- Ладно, черт возьми.

Она закрыла глаза и внезапным, импульсивным усилием воли позволила своему виртуальному образу себя - иллюзии человеческого тела вокруг нее - рассыпаться. Это было похоже на пробуждение от сна: мягкого, уютного сна детства, пробуждение, чтобы обнаружить себя погребенной в машине, грубой конструкции из болтов, шнуров и шестеренок.

Она рассматривала себя.

Четырехгранный интерфейс червоточины был подвешен в теле Солнца. Разреженный, обжигающе горячий газ конвективной зоны вливался в его четыре треугольные грани, так что поверхность раздела была окружена скульптурой из струящегося газа, цветком, динамично вырезанным из плоти Солнца, почти скрывающим саму поверхность раздела. Она знала, что солнечное вещество перекачивалось через червоточину ко второму интерфейсу на орбите вокруг Солнца; газы конвективной зоны выходили, сверкая, из дрейфующего тетраэдра, превращая его во второе миниатюрное Солнце, вокруг которого могли группироваться людские обиталища.

Откачивая газ и тепло, которое он переносил, интерфейс охлаждал сам себя, позволяя себе выжить - с его драгоценным, хрупким грузом хранилищ данных...

Хранилищ, которые поддерживали осознание Лизерль самой себя.

Она проверяла себя на многих уровнях одновременно.

На физическом уровне она изучала четкие матрицы данных, их смещение, объединение. И на это накладывалась логическая структура хранения данных и путей доступа, которые представляли компоненты ее разума.

Хорошо... хорошо, Лизерль. Вы присылаете нам хорошие данные. Как вы себя чувствуете?

- Вы продолжаете спрашивать меня об этом, черт возьми. Я чувствую...

Улучшенной...

Больше не запертой в одной точке, в коробке из костей за глазами, сделанными из желе.

Что привело ее в сознание? Это была способность осознавать, что происходит в ее сознании и в окружающем мире, и что происходило в прошлом.

По любым тестам она была более сознательной, чем любой другой человек, потому что у нее было больше механизмов сознания.

Она была в высшей степени сознательной - самым сознательным человеком, который когда-либо жил.

Если, с беспокойством подумала она, она все еще была человеком.

Хорошо. Хорошо. Ладно, Лизерль. Нам нужно поработать.

Она позволила своему сознанию еще раз воплотиться в виртуально-человеческую форму. Ее восприятие немедленно упростилось. Видеть явно человеческими глазами было утешительно... и все же, как она думала, ограничивало.

Возможно, пройдет совсем немного времени, прежде чем она почувствует, что готова отказаться даже от этого последнего остатка человечности. И что потом?

Лизерль?

- Слышу вас.

Она повернулась лицом к ядру. - У этого есть цель, Лизерль, - сказала ее мать. - Оправдание. Ты не просто эксперимент. У тебя есть миссия. - Она махнула рукой на раскинувшиеся дружелюбные здания, из которых состоял дом. - Большинство людей здесь, особенно дети, ничего о тебе не знают. У них есть работа, цели - своя жизнь, которой они должны следовать. Но они здесь ради тебя.

- Лизерль, опыт с тобой был спланирован - даже мы с Джорджем были выбраны - таким образом, чтобы первые несколько дней твоего существования запечатлели в тебе человечность.

- Первые несколько дней? - Внезапно непознаваемое будущее стало похоже на черную стену, надвигающуюся на нее; она почувствовала, что теряет контроль над своей жизнью, как будто она была фишкой на какой-то огромной невидимой доске со змеями и лестницами.

- Я не хочу этого. Я хочу быть собой. Я хочу обрести свободу, Филлида.

- Нет, Лизерль. Боюсь, ты не свободна; ты никогда не сможешь ею стать. У тебя есть цель.

- Какая цель?

- Послушай меня. Солнце дало нам жизнь. Без него - без других звезд - мы не смогли бы выжить.

