От последних слов Бурошкуры опасливо переглянулись и подвинулись так, чтобы оказаться у меня за спиной. Охраннички, тоже мне!

— Милости прошу к нашему шалашу, — продолжил ухмыляться во всю пасть Рагнар и сам неспешно пошел по направлению к большому костру. На огне уже кипел котелок, источающий умопомрачительные запахи горячей мясной похлебки, похоже, приправленной пряными травами и кореньями. Нам же ничего не оставалось, как последовать за ним и рассесться по расставленным вокруг чурбакам, явно нарезанных из поваленных старых деревьев.

Вечер опустился на поляну. Тихо шумящий рядом лес укрывал нас с трех сторон мягко, как толстый меховой плащ, и костер потрескивал так, будто рассказывал истории сам по себе. Рагнар Серый Клык сидел на почетном бревне у огня. Здоровенный, мохнатый, серьезный и одновременно удивительно домашний, как вязаный коврик, который внезапно насмешливо зарычал.

Мне досталось почетное место по правую руку от него. По левую примостился прискакавший Тирри со своими вездесущими длинными ушами и хитрыми глазищами. Рядом со мной устроился Ардаль, которому было дико интересно все происходящее. А напротив присели медвежьи брат с сестрой, притихшие, особенно Боромир. Здоровяк то и дело посматривал на меня виноватыми глазами, будто нашкодивший щенок. Я бы даже умилился, да не успел, Рагнар снова слово взял, ехидно оскалившись всей волчьей пастью.

— Ну что, друзья эльфы, — хмыкнул, параллельно снимая крышку с аппетитно булькающего котелка. — Поговорим о тренировке. Давненько мы так не веселились.

Повинуясь мимолетному жесту своего командира, Хельга споро достала несколько светлых деревянных мисок и принялась заполнять их ароматным рагу. Я невольно сглотнул слюну, а Ардаль тем временем кашлянул и возмутился:

— Веселились? — спросил он. — На меня напрыгнули трое волков, двое кабанов и один Боромир!

— Но это же была часть тренировки! — Жалобно прорычал Боромир. — Никто тогда не сказал, кого можно кусать, а кого нельзя!

— Похоже, теперь надо повесить на Ардаля плакат «Этого мага не кусать!», — весело хмыкнул я, с благодарным кивком поданную мне тарелку с ложкой.

Наконец-то смог расслабиться и выдохнуть. Атмосфера, несмотря на вечернюю прохладу, здесь царила теплая, уютная, будто укутывала в теплый пушистый мех. А день выдался и правда тяжелым. Слишком много воплей вроде «Ааа, на нас бежит кабан!» было сегодня в эфире пчелиного разума. Волчара тем временем почтительно склонил голову по направлению к Ардалю:

— А ты, Ноктион, сегодня выдал такое, что мои молодые волчата до сих пор обсуждают.

— Я просто… Помог земле помочь мне и закрыть отряд от нападения, — друг смутился от похвалы, однако гордо вскинул подбородок. — Род Ноктион уже много поколений совершенствует связь с энергией земли, доводя ее до абсолютного мастерства.

— Земля тебя слушает, — одобрительно кивнул Рагнар. — Я видел, как ты поднял валун, будто тот был шариком из теста. И как твой отряд выбрался из капкана благодаря поддержке магии земли. Это было достойно уважения.

— Еще бы меня не отшвырнули потом в плотоядные кусты! — хохотнул друг, вспоминая свой полет. — Спасибо Фаэльдрину, он успел их отговорить превращать меня в компост…

Хельга от души хлопнула Ардаля ладонью по спине. Дружелюбно, но так, что тот качнулся вперед, едва удержав в руках миску с рагу.

— Хороший маг, прочный. Земляной. Мы уважаем таких.

— Теперь смело можешь называть себя почетным медведем!

Рагнар продолжил зубоскалить, не забывая уминать свою порцию, уже вторую. Вот проныра!

Ардаль с волчарой продолжали вспоминать интересные моменты прошедшего дня, а я только сейчас обратил внимание, что Тирри не участвовал в общем разговоре, жевал что-то явно овощное — ну конечно, он же заяц — и снова грел свои длинные уши, выглядывая нечто в глубине темного леса неподалеку.

Неужели там что-то происходит? Пока наблюдал за разведчиком и тоже пытался что-нибудь высмотреть в кромешной тьме, царящей среди деревьев, решился таки попробовать то, чем нас угощали. И чуть с ложкой не проглотил — так это было вкусно!

