И орк, и гретчин повернули головы. Всего в четырех метрах от них стоял он. Скрестив руки на груди, с уверенной улыбкой на лице, излучая спокойствие и радость. Канан, их великий Каудильо и брат по оружию, вернулся.

Этот момент застал врасплох даже эльдар за его спиной. Огромный меч выскользнул из дрожащих рук Давида и со звоном рухнул на камни — пальцы просто отказались его держать. Курнет наверняка отреагировал бы так же, но его секира была намертво прикручена к металлическому протезу. Зато крупная дрожь, бившая его исполинское тело, была видна невооруженным глазом.

Оба сделали шаг вперед и остановились всего в двух метрах от своего повелителя. Они всё еще сомневались в реальности происходящего. Время не стояло на месте, и теперь Канан выглядел немного иначе, чем в их воспоминаниях. Он казался… более счастливым. И, к тому же, стал на полметра выше.

Невзирая на разницу в размерах и физиологии, и орк, и гретчин почувствовали непреодолимую потребность рухнуть на колени перед своим лордом. Это не было похоже на золотую ауру Императора Человечества, которая психически вдавливала смертных в пол. У Канана не было ничего подобного. Желание Курнета и Давида выразить свое уважение шло из самой глубины их душ… и ниоткуда больше.

— Мой… Мой зеленокожий лорд… Какое счастье видеть вас снова, — выдавил Давид.

Гретчин сделал шаг вперед и заговорил первым, с непониманием оглядываясь на Курнета. Тот всегда был самым фанатичным из них двоих, но сейчас почему-то молчал. То, что увидел Давид, не укладывалось ни в какие логические рамки.

Курнет плакал. Исполинский орк зажмурился изо всех сил, а его лицо исказила гримаса эмоциональной боли от самого факта, что он видит своего лорда. Но одновременно с этим — безграничного счастья от его возвращения. Орки биологически не приспособлены к обработке сложных эмоций, они как открытые книги, выражающие свои порывы без всяких фильтров. И радость Курнета не имела границ, сдерживаемая лишь абсолютным уважением к Каудильо. Бедолага буквально готов был взорваться от переполнявших его чувств.

Курнет распахнул глаза, когда почувствовал, как на его живое плечо легла теплая рука. Исполин поднял взгляд. По его грубым, шрамированным щекам всё еще катились слезы, когда он увидел своего лорда, стоящего прямо перед ним. Канан положил руки им на плечи — одну Курнету, другую Давиду. Оба зеленокожих в шоке смотрели на Каудильо, на лице которого сияла искренняя, теплая улыбка.

— Я дома.

И тогда произошло нечто необъяснимое. Чувство, зародившееся в сердце каждого зеленокожего, услышавшего слова Каудильо. Странное тепло разлилось в груди, возвращая силы даже тем, кто валился с ног после долгой и изматывающей бойни.

Чувство, понятное лишь тем, кто абсолютно предан своей цели. Чувство самоотдачи, смелости, отваги… То, что только истинный лидер способен пробудить в сердцах своих последователей, независимо от их вида или фракции. Чувство абсолютного доверия… верности… и чести. Желание следовать за вождем… И отдать всё ради идеи, которая заставляет его идти вперед.

Курнет закричал первым. Давид подхватил его клич почти мгновенно. Голоса каждого зеленокожего на плато, будь то орк или гретчин, сливались воедино, один за другим, пока зеленое море не вскинуло оружие к небесам, словно волны, расходящиеся от брошенного камня. Не было ни единого орка, который не вплел бы свой голос в этот коллективный, оглушительный WAAAGH!. Рев был настолько мощным, что заставил содрогнуться сердца даже тех эльдар, которые не разделяли орочьей страсти к войне.

«Так вот… как выглядит настоящий лидер?»

Эта встреча, без сомнения, дала эльдарам богатую пищу для размышлений. Им предстояло переосмыслить многое из того, что они знали об орках. Пусть они и были грубыми, кровожадными тварями, но их чувство чести и абсолютная преданность Каудильо были, пожалуй, самыми крепкими во всей галактике. И самоотдача, которую зеленокожие демонстрировали Канану, была неопровержимым доказательством.

