— Приходите в любое время, — ответил я.
Мужчина ещё раз подошёл к клетке и, наклонившись, вытащил из-под лапы зверя торчавшую из-за прутьев травинку, после чего направился к выходу. Милисса тут же двинулась за ним, но на пороге обернулась.
— Спасибо вам, — сказала она и, сдув со лба выбившуюся прядь, шагнула на улицу.
Задвинув засов, я вернулся в главный зал, протёр столешницу тряпицей, смоченной в растворе железнолиста, и направился во двор.
Солнце уже скрылось за крышами домов, от колодца веяло сыростью, а над соседской трубой поднимался тонкий дымок. Крох лежал у порога лаборатории, положив морду на лапы, и лениво наблюдал за Люмином, который срывал ягоду с радужного куста, косясь на закат. Стоило мне сделать шаг, как ушастый замер с добычей в зубах и очень медленно, будто надеясь остаться незамеченным, втянул её в себя.
— Я всё вижу, — поджав губы, произнёс я.
Зайцелоп тут же завалился на бок и прикрыл глаза, заставив меня лишь со вздохом покачать головой, но в то же мгновение вечернюю тишину нарушил перестук шагов. Повернувшись на этот звук, я увидел Элиана, который, откинувшись назад для равновесия, тащил к кладовой огромный мешок. Дойдя до порога, парень протиснулся боком в приоткрытую дверь, а через несколько секунд вышел уже с пустыми руками, вытирая ладони о штаны.
— Там ещё три, — сообщил помощник на ходу и поспешил в сторону дядиного участка.
Дремавшая на кованой решётке рядом с лианой Адрия тут же спланировала на траву и устремилась за ним. Я двинулся следом. Свернув за угол загона, увидел распахнутые настежь ворота и телегу, запряжённую толстошкуром. Незнакомый возница придерживал обмотанной тряпицей ладонью фыркающего зверя под уздцы, пока двое крепких мужчин перекидывали мешки из рук в руки, аккуратно складывая их на землю.
Дотопав до привезённого груза, кайрил взлетела наверх и деловито прошлась по мешковине из конца в конец, простукивая её клювом, а затем уставилась на ближайшего грузчика и разразилась требовательной трелью.
— Чего это она? — работник замер с поднятыми руками.
— Помогает, — буркнул возница, подтягивая повод и успокаивая переминавшегося толстошкура.
Элиан присел на корточки возле очередного мешка, чтобы немного перевести дух, а я, обогнув телегу, направился к стоявшему чуть поодаль Рейхарду.
— Целитель Моррис, прежде всего господин Валленхоф попросил передать свои извинения, — произнёс он, поправляя рукав. — В последние недели представитель семьи перестал заходить к вам ежедневно, и глава понимает, сколько неудобств это принесло. Поверьте, дело вовсе не в отношении к вам, просто сейчас все свободные люди задействованы… в другом месте.
— В каком? — спросил я.
— Я не в праве распространяться об этом, — Рейхард едва заметно склонил голову. — Могу лишь сказать, что там нужны все свободные руки, и в ближайшее время ситуация не изменится. Поэтому, если вы не против, семья предлагает вам перейти на еженедельный порядок встреч. Я буду доставлять ингредиенты и заодно забирать готовый корм, а в остальные дни вас больше никто не побеспокоит.
В это мгновение возле телеги раздался треск. Обернувшись на этот звук, я увидел, как мешковина в руках одного из грузчиков разошлась по шву, и тот, выругавшись сквозь зубы, принялся перехватывать ношу снизу, пока его напарник ехидно напоминал, что предупреждал об этом ветхом мешке ещё на складе.
— Не возражаю, так даже лучше, — ответил я, дождавшись, пока перебранка стихнет. — Только у меня есть один вопрос. Сможете ли вы доставлять ингредиенты по тем же ценам ещё на сто порций, но уже для моих личных нужд?
Рейхард на мгновение опустил взгляд, и его пальцы едва заметно пошевелились.
— Я передам ваш вопрос господину Валленхофу, — наконец произнёс он. — Если получу одобрение, то в следующий раз доставлю груз на сто пятьдесят порций.
— Буду признателен. Раз уж вы здесь, готов отдать триста пятьдесят шариков.
— Да, конечно, несите.
Я обошёл телегу и, поймав взгляд Элиана, который как раз поднимался с корточек, попросил его принести корм, после чего вернулся к Рейхарду.
