В своей голове он увидел каждую из своих битв. Начиная с той, в которой он бесславно подох, и заканчивая тем днем, когда он впервые убил орка, став полноправным Космодесантником ордена Черных Храмовников. Это были хорошие воспоминания, он даже успел почувствовать гордость. Но потом всё покатилось в ебаный ад. Воспоминания о хирургических операциях на живую. Многочасовые сеансы глубокого психодоктринирования. Непрекращающиеся пытки, цель которых была одна — вбить в его голову нынешние идеалы. Всё это начало медленно крошить его разум на куски.

Неужели всё это было ложью? Неужели слепая преданность Императору — это просто программа, которую в него вшили? То, чего он сам никогда не выбирал? Воспоминания продолжали рвать его психику, а Слаанеш откровенно текла от тех темных, болезненных эмоций, что бурлили сейчас в душе Астартес. Пока не наступил момент окончательного слома.

Странное воспоминание. От первого лица. Образ того, как он собственными руками обезглавливает мужчину и женщину. Чьи-то очень… знакомые лица. Неужели?.. Нет… Этого не может быть. Он отказывался в это верить. Следом всплыли другие кадры: эта же пара играет с ним, обнимает его. Укрывает его холодными, темными ночами на забытой Империумом планете.

Сомнений не оставалось. Те двое, которых он лично пустил в расход, были его родными родителями.

Он сделал это. Он видел это. Он почувствовал это. Это было испытание. Одно из многих чудовищных зверств, через которые ему пришлось пройти, чтобы стать Космодесантником. Это была не его воля. Пытки и промывка мозгов были настолько тотальными, что он уже давно перестал быть самим собой.

Слаанеш билась в экстазе на пике наслаждения, упиваясь негативными эмоциями, льющимися из десантника. По мере того как человек вспоминал правду, его разум затапливали ненависть, обида, ярость, жажда мести и неконтролируемая жажда крови. Канан был переполнен чувствами, каждую каплю которых Темный Принц смаковал всем своим существом.

В какой-то момент Слаанеш просто не смогла удерживать ментальную связь. Ей пришлось отпустить голову Канана, чтобы удержаться на ногах — ее тело содрогалось в конвульсиях от извращенного удовольствия. Космодесантник рухнул на колени на несуществующий пол. Разгромленный. Эмоционально уничтоженный. Осознание правды окончательно и бесповоротно раскололо его рассудок.

Слаанеш начала исполнять изящный танец, кружась вокруг своей оси, словно балерина, порхая вокруг жалкого, сломленного Канана, который просто стоял на коленях, безвольно опустив руки и голову.

— Что такое, моя игрушечка? Слишком много эмоций для одного раза? — издевательски промурлыкала она.

Вскоре выражение лица божества Хаоса сменилось на скучающее. Она обожала заставлять жалкие души страдать, и чем сильнее была их боль, тем больше кайфа она ловила. Но пытать окончательно сломленную душу было уже не весело.

В глазах Канана не читалось абсолютно ничего. Ни боли, ни радости, ни тоски, ни ярости. Они были пустыми. Бездонными. Расколотая душа, не способная больше ничего чувствовать. Раздавленная собственной жизнью и ложью, которую он увидел за секунду. Но у Слаанеш были на него другие планы.

— Что случилось, мой маленький? — вновь надавила сущность Хаоса. — Неужели ты не понимаешь? — По какой-то странной причине этот комментарий заставил Канана поднять голову, будто его душа кричала, умоляя объяснить всё это безумие. — Неужели ты не видишь, как они тебя поимели? Что ты был для них просто инструментом? Мясной куклой, поклоняющейся богу, которого никогда не существовало?.. Или ты хочешь сказать, что это и было твоей волей?

Яд Слаанеш проникал в тело Канана через глаза и уши. Тихий, невидимый, но чертовски смертоносный яд. Яд, способный уничтожить любой разум и извратить любую волю. Яд, который, к удивлению многих, состоял лишь из слов и не имел ничего общего с магией Варпа.

— Скажи мне… моя игрушечка. Что ты хочешь сделать?