Глядя на то, как я с аппетитом уминаю исходящую ароматным паром еду, Хельга довольно заулыбалась, а Боромир подсунул мне еще одну плошку, вокруг которой разливался сладко-травяной запах:

— Вот, господин, попробуйте, этот папоротник в меду… — Я кинул на него недоверчивый взгляд и вздернул бровь, на что он замахал руками, грозя зацепить котелок. — Из нашего меда, зверолюдского, нашими бортниками собран!

— Сядь, орясина ты дубовая… — вздохнула его сестра, оттеснив непутевого Боромира от костра и подкладывая нам самые вкусные кусочки. — Но угощение и правда попробуйте, Элранд, укрепляет дух и тело, радует вкусом, дарит сладкие сны…

И глазищами своими в мою сторону стрельнула, а мне как щеки кипятком ошпарило — что творит эта девица? Ардаль незаметно ткнул меня локтем в бок, подначивая, и собирался явно что-то ляпнуть, но всех отвлек незаметно скользнувший из темноты мастер Ветролесь. По воздуху долетел, не иначе.

— Я вижу, вечер идет успешно, — сказал он, опускаясь на свободное бревно. Ветер заботливо подул, чтобы оно перестало качаться под ним.

— Да, — гордо ответил Рагнар. — Мы обсуждаем, как твои воспитанники сегодня заблудились в ровном лесу.

— Это был боевой туман, — поднял палец Ветролесь.

— Это была роса, — тихо подсказал я, не удержавшись.

— Ты хочешь испортить мою профессиональную репутацию? — вздохнул наставник, одарив меня укоризненным взглядом. Пчела, что сидела на моем плече, неся дозор, затрещала крыльями.

— Она говорит, что репутации уже ничего не грозит, — пришлось перевести, и ехидную улыбку мне скрыть не удалось.

Зверолюды дружно заржали — смех у них был похож на перебор кувалд по пустым бочкам, но веселье снимало последнюю напряженность, оставляя лишь удовлетворенную усталость.

Костер потрескивал, разнося свет по поляне, тихая болтовня то и дело перемежалась громким смехом и звуком хлопков — по коленям, по плечам и спинам соседей. Мне было по-настоящему весело и уютно, впервые за то время, как мы покинули академию.

Боромир, все еще виновато посматривая на меня, робко спросил у сестры:

— А можно, я завтра на тренировку пойду с господином?

— Можно, — сказала Хельга. — Если Элранд разрешит.

Все взгляды повернулись ко мне, а я в свою очередь тяжело вздохнул.

— Раз уж вы у меня на службе, Боромир… идите. Только, пожалуйста… — я посмотрел на медвежьего громилу долгим взглядом. — Не трогайте больше мои ульи.

Боромир на это клятвенно прижал лапу к груди.

— Обещаю! — Пауза и быстрый взгляд в сторону. — Ну… почти…

Хельга смачно хлопнула ему по голове, отчего все снова засмеялись.

И этот вечер стал первым настоящим моментом, когда союз между эльфами и зверолюдами начал выглядеть не только возможным, но и семейным.

Командир Торнваль, наконец-то закончив с делами и оставшись вдали от подчиненных, устало опустился на бревно у выхода из лагеря. На плечо тут же перелетело его пернатое несчастье — филин Грим, взъерошенный, хмурый и очень недовольный всем, что дышит.

— Ну что, Грим, день прошел. Никто не умер… Хотя шансы были.

В ночном сумраке сверкнули желтые глаза и заворчал скрипучий голос, немного глухой, будто из дупла векового дуба:

— Никто не умер по недоразумению. У всех был отличный потенциал. Особенно тот огневик… как его… Кайлон. Я думал, его собственные сапоги загорятся раньше, чем лес.

— Не загорелись же.

Филин поежился и взмахнул крыльями, взъерошив темную шевелюру своего хозяина.

— Потому что Хельга Бурошкур потоптала его, как спелую ягоду. И даже извинилась! Чудо доброты. Или давления лапы.

Торнваль усмехнулся и ненадолго замолчал, погрузившись в свои мысли, но потом все же продолжил:

— С этим духом леса… Ветролесь, конечно, как всегда, появился вовремя. Быстро, конечно, но не быстрее меня.