Голос Фомы замолчал, а вместе с ним и я.

— Ну а ты что предлагаешь? — спросил у него командир.

— Нужно пытаться победить, — ответил через меня Фома. — У Тёмных есть Верховный. В каждом из миров свой. Убив его, можно полностью дезориентировать всех, начиная с бывших людей и заканчивая высшими, как они себя называют.

— И где он? — снова спросил Сварог.

Фома пожал плечами.

— Мне это неизвестно. Но есть ещё кое-что интересное. Это люди из ещё живых веток мироздания, которые попали сюда. Например, тот, через кого я сейчас разговариваю.

Фома посмотрел на меня, и голос произнёс:

— А ты не задумывался, что можно попасть обратно? В свой спокойный, обыденный мир?

Я посмотрел прямо в клубящиеся туманом глазницы:

— Как?

— Ответы у тех, кто проводит обряды, призывая Тьму, — ответил Фома и замолчал, накинув капюшон на голову.

— Ладно, — хлопнул по столу командир. — Будем решать вопросы по мере их поступления. Господа учёные, не хотите ли вернуться в лаборатории и продолжить искать ответы на свои вопросы?

— Я-то, конечно, за обеими руками, — прошелестел в моей голове Фома. — Но как меня примут люди в этом облике?

Я передал его вопрос присутствующим, и Сварог ответил за всех:

— Я думаю, учёные наши будут совсем не против, а людей… О людях не беспокойся. Мы сообщим им, что ты жертва эксперимента. Людям нужна полуправда. Кстати, мы так и не знаем, как с тобой это произошло?

— На это я отвечу, — произнёс Кузьмич. — Я поселился здесь, когда меня выгнали с базы, и продолжал заниматься изысканиями. Пенсию мне назначили достойную, и я накупил оборудование для опытов. Ко мне Фома повадился ходить чуть ли не каждый день, будучи человеком увлечённым. Когда произошла катастрофа, я нашёл его возле своего забора уже в этом виде и одеянии. Не знаю как, но он сохранил память и умоляюще смотрел на меня пустыми глазницами, рисуя на земле своё имя. Я затащил его в дом и выхаживал четверо суток, пока он не смог передвигаться. За это время мы освоили разговор посредством письма. У него и сейчас с собой блокнот имеется. Так вот, он мне и рассказал, что всех учёных базы утопил искусственный интеллект, а он каким-то чудесным образом сумел выбраться с базы, будучи уже таким.

Владимир закончил, а Фома в знак согласия кивнул.

— Так, — скомандовал Сварог. — Если согласны идти с нами, собирайтесь. Мы возвращаемся на базу.

Учёные уже всё решили, и мы, кое-как уговорив Кузьмича не брать с собой самовар, выдвинулись по знакомой тропинке к хибаре, заперев дом и калитку от непрошеных гостей. Лифт всех нас не вместил, поэтому спускались вниз двумя группами.

Алиса, естественно, категорически запретила заражённому проходить на территорию. Тем более что он не мог говорить, и искусственный разум видел не человека, а оболочку. Запросив связь с Матвеем Иванычем, мы рассказали ему про наших новых жильцов. Подумав, он присвоил Фоме статус носителя вакцины. После этого нам открыли двери в биолаборатории.

Снова коллектор, и вот мы стоим возле люка, который с шипением и лязгом закрылся. Алиса поставила нам условие, что назад, к людям, она пустит нас, только когда мы разберёмся с тварями, которые так и находились возле ложного пункта управления. И в уничтожении должен непременно участвовать Фома. Нам ничего не оставалось делать, кроме как снова пойти к гермодвери.

— Кровью хочет замазать, — пошутил Вольт.

— Шутник, однако, — прошелестел голос Фомы в моей голове.

Расслабленное состояние после вполне домашних посиделок сменилось возбуждением перед схваткой. Мы не собирались бросать Фому Романовича одного на улице. Вольт и я, прокрутив штурвал, открыли гермодверь, и все вышли в знакомую комнату, единственным источником освещения в которой был красный аварийный фонарь.

— Ну что, господа, включаем иллюминацию?

Вольт подошёл и открыл серый щит подачи питания. Он щёлкнул автоматом, и загорелось освещение. Одновременно начал загружаться монитор на стене.