Канан молчал. Он не знал, что делать и что говорить. Да и имело ли это смысл? Он уже был мертв. Он уже убил тех, кто его любил. Он уже прошел по пути, который никогда не выбирал по собственной воле. И всё же, лишенный эмоций и здравого смысла, он открыл рот. Слова, сорвавшиеся с его губ, были не более чем непроизвольной реакцией изломанного разума на яд, заботливо влитый туда Богом Хаоса.

— Я… убью их всех… Я… убью их всех… Мир за миром… Орден за орденом… Я убью… самого… Императора…

Он сам этого не осознавал, но в его глазах больше не осталось ни единой капли человечности. Космодесантник перестал существовать. Осталась лишь пустая, зловещая оболочка, под стать тому самому божеству, что возвышалось над ним. На лице Слаанеш расцвела циничная улыбка, исказившая её прекрасные женские черты. Бог Хаоса испытывал сейчас совершенно иной вид наслаждения… холодный и бесконечно сладкий.

— Что ж, тогда позволь мне тебе помочь.

После этих слов, прозвучавших так же пусто, как сам Имматериум, Канана окутало облако фиолетовых миазмов. Он начал извиваться в агонии, хотя из его рта не вырвалось ни звука. В конце концов, сломленные души не кричат. И хотя внутри Варпа время и пространство не имели никакого значения, для Канана всё просто померкло и погрузилось в абсолютную тишину.

Он снова оказался в этом состоянии. Абсолютная пустота со всех сторон. Он ничего не чувствовал и ничего не осознавал. Но была одна существенная разница. Того умиротворяющего чувства кайфа, которое он испытывал до встречи с богиней Хаоса, больше не было. В голове было так же пусто, как в космическом вакууме. По крайней мере, первые секунд десять.

Его тело внезапно начало яростно скручивать, грудную клетку сдавило так, словно она вросла в позвоночник. Он задыхался. Ему срочно нужен был воздух. Он ничего не видел, но чувствовал, как его руки и ноги отчаянно бьются во все стороны, пытаясь найти выход из этой склизкой, темной тюрьмы. Он не знал, где находится, но понимал, что заперт в каком-то коконе, залитом густой вязкой жижей, которая сковывала любые движения.

Наконец, левой ногой он нащупал скользкую, но твердую точку опоры. Оттолкнувшись от нее со всей дури, он рванул вверх, отчаянно вытягивая руки в поисках воздуха. Он почувствовал, как пальцы с мерзким хрустом разрывают плотную, мясистую мембрану, пока не наткнулись на что-то сыпучее. К счастью, рывка хватило, чтобы прорваться сквозь поверхность, и его горящие легкие наконец-то сделали судорожный вдох.

Всё ещё задыхаясь и не чувствуя ног, он кое-как вытянул свое массивное тело из той ямы, в которой оказался. Он не понимал как, но его пальцы с невероятной силой впивались в твердую землю, пока он полз наружу. Отвратительная, густая слизь покрывала его с ног до головы, мешая двигаться. Но в конце концов он рухнул на песок и увидел над головой ослепительное, палящее солнце.

Сначала он был настолько измотан, что не мог даже пошевелиться, но силы постепенно возвращались. Спустя какое-то время он смог приподняться и оглядеться. Во все стороны простиралась бескрайняя пустыня. Жара стояла такая, что марево искажало горизонт.

Он опустил взгляд… и впал в тотальный ступор, уставившись на свое обнаженное, мускулистое тело, которое теперь было… абсолютно зеленым.

Внезапный вид собственных зеленых ног стал для него настоящим шоком. Настолько сильным, что он инстинктивно попятился, словно пытаясь сбежать от собственного тела. Он понятия не имел, какого варпа тут происходит, всё случилось слишком быстро. Никто, мать его, не удосужился объяснить ему правила!

Но все эти вопросы мигом испарились, когда в отчаянной попытке отползти подальше от самого себя его руки перестали чувствовать горячий песок.

Разум на секунду завис, глаза метнулись к небу, и только когда спина с глухим стуком впечаталась во что-то твердое, он осознал, что пизданулся в какую-то яму.

В голове гудело. Кажется, при падении он приложился затылком обо что-то твердое, и теперь шею ломило от тупой боли. С трудом разлепив веки, он увидел над собой слепящее солнце. Его лучи пробивались сквозь идеально круглое отверстие наверху, на краю которого… всё ещё маячили его собственные зеленые ступни.