То, что еще недавно было слабой белой крысой, теперь размером не уступало матерому гроксу. Гора мускулов, клыков и ярости, которая прямо сейчас дрыхла, свернувшись клубочком у ног Канана, греясь у костра.

Орк задумчиво посмотрел на своего компаньона. Осторожно протянул огромную зеленую лапищу и положил ее на белую шкуру. Ощущение было непривычным, но… правильным. Он начал почесывать монстра, и даже хрипло усмехнулся, когда спящий Белый начал непроизвольно дрыгать задней лапой от удовольствия. Кто бы мог подумать, что он будет называть товарищем тварь, которую в прошлой жизни без раздумий нашпиговал бы болтерными снарядами.

Дни шли, их тандем становился идеальным. С каждой охотой сквиг становился всё массивнее. Канан уже начал прикидывать, что если Белый вымахает до размеров тех тварей, которых он помнил по полям сражений, им придется валить дичь целыми стадами. И вот, спустя несколько недель изоляции, они наконец-то наткнулись на первых сородичей. И эта встреча стала полнейшим пиздецом.

Ужасающий грохот вырвал обоих из сна. Звук был надрывным, режущим уши — так воет двигатель, собранный из шлакоблоков и ржавых труб, который вот-вот взорвется, но почему-то продолжает ехать. Белый в панике вскочил — он никогда не слышал такого дерьма. А вот Канан этот звук знал. И от этого ему стало по-настоящему не по себе. Этот скрежет и рев преследовал его в ночных кошмарах. Это были моторы Культа Скорости.

Они вылетели из ниоткуда — Маньяки Скорости на своих драндулетах. Три мотоцикла и два багги, выкрашенные в вырвиглазный красный цвет («Шоб быстрее ехало!»). Они и не думали скрываться, наоборот, ревели моторами так, чтобы вся округа знала: они здесь.

Один из наездников заметил их. Заметил дикого, примитивного орка в грязных шкурах… а рядом с ним — Матерь Божья! — белого сквига.

Любой зеленожопый знает: мясо белого сквига — это ебаный деликатес. Орочья гурме-кулинария высшего пилотажа. Орки готовы были развязать войну и положить тысячи бойцов ради одного укуса этой редкости. А тут стоял экземпляр размером с носорога! Водила заорал остальным, и тачки заложили такой дикий вираж, что едва не перевернулись. Взвизгнув лысыми покрышками по лесному мху, они ринулись к добыче.

Байкеры лавировали между деревьями с нереальной для орков грацией. Канан даже моргнуть не успел, как на одном из багги застрочил крупнокалиберный пулемет. Если бы не густые стволы деревьев, бывший Астартес превратился бы в дуршлаг еще до того, как успел нырнуть в укрытие. Канан был в безопасности. А вот Белый — нет.

Машины мгновенно взяли белого гиганта в кольцо, отрезав его от орка. Сквиг метался, оглушенный ревом моторов, не понимая, на кого бросаться. Канан рванул было на помощь, но высунуться под перекрестный огонь из укрытия было бы тупым самоубийством. Вдруг с одного из багги со свистом вылетела тяжелая цепь с крюками. Она обвилась вокруг задних лап Белого. Машина рванула с места, повалив огромного сквига на землю и поволокла его по грязи и корням.

Белый издал душераздирающий вопль, полный боли и ужаса. Орки в машинах радостно гоготали, улюлюкая и наслаждаясь процессом. И так же быстро, как появились, Маньяки Скорости растворились в лесу, оставив после себя лишь облако вонючего выхлопа и глубокие колеи в земле.

— НЕ-Е-ЕТ! — взревел Канан.

Этот крик мог бы разорвать саму ткань реальности, но слышать его было уже некому. Орки-байкеры умчались, и лишь затихающий рев их моторов эхом отдавался в джунглях.

Канан сорвался с места. Он бежал так, как не бегал никогда в жизни. Он не думал. Ему не нужно было думать. У него была только одна цель — догнать их, и каждый мускул его нового, чудовищно сильного тела был подчинен этой задаче.

Он не знал, как долго он гнал по следу, но гул гребаных моторов не стихал. Джунгли начали редеть, и вскоре перед ним снова раскинулись раскаленные пески пустыни. Кто знает, в скольких километрах от места своего перерождения он оказался.