Следующую четверть часа парень таскал из погреба мешочки, а возница, пересчитывая их вслух, дважды сбивался и со вздохом начинал заново. Адрия тем временем перелетела на деревянный борт телеги и клюнула ближайший мешок, но, не обнаружив внутри ничего интересного, обиженно распушилась.
Когда с погрузкой было закончено, Рейхард достал из-за пазухи кошель, отсчитал монеты и протянул их мне.
— Одна золотая и тридцать четыре серебряных. Из суммы вычтена двадцать одна серебряная за ингредиенты текущей партии.
— Всё верно, — я убрал деньги в карман.
Внезапно за спиной послышались шаги. Обернувшись, я увидел приближающегося Ларка со свёртком, перехваченным бечёвкой. Дядя выглядел до того довольным, что ничуть не пытался скрыть широкую улыбку.
— Здорово, — бросил он в сторону Рейхарда, даже не взглянув на него, и сразу обратился ко мне: — Племяш, есть срочный разговор.
— Хорошо, — отозвался я и повернулся к гостю, — Извините, мне пора.
— Всего доброго, господин Моррис, — мужчина склонил голову и отступил к телеге.
Пока Элиан забирал последний мешок, я поспешил во двор вслед за дядей. Дойдя до угла загона, Ларк завернул на мой участок и направился в сторону лаборатории. Толкнув дверь плечом, он переступил порог и водрузил свёрток на каменную столешницу. Я тут же ощутил запах жареного лука и мяса.
— Гляди сюда, — дядя вытащил из внутреннего кармана склянку с притёртой пробкой и поставил её на стол рядом со свёртком.
[Обнаружено вещество: Конденсат из Глубокой пещеры]
— Выкупил у скупщика неподалёку от Кузнечного моста, — Ларк почесал щетину. — Засранец сразу смекнул, что он мне позарез нужен, и задрал цену вдвое, так что, хоть я и поторговался, но выбить получилось лишь сущие крохи.
— Куда деваться, — я вздохнул. — Как освобожусь, сразу займусь зельем.
— Да я и не тороплю, — дядя пожал плечами, однако по тому, как он тут же отвернулся к окну и принялся барабанить пальцами по столу, стало ясно: ждал он с огромным нетерпением.
Спрятав склянку в карман, я вспомнил о том, над чем размышлял недавно, и решил спросить:
— Слушай, ты знаешь каменщика Марно?
— А как же, — Ларк хмыкнул и посмотрел на меня. — А тебе зачем?
— Хочу сделать проход из главного зала в загон, чтобы не таскать через кухню и двор крупных пациентов.
Повернув голову, Ларк взглянул во двор через приоткрытую дверь, где высилась кованая решётка со Стражником, благоухали растения на грядках, а у одного их кустов похрапывал зайцелоп с рожками.
— И правда, нечего чужакам здесь шастать, — произнёс он. — У меня завтра дел немного, так что зайду к нему и скажу, чтоб заглянул.
— Спасибо.
— Да не за что, — дядя двинулся к выходу, но тут же обернулся и добавил: — Долго не рассиживайся, поздно уже.
Едва Ларк переступил порог, как я тут же подхватил со столешницы свёрток и поспешил следом.
— Дядя, постой! Ты же еду забыл! — крикнул я, выходя во двор.
— Ничего я не забыл, — донеслось из темноты. — К Мальвине забегал, так она мне столько наложила, будто я на неделю в Лес собрался. Пожри давай, а то Хольц тебя скоро вместо палки на тренировках использовать начнёт.
Усмехнувшись, я пошёл на кухню и, развернув сверток, обнаружил внутри жареное мясо с луком и каравай. У меня аж слюнки потекли от этого зрелища, но я аккуратно завернул еду обратно и отправился на склад, чтобы вытащить из кармана склянку с конденсатом и пристроить её на нижнюю полку к остальным ингредиентам.
Когда возвращался обратно, со стороны соседнего участка донёсся протяжный скрип, а следом — глухой удар и приглушённая ругань. Вскинув бровь, я вышел во двор и увидел Элиана, который, сидя на пороге кладовой, вытирал лоб рукавом. Рядом с ним, привалившись боком к стене, дремал Брумиш, у чьих лап лежала горка пустых мешков.
Заметив меня, Элиан поднял глаза:
