С бойца удалось частично снять доспехи, лишив его шлема и смертоносных клешней. Все мигающие до этого приборы тоже были повреждены, на их месте торчали какие-то нити и мелкие обломки непонятного материала — твердого и хрупкого одновременно. Все конечности в дополнение к обычным веревкам опутали еще и магические светящиеся нити. Кажется, они должны были подать сигнал, если человек попытается встать или что-то сделать.

Я внимательно смотрел на опущенную светловолосую голову. Уши были немного похожи на наши, только короткие и округлые, волосы на вид — чистые и довольно мягкие. Кожа тоже светлая, даже бледная, будто он практически никогда не был на солнце. А вот на шее мой взгляд притянули странные черные углубления и отверстия. Кажется, в них блестел металл. Внимательнее присмотревшись, подобный блеск я заметил еще и вокруг левого глаза. Они вживляли что-то в свое тело? Брр… И выглядит, и звучит это довольно мерзко.

Пока занимался разглядыванием, человек вздрогнул и поднял голову, уставившись прямо на меня. Я был прав, вместо левой глазницы у него было какое-то устройство, сейчас тоже поврежденное, судя по осколкам прозрачного стекла. А вот правый глаз оказался ясным, голубым. И в нем не выражалось ничего, какое-то тупое равнодушие, будто он смотрит на мелкую назойливую букашку, которую можно раздавить сапогом или пройти мимо — ничего не изменится.

Полог палатки качнулся, впуская внутрь прохладный весенний сквозняк и разгоняя тяжелый застоявшийся воздух. На пороге стоял учитель Светлен. Выглядел он изнуренным: дорожная мантия покрылась слоем серой пыли, светлые волосы растрепались, под глазами залегли глубокие тени. Но едва его взгляд скользнул по мне, строгое лицо наставника дрогнуло и осветилось теплой улыбкой.

— Живой, Пчелка, — негромко, но с огромным облегчением выдохнул менталист, быстро сокращая расстояние между нами.

Он положил узкую ладонь мне на плечо и слегка прижал к себе, успокаивая. От этого простого жеста, от знакомого запаха сушеной мяты и черничного чая, исходящего от его одежды, внутри у меня наконец улегся тот удушливый ком, что мешал дышать в последние дни.

— Живой, учитель, — прошептал я, чувствуя, как глупая влага подступает к глазам. — Только пчелы… мои пчелы…

— Мы вырастим новые семьи, маленький Рой, — мягко пообещал он, легонько потрепав меня по затылку. — Главное, что ты уцелел.

Светлен повернулся к пленнику. Тот продолжал сидеть неподвижно, но его голубой глаз теперь сощурился, отслеживая каждое движение вошедшего эльфа. Учитель сделал шаг вперед, внимательно всматриваясь в бледное лицо чужака, и долго молчал, словно читал невидимую книгу, написанную на чужом лице, а затем тихо вздохнул:

— Напоите его. Мы же не бездушные.

Я растерянно оглянулся. У входа, придерживая тяжелый полог, замер огромный Боромир, вызвавшийся стоять в карауле. Одно его плечо было туго забинтовано и распространяло вокруг резкий запах целебных трав — последствие атаки человеческого солдата в последнем бою. Услышав слова менталиста, он озадаченно поскреб когтистой лапой затылок, отчего его круглые уши забавно прижались к макушке.

— Э-э… мастер Светлен, вы уверены? — пробасил верзила, косясь на пленного с явным подозрением. — Эта тварь, когда ее волокли сюда, зубами пыталась вцепиться в сапог Брумгара. Мало ли, какая у них там зараза в слюне. Вдруг укусит?

— Не укусит, — успокаивающе улыбнулся Светлен. — Он связан крепко, да и силами истощен. Принеси воды, Боромир.

Зверолюд шумно вздохнул, ушел на мгновение и вернулся с увесистой глиняной кружкой, до краев наполненной ключевой водой. Его приближение к пленнику выглядело чрезвычайно комично. Великан, способный одним ударом лапы свалить молодого кабана, подкрадывался к связанному человеку мелкими, осторожными шажками, словно перед ним лежал спящий дракон. Боромир вытянул руку с кружкой на максимальную длину, а сам изогнулся всем телом назад, держа лицо как можно дальше от чужака. Свободную левую лапу с полувыпущенными когтями он держал наготове, собираясь защищаться в случае внезапного нападения.

