Белый сквиг с облегчением выдохнул. Кажется, этот огромный орк не собирался его жрать, хотя оставалось загадкой, почему он бросил добычу. Малыш был сильно ранен, тело налилось свинцом. Холодный ветер обжигал кровоточащие раны. Он просто лег на землю, смиренно ожидая своего конца… как вдруг увидел, что орк возвращается.

Сквиг мгновенно напрягся. Он понимал, что если этот гигант решит напасть, сопротивляться бесполезно, но инстинкт выживания не позволял просто сдаться. Он глухо зарычал, пытаясь выглядеть угрожающе, но Канану было до звезды. Эта белая мелочь не представляла для него никакой угрозы. Вызывала лишь раздражающую жалость.

Жалкое рычание заглушил стук сухих веток, которые Канан швырнул на землю. Сквиг с подозрением наблюдал, как орк начал тереть деревяшки друг о друга, пока не пошел странный белый дым. А когда из хвороста вырвалось яркое пламя, маленькое сердечко сквига ушло в пятки. Жар, исходивший от огня, вызывал у него первобытный ужас. Он хотел бежать, хотел спрятаться от этой обжигающей херни, но лапы его не слушались.

Канан не обратил внимания на панику животного. Он вообще думал, что тварь испускает дух. Насадив кусок красного мяса на заостренную палку, он сунул его в огонь. Сквиг не понимал, что происходит, но божественный запах жареного мяса быстро перевесил страх.

Через полчаса ужин был готов. Сквижье мясо было жирным, жарилось долго, но результат того стоил. Белый сквиг с завистью смотрел, как Канан отрывает здоровенный кусок. В следующую секунду орк швырнул обглоданный, но мясной ошметок прямо под нос альбиносу.

— Хочешь жить — придется бороться, — прорычал Канан глубоким, мощным басом.

Сквиг непонимающе уставился на него, затем перевел взгляд на мясо. Он не мог встать, но изо всех сил вытянул язык, пытаясь подцепить кусок. Ему понадобилось три попытки, но как только еда оказалась в пасти, он проглотил ее почти не жуя. Винить его было не в чем — он умирал от голода. И только когда челюсти замерли, Канан швырнул ему следующий кусок, за которым тоже пришлось тянуться.

Прошло четыре дня. Белый сквиг уже стоял на ногах и даже мог немного бегать. Регенерация зеленокожих была поистине абсурдной. Канан продолжал подкармливать его, но каждый раз заставлял попотеть ради еды. Он привязывал кусок мяса к ветке и водил им из стороны в сторону, заставляя альбиноса прыгать, бегать и огрызаться.

К шестому дню белый сквиг был полностью готов к самостоятельной жизни. Раны затянулись, скорость вернулась. Теперь он мог сам охотиться и убегать от тех, кто крупнее. Пришло время разойтись.

Канан бросил на альбиноса последний взгляд — немое прощание, — развернулся и зашагал прочь, оставив растерянную тварь посреди поляны. В груди бывшего космодесантника шевельнулось странное, давно забытое чувство. Сентиментальность? Он отказывался в это верить, но понимал, что будет скучать по этому мелкому куску биомассы. За эти дни он даже начал чесать его за ушами. Но таскать его с собой было нельзя — это лишь обуза.

Так он думал ровно до того момента, пока не услышал за спиной торопливое топанье.

Канан обернулся и увидел белого сквига, семенящего следом.

— Нет. Пшел вон. Тебе со мной нелза.

Сквиг непонимающе хлопал черными глазками.

— Сгинь, я сказать! — рявкнул орк.

Испугавшись, сквиг отпрыгнул и спрятался за ближайшим деревом, робко выглядывая из-за ствола. Канан фыркнул, развернулся и пошел дальше, надеясь, что тупое создание наконец всё поняло.

Ага…

Пройдя десяток метров, он снова обернулся: белое пятно перебегало от дерева к дереву, крадучись за ним, как заправский скаут. Канан закатил глаза. Он что, стал нянькой? Орк остановился и скрестил руки на массивной груди. Сквиг медленно пополз к нему, виновато прижимая уши, словно ожидая трепки. Но ледяное сердце Канадца всё же дало слабину.

— И какого варпа мне с тобой делать? — буркнул он, грубо потрепав тварь по макушке. Сквиг довольно заурчал.

Концепция «домашнего питомца» для Космодесантника — это вообще нечто из области фантастики. За свои столетия он даже помыслить не мог о том, чтобы завести животину, а уж тем более — привязаться к ней.

Не понимая, что творится с его собственными мозгами, Канан поначалу относился к нему как к забавной занозе в заднице. Неуклюжая белая сарделька вечно лезла, куда не просят, перескакивая из одной смертельной ситуации в другую. То на других сквигов нарвется, то в ущелье чуть не свалится. Казалось, эта белая тварь просто запрограммирована сдохнуть от собственной тупости. И всё же орк проявлял к ней эмпатию. Не зная, как еще выразить эту привязанность, он просто назвал его «Белый».

К счастью, мелкое ксено-уебище начало само ловить какую-то мелочевку. Белый научился выживать. По крайней мере, совесть бывшего морпеха была чиста: если они разделятся, сквиг не загнется в первый же день.

Дни текли относительно спокойно. Насколько это вообще применимо к орочьим джунглям, кишащим хищниками. Белый притаскивал всё более крупную дичь, и Канан понимал: время расставания неумолимо приближается.

Выдалась тихая ночь. Лишь треск костра нарушал тишину. Костра… и урчащего желудка Канана. Охота сегодня не задалась, а его новообретенный орочий аппетит не знал границ. Впрочем, от голода он не сдохнет, так что паниковать было рано.

Он сидел один. Белый свалил в кусты пару часов назад, явно за жратвой. Канан даже завидовал ночному зрению этой мелкой твари — будь у него такое, ему бы не пришлось разбивать лагерь каждую ночь. Темнота напрягала даже самых отбитых ветеранов: тяжело убить то, чего ты, мать твою, не видишь.

Канан думал, что, может, оно и к лучшему. Возможно, Белый наконец-то осознал свою независимость и ушел насовсем. Раньше он так надолго не пропадал. Но сон всё равно не шел.

Вдруг в кустах хрустнула ветка. Канан мгновенно подобрался. Какая дерьмодемоническая тварь решила полакомиться им сегодня? За эти дни он успел выстругать из толстой ветви неплохое подобие копья. Оружие первобытное, но всё лучше, чем рвать глотки голыми руками.

В свете костра замаячил массивный силуэт. Он двигался тяжело, рывками. Канан перехватил копье, напряг мышцы ног, готовый к прыжку. Глубокий вдох… Но отблеск пламени выхватил из мрака знакомую белую спину, и орк опустил оружие.

Белый пятился задом наперед, волоча в пасти тушу сквига, который был крупнее него самого. Неужели он завалил этого кабана в одиночку? Насколько же сильна эта бледная табуретка с зубами? Канан облегченно выдохнул. За эту тварь точно можно было не волноваться.

Белый подтащил трофей к Канану, бросил его к ногам орка и отошел на пару шагов. Бывший Астартес непонимающе уставился на животное. Хотя ответ был очевиден.

— Что ты задумала, мелкая пакость? — прищурился Канан. Белый мордой подтолкнул тушу ближе к нему. — Ты… предлагаешь мне свою добычу?

В ответ сквиг издал короткий, утвердительный рык.

У орка чуть мозг не завис. Считалось, что сквиги — это безмозглые куски мяса, способные только жрать и дохнуть. Но эта белая хреновина с глазами-бусинками явно пыталась с ним общаться. У Белого был интеллект? Звучало как бред, но доказательство прямо сейчас истекало кровью у его ног.

Канан не стал ломаться. Он выпотрошил красного сквига и сунул мясо в огонь. Запах жареной плоти заставил обоих пускать слюни. Когда мясо было готово, Канан, не задумываясь, отдал Белому огромный кусок. В конце концов, это его добыча. Сожрать всё самому не позволил бы кодекс чести Космодесанта. Тот факт, что это животное добровольно поделилось с ним пищей, заслуживал абсолютного уважения. А уважение Космодесантника нерушимо, как слово самого Бога-Императора.

Так они стали полноценным охотничьим дуэтом. Уловы стали больше, промахов почти не было. Мяса хватало с лихвой. Но Канана начала смущать одна деталь: ему кажется, или Белый как-то подозрительно быстро растет?

Канан, сохранивший человеческое мышление, не догонял базовых принципов биологии зеленокожих. Он не знал про поле WAAAGH! и про ту ебанутую, но абсолютную истину, что от постоянных драк оркоиды стремительно набирают массу и силу. Он даже не замечал, что сам стал шире в плечах с того момента, как вылез из ямы. Но рост белого сквига был просто феноменальным.