— Дождёмся ИИ, — Сварог показал на монитор. — Может, какую-нибудь информацию подкинет по обстановке на улице.

Ожидать пришлось недолго, и вскоре на экране появилась наша проводница, которая сразу, без предисловий, начала вводить нас в курс дела:

— Снаружи, возле входа, находится с десяток мутировавших заражённых. Опознать их не могу, уязвимые точки указать тоже не в состоянии. Мало вводной информации. Наша лаборатория сейчас работает над этим, но нужны образцы. Что дальше — тоже неизвестно: визуального контакта с территорией нет.

— Я выйду один, — прошелестел в моей голове Фома. — Для них я вроде как свой. Да и есть теперь во мне сюрпризы, которые им не понравятся. Открывайте дверь. Я выйду, а вы сразу закрывайте. Когда закончу, через тебя дам знать.

Я передал слова Романыча всем. Сварог посмотрел на Фому и спросил:

— Ты уверен, что справишься без огневой поддержки?

Тот в ответ кивнул.

— Алиса, слышала? Разблокируй дверь. После выхода Фомы закрываемся.

— Приняла, — ответила Алиса.

Мы подошли к массивной двери и, дождавшись, когда загорится зелёный индикатор, открыли её, выпуская Романыча наружу. Сразу закрыли дверь за ним, тем самым отрезав Фому от нас.

В комнате повисло молчание. Все пытались услышать, что происходит снаружи, но полная герметичность объекта не давала нам шансов. Прошло довольно много времени, и Сварог уже был готов отдать команду на выход, когда в моей голове послышался знакомый голос:

— Можете выходить. Всё кончено.

Я дал команде знать, что можно выходить, и Алиса разблокировала дверь.

Снаружи был лес. Вокруг стоял запах хвойных деревьев и крови. Фома Романович стоял к нам спиной, а вокруг него лежали тела разнообразных порождений Тьмы — как уже знакомых нам по выходу в город, так и абсолютно незнакомых. Фома медленно повернулся к нам, и Сварог вскинул автомат. В глазницах Романовича клубилась Тьма, а вся пасть была в крови.

Я положил руку на ствол оружия командира и тихо сказал:

— Подожди.

Выйдя вперёд, я всматривался в клубящийся туман, который был тёмного, почти чёрного цвета. Фома стоял не двигаясь, и вдруг я увидел то, что произошло после закрытия двери.

«Я вышел и оглядел их. Их было много, и все были из разных кланов Тьмы. Они никогда не собирались вместе, предпочитая охотиться своими группами. Что притянуло их сюда? Мне это было не совсем понятно. Но нужно было делать то, что я обещал.

Я полностью перестал контролировать Тьму внутри себя и приказал всем в округе не двигаться. Мои жертвы застыли, повинуясь приказу, и я напал на них. С жестокостью чудовища рвал их плоть, всё больше распаляясь при виде их покорности. Тьма полностью захватила меня, и, когда всё было кончено, я встал с туши последней жертвы и мысленно произнёс:

— Всё кончено, можете выходить.

Не поворачиваясь к выходу, я стоял и пытался обуздать Тьму внутри себя. В это время они вышли.

„Убей. Убей их всех“, — приказывала тёмная сущность внутри меня. Но за время, проведённое в доме, я научился контролировать её. Медленно Тьма уходила в глубины сознания по мере того, как я её подавлял».

Я снова упал на колени, успев произнести:

— Не стрелять!

Меня снова вывернуло наизнанку. Во рту стоял привкус крови, как будто это я сейчас с неистовством животного жрал этих тварей.

Фома так и стоял не двигаясь. Туман в его глазах постепенно приобретал всё более белёсый цвет. Наконец в моей голове прошептал его голос:

— Всё. Она ушла.

— Это контролируемо? — спросил у него командир. — То, что сейчас было?

— Да, — ответил через меня Романыч. — Я полностью контролирую то, что во мне. Если бы не Кузьмич, я бы, честно говоря, покончил с собой. Но теперь во мне в первую очередь учёный, который очень хочет разобраться в ситуации и, возможно, найти лекарство.

— Хорошо. Возвращаемся в помещение. Посмотрим, что нам ИИ скажет. Слава богу, здесь камер нет и она не видела всего этого.