Но обещания новой войны не заставили себя ждать. Уже на следующее утро орки были готовы к выступлению. Скорость их мобилизации была настолько абсурдной, что эльдары сочли это физически невозможным. Но никогда не недооценивайте орка, почуявшего хорошую драку. И всё же одного зеленокожего нигде не было видно.

Солнце только-только показалось над горизонтом. Канан шел по зеленым равнинам, укрывшим то самое поле боя, которое Атен III никогда не забудет. В нескольких километрах всё еще виднелось человеческое поселение — оно чудом уцелело, поскольку орки свято чтили приказ Каудильо не разрушать его. Да и пара-тройка стычек с юдишками всегда полезна для поддержания тонуса. Однако Канан шел в противоположную сторону. Строго на юг.

Его шаги привели его к удивительно спокойному месту. Зеленая трава, яркое утреннее солнце. Место, ставшее священным для зеленокожих, место, хранящее память о самых грандиозных дуэлях, которые они когда-либо видели. И прямо в центре этого умиротворения спиной к нему стоял огромный орк. Он смотрел на горизонт, а рядом с ним возвышалось нечто весьма специфическое.

— Смотрю, у тебя появился новый друг, — произнес Канан.

— Мой зеленокожий лорд… Не ждал тя тута, — глухо отозвался Курнет.

Канан никогда не считал Курнета сложной личностью. Орк был прямым как рельса, но, возможно, семь лет одиночества и груза ответственности что-то изменили в его голове. Огромный орк повернулся к своему повелителю. А прямо за его спиной ржавели останки уничтоженного Дредноута. Дредноута Черных Храмовников.

Канан не проронил ни слова. Он просто прошел мимо и сел на траву рядом с орком, оставив искореженный металл по другую сторону. Было жутко и одновременно завораживающе видеть, как ненасытная природа, порожденная орочьими спорами, пытается поглотить куски металла, оплетая их бесконечной сетью корней. Но даже сквозь эти заросли угадывалась суровая мощь машины, которой этот Дредноут когда-то был.

— Старый друг? — спросил Канан, нарушая тишину.

— Вроде того… Но он был крутым воякой… Семь лет моя не чувствовал такого азарта, как тада, когда мы с ним махались.

— Многое произошло… И мы потеряли уйму времени. Но теперь мы готовы начать всё заново.

— Как в старые добрые?

Канан не выдержал и хрипло рассмеялся. Смеяться в такой меланхоличной и сюрреалистичной обстановке было странно… Но он знал, что с этого момента всё станет только сложнее.

— Да, мой друг… Как в старые добрые.

Однако время шло не только для тех, кто остался на Атен III. Галактика претерпела колоссальные изменения, и миллионы душ вернулись в бесконечный цикл жизни и смерти.

Сейчас, наслаждаясь мимолетной передышкой, флот Второго Легиона позволил себе роскошь перевести дух после семи долгих лет непрерывной войны. Кампания в Нексусе Пария была жестокой и кровавой, но человечеству всё же удалось выстоять под натиском бесчисленных армий некронов. Справедливости ради стоит отметить, что главной причиной их победы стала разгоревшаяся гражданская война между Имотехом Повелителем Бурь и Безмолвным Царем. Но это нюанс, о котором в Империуме Человечества никто не знал.

Впрочем, победа есть победа. Мотивы и стечения обстоятельств — лишь гири, склоняющие чашу весов в сторону победителя. В конце концов, даже банальная удача — это тоже навык великого генерала.

Томоэ, примарх Второго Легиона, шла по коридорам своего флагмана — боевой баржи «Месть Крови». После бесконечных политических дрязг и гор просмотренных отчетов она наконец-то могла позволить себе просто спокойно пройтись там, где сновали лишь сервиторы и её самые преданные люди. Сбросив тяжелую силовую броню и груз военного командования, сейчас она была просто внушительной женщиной ростом два с половиной метра. Но она никак не ожидала наткнуться на кого-то здесь.

Примарх двигалась так бесшумно, что офицер, стоявший у огромного обзорного иллюминатора, даже не заметил её приближения. Его взгляд был устремлен в бесконечную пустоту космоса, а мысли витали так далеко, что он не услышал шагов исполинской воительницы.

