — Звёздные пути ваших судеб идут дальше.

Ричард молча разглядывал его: ему ещё непривычно было видеть это существо так близко, в ситуации больше личных, чем деловых переговоров. Мейксанейро, кажется, это понимал.

— Все договорённости выполнены, — произнесла Марго, — с обоих сторон. Нам следует уйти, вечно жить здесь мы не сможем, но как… как мы уйдём, если портал для Нины был последним, что вы смогли.

Ричард бросил короткий удивлённый взгляд на Марго, Мейксанейро усмехнулся.

— Сила этого места в том, что мы можем восстанавливаться неограниченное число раз, но, если выйдем за его пределы и пострадаем там, не сможем даже переродиться. Для этого нужен цветок.

— И Лар тоже? — спросила Марго и тут же отвела взгляд, испугавшись, что показала свои эмоции. — Принц Ларсион, — исправилась она.

В глазах Мейксанейро мелькнул лукавый огонёк, и исчез. Он снял капюшон.

— Нет, недостаток моего брата одновременно и его достоинство. Стабилизировать его сущность могу только я… и моя мать, но её, к сожалению, давно забрали звёзды. В былые времена он выходил за пределы этого места с ней, сейчас же… — он задумался, подбирая слова, — я не тот, кто сможет ходить за ним повсюду и стабилизировать его природу. Сейчас Ларсион снова стабилен, вернулся к своей сути, но ни я, ни он неспособны открыть портал в ближайшее время, и уж тем более вряд ли способны открыть его для двоих. Однако… — он поднял руку в просьбе дослушать, когда Марго уже открыла рот, собираясь задавать вопросы, — мы всё же сможем вас отпустить…

— Как? Другие Флёрсарин способны покидать это место? — перебил его Ричард, опередив в этом Марго.

— Нет, — Мейксанейро встал, прошёл к краю террасы и остановился к ним спиной, сцепляя руки позади так, что плащ его сложился красивыми волнами. — Мы восстановили корабль, на котором вы доставили королеву. На один полёт отсюда в любую заданную точку его хватит, но у нас есть одно обязательное условие, — он снова обернулся и в упор посмотрел на Маргариту, так что у неё по спине пробежали мурашки и сделалось страшно. — Мне нужно, чтобы вы взяли с собой Ларсиона. Он стал частью семьи, и отныне только в его силах отправиться по следам Хранителя и забрать древние знания, которая королева Са-О-Ри где-то оставила для нас.

Марго прерывисто вздохнула.

— Он отправится за Ниной и Антоном? Но ведь вы сами только что сказали, что не будете ходить за ним. Как же ему тогда себя защищать? Возлагая на его человеческую природу всю надежду, вы лишаете его половины возможности, половины его души, если на то пошло! И к тому же это опасно! У вас самого больше шансов достичь успеха в этом деле, чем у Лара. Пилотов «Пегаса», особенно Чехова, всё время окружает смерть, какие-то нелепые события и случайности… Лар погибнет! Неужели вам его не жаль?

— Жалось? — Мейксанейро сказал это слово, будто перекатывал его на языке, пробовал на вкус. — Найти воспоминания королевы — мой долг, долг Ларсиона — исполнить мои приказы. Я действующий правитель, и мне решать, кто именно и когда сделает необходимое для спасения нашего народа. Ларсион знает космос, галактики, он многое может в своём человеческом воплощении… Это вы недооцениваете свою природу, это вы мните себя самыми слабыми в галактике. Уверяю вас, Маргарита, это совсем не так.

Марго сжала кулаки.

— Но он…

— Он, — повысил голос Мейксанейро совершенно по-человечески, — сделает то, что должен. Я дал вам всё, что вы просили, и чувства к полукровке, в особенности к принцу Флёрсарин, неуместны и опасны для вас!

Ричард сидел замершей статуей, не совсем понимая, о чём они говорят, и что произошло с его Маргаритой, которая осмелела настолько, что способна кричать и спорить с одним из сильнейших существ известной вселенной. В целом, ситуация была ему ясна, но в конкретных деталях хотелось бы знать больше. Ричард не стал вмешиваться, но и упускать информацию, намеренно отказываясь слушать, было бы глупо. И он слушал очень внимательно.

— Но ваша королева и человек… — начала было Марго, и тут же замолчала, резко выпрямившись, когда Мейксанейро, обратившись тёмным туманом, переместился прямо к ней и приблизился к её лицу.

— Королева имела право поступать, как угодно. У Ларсиона, — он сделал шаг назад, — этого права нет. Оставьте его!