— Тихо, тихо, пришелец… — вполголоса, наставительно ворчал бурошкур. — Без глупостей мне тут. Я просто даю попить. Попробуешь цапнуть — пришибу случайно, понял?

Пленник замер. Его единственный голубой глаз уставился на протянутую посуду, а затем медленно переместился на лицо Боромира. За ледяной маской тупого равнодушия на долю секунды проступило глубочайшее изумление. Человек явно ожидал от захвативших его существ чего угодно: допроса с пристрастием, ударов, издевательств, — но только не заботы о своей жажде. В его взгляде вспыхнуло острое недоверие, он замер, выжидая подвоха и не решаясь потянуться к воде.

— Ну же, пей, пока я добрый, — поторопил Боромир, осторожно придвигая край кружки к его губам, но по-прежнему держась на безопасном расстоянии.

Человек помедлил, шумно втянул воздух носом, а затем прильнул к глиняному краю. Он пил жадно, захлебываясь и дергая кадыком, а вода струйками текла по его подбородку, пачкая бледную шею возле металлических гнезд. Боромир при этом едва заметно вздрагивал при каждом глотке чужака, готовый в любую секунду отпрянуть назад.

Когда кружка опустела, человек откинул голову, тяжело дыша. На мгновение в его уцелевшем глазу промелькнуло что-то похожее на признательность, но маска безразличия тут же вернулась на место. И все же прежней уверенности в его взгляде уже не было.

— Первый человек за сотни лет, — задумчиво произнес Светлен и удобно сел на циновку в углу. — Мне нужно подготовиться. Элранд, собери ваш Совет через пару часов. Посмотрим, что скрывает его разум.

И спокойно закрыл глаза, не обращая внимания на сверлящего его взглядом пленника. Кажется, тот начал что-то понимать о моем учителе. Что же, для него это все равно ничего не изменит — нам нужна информация из его головы.

Не смотря на собравшуюся толпу, в палатке все так же царила тяжелая тишина. Все командиры напряженно следили за Светленом, когда тот спокойно поднялся, взял табурет и уселся напротив человека. Пара магов поддержки, не проронив ни звука, возвели вокруг него защитный барьер, что было необходимо для безопасности лагеря: если вдруг что-то пойдет не так, ментальным откатом может накрыть всех в достаточно большом радиусе. А мы не в том положении, чтобы вредить своей же армии.

Глаза расслабленного Светлена подернулись золотистой дымкой, а затем он положил узкую ладонь на лоб пленного. Тот судорожно дернулся, его явно напугали непонятные действия сидящего напротив существа, но магические путы держали крепко. Так что учитель лишь подался вперед, устанавливая связь, и замер.

Прошла напряженная минута. Светлен вздрогнул всем телом, но руку не отнял, продолжая сеанс считывания сознания. Кто-то нервно застучал ногой по полу — кажется, Брумгар. На него тут же со всех сторон зашикали, и непоседливый гном обиженно запустил пальцы в свою бороду, путая косички.

Спустя еще несколько минут лицо Светлена побледнело. Он убрал руку от пленника и как-то поспешно встал и сделал шаг в сторону, тяжело дыша. Его подхватил под руку Ветролесь, заметив, что учитель заметно пошатнулся. Старший гоблин, подскочив, протянул фляжку с водой, чем заслужил слабую улыбку и благодарный кивок.

— Ну, что ты увидел? — нетерпение Торнваля читалось на его лице. И Гриме, который вопросительно угукнул и хлопнул крыльями.

Светлен снова сел на свою циновку, напился воды и с облегчением вздохнул. Затем поднял взгляд, медленно обводя им всех собравшихся здесь.

— Это так… Сложно и странно. Я лучше покажу вам.

Он утер со лба выступившую испарину и медленно поднял руки. Его тонкие пальцы начали ткать в воздухе тончайшую, едва различимую сеть из серебристых и золотых нитей маны.

Я тут же почувствовал, как в висках закололо тысячей мелких иголочек. В голове зашумело, а на языке явственно проступил прохладный привкус сушеной мяты — неизменный след ментального вмешательства учителя. Вокруг замерли командиры. Торнваль напрягся, подавшись вперед, а филин на его плече недовольно нахохлился, уставившись круглыми желтыми глазами в пустоту.