— Эти годы были настоящим адом, — произнесла Томоэ.

— Примарх Томоэ… Прошу прощения, я не заметил вашего присутствия, — вздрогнул Харрус.

— Не беспокойтесь, комиссар. Немного отдохнуть от военной суеты никому не повредит.

Время меняет многое. Мы встречаем людей, которые приходят… и тех, кто уходит. Некоторые мелькают рядом лишь на секунду, и наша память даже не успевает зафиксировать их лица. Но другие врезаются в разум навечно… Даже если их лица всегда были скрыты под маской.

— Я лишь надеюсь, что те, кого мы оставили позади, обрели заслуженный покой, — тихо сказала Томоэ.

— Я… я тоже на это надеюсь, — ответил Харрус.

Невозможно было смотреть на комиссара и не испытывать к нему сочувствия. Особенно тем, кто знал его лучше других. Война в Нексусе Пария оставила на его теле новые шрамы, но не было ничего такого, с чем не справилась бы имперская медицина. Вот только боль в груди могло вылечить лишь время.

В руках комиссар держал весьма специфическую вещь. Противогаз… Маску, которую носили лишь те безумцы, что родились в тени отравленных небес. Маску солдата Корпуса Смерти Крига.

— Он был больше чем командир… Он был мне как отец… Несмотря на то, что мы были такими разными, — голос Харруса дрогнул.

— Где бы он ни был, я уверена, полковник Тайрон гордился бы тем, кем вы стали. Вы не просто идете по его стопам. Вы — часть его наследия. Как и все те мужчины и женщины Крига, что теперь следуют за вами.

Харрусу было сложно найти повод для радости в этот момент. Его рука опустилась в карман и извлекла на свет блестящую награду, которую ему вручили всего пару часов назад на пышной военной церемонии. Высший знак отличия за честь и мужество в бою. Звезду Оллания Пия.

Это была великая честь, но… какой ценой? Комиссару было абсолютно плевать на эту железку. Не раздумывая ни секунды, он швырнул её в ближайший утилизатор мусора, продолжая идти по коридору рядом с примархом.

— Он был бы очень горд вами, — мягко повторила Томоэ.

— Госпожа Томоэ… Это смущает, — пробормотал Харрус, когда гигантская примарх потрепала его по голове, как маленького ребенка.

Теперь Харрус с гордостью носил противогаз своего командира на груди, у самого сердца, как часть самого себя. Он не родился на Криге, но люди под его началом признали его своим. Теперь на его плечах лежал груз командования не только полками Астра Милитарум, но и целой дивизией Корпуса Смерти Крига. Те, кто когда-то отдавал свои жизни по приказу полковника Тайрона, теперь шли в бой за своим новым командиром. Достойным преемником того, кого они так уважали.

— Не соблаговолите ли объяснить, почему мы здесь находимся? — процедил Халет.

Голос эльдара сочился ядом и иронией. И его можно было понять: сидеть взаперти в ржавой железной клетке, подвешенной на десятиметровой высоте над песками гладиаторской арены — явно не предел его мечтаний о комфорте. К счастью — или к сожалению — он был не один такой.

— Вынуждена признать, это была далеко не лучшая из наших идей, — вздохнула Лит.

Два лидера аэльдари вместе с остатками своих отрядов болтались в металлических клетках, откуда открывался прекрасный, хоть и совершенно не радующий глаз вид на всё происходящее вокруг. Прямо под ними, закованные в тяжелые цепи и под прицелом сотен крупнокалиберных пушек, стояли Курнет и Меганобы. Разоруженные и полностью во власти своих пленителей. Орков, точно таких же, как они, но чья преданность принадлежала совершенно иному лидеру.

Все взгляды — и друзей, и врагов — были устремлены на раскаленные пески колизея. Эта грубо сколоченная металлическая конструкция могла вместить миллионы зрителей, и сейчас здесь не было ни единого свободного места. Толпа бесновалась, вопя от эйфории. И в этот момент на арену вышел претендент.