Говорят, враг сегодня — это друг завтра. Но зеленокожие возвели эту концепцию в абсолют. Несмотря на то, что еще недавно они пытались выпустить друг другу кишки, теперь Курнет и Давид сидели за одним столом с Кананом, Мюрреем и несколькими эльдарами. Это был грандиозный, шумный пир в честь возвращения Великого Каудильо. Они не только не злились, но еще и ржали друг над другом, попутно отвешивая комплименты боевой мощи оппонента.

А вот Гуль'кар, как всегда, был прожженным оппортунистом. Его банда нападала только тогда, когда видела легкую добычу. В конце концов, он был чистокровным представителем клана Злых Лун. Разумеется, мало кто из орков уважал такую трусливую доктрину, но даже Гуль'кар не смог скрыть охеревания, когда битва закончилась без видимых причин. Его морда при виде живого Канана была просто неописуемой.

Канан старался уделять внимание всем, но была одна огромная, зубастая проблема, которая просто не давала ему покоя. Белый. Гигантский сквиг-альбинос буквально сошел с ума от счастья, увидев своего старого хозяина. Из свирепой твари, способной разрывать врагов в клочья, он превратился в переростка-щенка, требующего постоянного внимания… И чтобы ему почесали пузо.

Лица эльдар, когда перед ними шлепнули гигантские, сочащиеся жиром куски жареного мяса сквига, нужно было видеть. Изящные и утонченные, эльдары были воплощением грации и эстетики. Они питали свои тела лишь самыми изысканными фруктами, овощами или мясом, тонко приготовленным лучшими поварами их цивилизации. Так что можете представить их культурный шок от этих варварских порций, швырнутых на кусок ржавого металла, назвать который «тарелкой» можно было лишь при изрядной доле оптимизма. Даже Лит, будучи не особо привередливой в походах, с трудом скрывала брезгливость. Но если чего ни один остроухий не мог отрицать — так это того, что сочное, нежное мясо сквига, прожаренное на открытом огне и политое соусами, рецепту которых Канан обучил своих поваров, было чертовски вкусным. Хотя из гордости ни один эльдар в этом бы не признался.

К сожалению, в этом шумном праздновании не обошлось без ложки дегтя.

Семь лет… Канан знал, что течения Имматериума непредсказуемы и хаотичны, но он и представить не мог такого масштаба пиздеца. То, что для них с эльдарами показалось лишь парой месяцев скитаний с момента, как Слаанеш выкинула их из реальности, для остальных обернулось семью долгими годами. Это осознание тяжелым камнем легло на сердце Каудильо, особенно когда он выслушал истории тех, кто остался позади.

Курнет всегда «рос» под крылом Канана. Он был идеальным воином. Идеальным исполнителем. И когда его лидер исчез, в голове огромного орка образовалась зияющая пустота… Как и в его сердце. Да, победа на Атен III в итоге досталась оркам, вынудив силы Каликсидского Крестового Похода с позором отступить за границы звездной системы. Но эта победа оказалась лишь мимолетной передышкой.

Не зная, что делать дальше, Курнет не смог удержать Орду от раскола. Фракция развалилась на три лагеря. Первым, кто послал орка с металлической рукой подальше, ожидаемо оказался Гуль'кар. Его наглость и неповиновение быстро посеяли хаос среди остальных бойзов.

Давиду перемены дались не легче. Курнет даже отдаленно не был похож на тень Канана, и для амбициозного гретчина подчиняться ему стало невыносимо. Давид и сам не понял, как это произошло, но чем сильнее в нем росло желание бросить вызов временному лидеру, тем больше ярости закипало в его крови. Его кожа сменила цвет на ярко-красный, а физическая сила взлетела до абсурдных показателей. Он возглавил полномасштабное восстание гретчинов.

Красный гретчин. Это был миф, о котором не слышали даже самые древние орки. Только присутствующие эльдары хоть что-то знали об этом феномене, да и Канан помнил лишь обрывки из имперских архивов. Гретчин, который отказывается следовать за вожаком и восстает из грязи, чтобы повести своих сородичей в безжалостную битву за превосходство над бывшими хозяевами. История, достойная эпоса. Впрочем, для самих орков вывод был гораздо проще: Давид теперь красный, а значит — он стал круче. Конец логической цепочки.