Но сейчас это не имело значения. На горизонте, прямо из песков, вырастала колоссальная орочья крепость, собранная из ржавого металлолома. И именно в ее массивные ворота в этот момент въезжали ублюдки, волоча за собой избитого, окровавленного Белого.

«Оркомудни. Вы захлебнетесь каждой каплей своей крови».

Слова Канана прозвучали как абсолютный, не подлежащий отмене приговор. Он сам того не ведая, привлек внимание одного конкретного бога в Имматериуме. Назревала грандиозная бойня, и сверхъестественные глаза с интересом уставились на эту свалку металла и песка.

Только конченый дегенерат мог осмелиться разозлить того, кто нес в себе искру Хаоса. И пусть боги милуют души этих идиотов. Потому что Канан их точно не пощадит.

Видеть, как Белого, закованного в толстые, ржавые цепи, безжалостно волокут по раскаленному песку вовнутрь крепости — от этого у него в венах буквально закипела кровь. Канан был настолько взбешен, что его тело, казалось, двигалось само по себе, опережая любые рациональные мысли.

Хотя…

Палка. Еда. Бить. Получать. Пизды. Больно. Не больно. Бить. Крушить. Пиздить. Ломать. Бить. УБИВАТЬ!

В такой ежедневной мантре тяжело разыскать рациональность. Но Канан очень пытался, ведомый прошлым.

Его тяжелые шаги впечатывались в обжигающий песок, но жар, лизавший зеленые ступни, был ничтожен по сравнению с тем жгучим чувством, что сдавило его массивную грудь. С того самого момента, как Канан стал Космодесантником, он никогда ни к кому не привязывался. Кодекс ордена строжайше запрещал это. Воины Астартес не имели права на подобные слабости, они были оружием, а оружие не умеет любить. Поэтому сейчас он даже не мог точно идентифицировать то, что чувствовал к Белому. Он видел в нём боевого товарища, верного брата по оружию, а не просто забавного питомца. Это был тот самый уродливый, зубастый младший брат, которого у него никогда не было.

Внезапно из его глотки вырвался странный звук — нечто среднее между бульканьем и рокотом: — Гр-р-р-рх…

Канан моргнул, на секунду сбитый с толку — как это так? Почему он не может контролировать свою ярость, хотя бы не вопя при этом?

Двое зеленожопых, охранявших вход в этот импровизированный форт, с любопытством уставились на странный силуэт, искажаемый маревом пустыни. Солнце слепило глаза, но когда они наконец разглядели, кто к ним приближается, оба разразились издевательским гоготом, бряцая своим ржавым оружием.

Что это за умора? Орк, напяливший на себя какие-то грязные шкуры? Никакой цивилизации! То ли дело они — обвешанные кривыми кусками металла, гордо именуемыми «броней». Да еще и… погодите, это что, волосы?! Какая-то варповская ошибка природы, а не орк! Позорище. Грех не поржать над таким придурком. Хоть какое-то развлечение в этот скучный, душный день.

— Хар-хар-хар! Эй, Уг, зырь-ка сюды! — прохрюкал первый охранник, тыча в Канана грязным пальцем. — Эт шо за уродливый гит приперся?

— Моя не знать, Грук! — заржал второй, вытирая сопли рукавом. — Ты на башку его тупую глянь! Небось снотлинг-переросток, у которого дохлый сквиг на макушке прилип! Хар-хар! Ну и уродство!

Два оркомудня продолжали ржать, абсолютно не отдупляя, с кем имеют дело. У Канана не было времени на эту дерьмодемоническую клоунаду. Его ноздри раздулись, вдыхая вонь перегара и немытых орочьих тел. Инстинкты зеленокожего внутри него взвыли. Канан скрипнул зубами, когда его губы сами собой растянулись в оскале, а с языка, помимо его воли, сорвались ломаные, грубые слова:

— Моя… вас… стукать… рвать…

Он мысленно выругался. Какого варпа?!

— Ой, зырь, кажись, придурок разозлился! — хмыкнул Грук. — Небось хочет нам пастукать… — начал было Уг.

Его слова захлебнулись кровью.

ХРУСЬ! Влажный, тошнотворный звук разрываемой плоти разорвал воздух. Когти Канана прошили толстую шею Грука насквозь. Бывший Астартес рванул руку на себя, и отрубленная башка орка с чавканьем отделилась от плеч.