- Мы сильный биологический вид. Мы верим, что можем жить так же долго, как звезды - десятки миллиардов лет. И, возможно, даже дольше. Но у нас были проблески будущего, очень отдаленного будущего... тревожные проблески. Люди начинают планировать это будущее - работать над проектами, на реализацию которых уйдут миллионы лет...

- Лизерль, ты один из тех проектов.

- Не понимаю.

Филлида взяла ее за руку, нежно сжала; простой человеческий контакт казался неуместным, сад вокруг них - преходящим, химерой, перед этим разговором о тысячелетиях и будущем вида.

- Лизерль, что-то не так с Солнцем. Ты должна выяснить, что именно. Солнце умирает; что-то - или кто-то - убивает его.

Перед ней были огромные глаза Филлиды, пристально смотрящие, ищущие понимания. - Не бойся. Моя дорогая, ты будешь жить вечно. Если захочешь. Ты - новая форма человека. И ты увидишь чудеса, о которых я - и все остальные, кто когда-либо жил - могут только мечтать.

Лизерль холодно прислушалась к своему тону, анализируя его. - Но ты мне не завидуешь. Не так ли, Филлида?

Улыбка Филлиды погасла. - Не завидую, - тихо сказала она.

Лизерль запрокинула голову. Огромный свет залил ее глаза.

Она вскрикнула.

Мать заключила ее в объятия. - Солнце, Лизерль. Солнце... Женщина Лизерль - искусственная, искаженная, несчастная - исчезла из моего поля зрения, ее история еще не завершилась. (См. "КОЛЬЦО")

Люди рассеялись за пределами Солнечной системы на своих громоздких, тяжеловесных ВЕС-кораблях, летающих медленнее света. В условиях растущей фрагментации человечества прошел шок от вторжения через червоточину Пула - несмотря на зловещие предупреждения Суперэта - и это оставалось временем оптимизма, надежды, экспансии в неограниченное будущее.

Затем где-то среди звезд был обнаружен первый внеземной разум.

Корабли скримов ворвались в систему в потоке экзотических частиц и громкой рекламы. Общение со скримами было совершенно непохоже на то, что предполагалось до их прибытия. Скримы, например, не имели индивидуальности. Но в конце концов общий язык был найден.

Скримы были водными существами с множественным групповым разумом. Они пересекали звезды, используя систему гипердвигателей, которая была за пределами человеческого понимания. Они поддерживали межзвездную сеть торговых колоний.

Скримы казались достаточно дружелюбными. Были начаты торговые и культурные контакты.

А затем на орбитах вокруг каждого обитаемого мира Солнечной системы появились орудийные платформы с гипердвигателями... 

 4874 г. н.э. Когда были объявлены оккупационные законы скримов, Анна Гейдж была посередине годичного пути к Юпитеру из Порт-Сола. Она в ужасе пролистала новостные каналы.

Полеты людей в космос были приостановлены. Везде, где приземлялись большие межпланетные грузовые ВЕС-корабли, их уничтожали. Маршруты быстрого транзита через червоточины Пула были разрушены. Людей привлекли к работе над проектами скримов.

Сопротивление быстро ослабло.

Анна Гейдж - потрясенная, одинокая, застрявшая между мирами - пыталась понять, что делать.

Ей было семьдесят девять лет, физически тридцать восемь. Она была пилотом космического корабля; в течение десяти лет она перевозила обычные грузы из внутренних миров в новые колонии, расположенные вокруг Порт-Сола в поясе Койпера.

Поскольку она управляла своим кораблем с минимальными накладными расходами, ее запасы были ограничены. Она не могла оставаться здесь долго. Но она не могла вернуться на оккупированную Землю и позволить посадить себя под домашний арест. Она была психологически неспособна на это.

Все еще находясь за пределами орбиты Сатурна, она сбросила свой груз и начала длительное торможение.

Она начала прощупывать небо лазерами для отправки сообщений. Здесь должны были быть другие, такие же, как она, застрявшие над оккупированными землями.

Через несколько дней, когда Солнце все еще оставалось чуть больше, чем искрой впереди, она получила ответ.