Плутон и Харон парили перед ней, как воздушные шары, их поверхности были пестрыми и сложными, их формы заметно отличались от сферических. Их разделяло всего четырнадцать диаметров Плутона. Миры разительно отличались по оттенку: Плутон был кроваво-красным, Харон - льдисто-голубым. Вот в чем разница в составе поверхности, рассеянно подумала Лвов. Все этот водяной лед на поверхности Харона.

Панорама была потрясающе красивой. Лвов внезапно интуитивно осознала правильность жесткой политики различных властей системы в отношении окружающей среды.

Коб пристегнула к груди свою компьютерную панель; теперь она проверяла время. - С минуты на минуту. Лвов, с тобой все будет в порядке. Помни, ты не почувствуешь ускорения, как бы быстро мы ни мчались. В центре волны Алькубьерре пространство-время локально плоское; ты все равно будешь находиться в свободном падении. Будут приливные силы, но они останутся небольшими. Просто дыши ровно, и...

- Заткнись, Коб, - жестко сказала Лвов. - Я все это знаю.

Панель Коб озарилась светом. - Вот, - выдохнула она. Сработал ВЕС-привод. - Осталось всего несколько секунд.

Искра света по дуге поднялась с поверхности Плутона и в полной тишине проследовала под брюхом родительского мира. Это был ВЕС-привод флиттера, который Коб восстановила и стабилизировала. Пламя было ярче Солнца; Лвов видела, как его свет отражался в Плутоне, как будто поверхность была огромным ледяным зеркалом с трещинами. Там, где проходило пламя, поднимались языки газообразного азота.

ВЕС-привод пролетел над Кристи. Лвов оставила там свою панель, чтобы следить за снежинками, и изображение, переданное с нее и отображенное в углу ее лицевого щитка, показывало искру, пересекающую небо.

Затем ВЕС-привод резко повернул вверх, поднимаясь прямо к Лвов и Коб в интерфейсе.

- Коб, ты уверена, что это сработает?

Лвов слышала хриплое, неглубокое дыхание Коб. - Послушай, Лвов, знаю, ты напугана, но приставать ко мне с дурацкими вопросами не поможет. Как только привод войдет в интерфейс, потребуется всего несколько секунд, чтобы установилась нестабильность. Секунды, и мы будем дома. Во всяком случае, во внутренней системе. Или...

- Или что?

Коб не ответила.

Или нет, закончила за нее Лвов. Если Коб правильно спроектировала эту новую нестабильность, волна Алькубьерре унесет нас домой. Если нет...

Пламя ВЕС-привода приблизилось, становясь ослепительным. Лвов попыталась выровнять дыхание, чтобы ее конечности не болтались свободно...

- Лета, - прошептала Коб.

- Что? - спросила встревоженная Лвов.

- Взгляни на Плутон. На точку Кристи.

Лвов посмотрела через свой лицевой щиток.

Там, где прошли тепло и свет ВЕС-привода, Кристи превратилась в фермент. Вздымался азот. И среди бледных фонтанчиков открывались норы. Крышки откидывались. Яйца трескались. Маленькие снежинки взлетали и плыли, а паутинки и сетки из их аналога шелка тянулись в восходящем воздухе.

Лвов мельком увидела нити, длинные, сверкающие, тянущиеся вниз к Плутону - и вверх к Харону. Лвов увидела, что некоторые из маленьких снежинок уже оторвались от поверхности на расстояние, превышающее диаметр планеты, по направлению к спутнику.

- Сейчас гусиное лето, - сказала она.

- Что?

- Помню, когда я была ребенком,.. молодые паучки плели кусочки паутины, взбирались на верхушки стеблей травы и улетали по ветру. Гусиное лето - паутинка [на английском языке goose summer - gossamer].

- Верно, - скептически сказала Коб. - Ну, это выглядит так, как будто они направляются к Харону. Они используют испарение атмосферы для подъема... Возможно, они следуют прошлогодним нитям к спутнику. Они должны улетать с каждым перигелием, каждый раз восстанавливая свой паутинный мост. Они думают, что перигелий уже наступил. Теплота полета - это замечательно. Но зачем лететь на Харон?

Лвов не могла оторвать глаз от снежинок. - Из-за воды, - сказала она. Теперь, когда она увидела снежинки в действии, все, казалось, обрело смысл. - На поверхности Харона должен быть стеклолед. Крошки-снежинки используют его для построения своих тел. Они берут другие питательные вещества из недр Плутона, а стекло - с Харона... Им нужны ресурсы обоих миров, чтобы выжить...

- Лвов!

ВЕС-привод пронесся мимо них, внезапный, ослепительный, и вонзился в поврежденный интерфейс. Электрически-голубой свет вырвался из интерфейса, окатив ее.

Позади нее был шар неземного света, а впереди неровное пятно тьмы, похожее на разрыв в пространстве. Приливные силы мягко пощипывали ее живот и конечности.

Плутон, Харон и гусиное лето исчезли. Но звезды, вечные звезды, сияли над ней, точно так же, как они сияли во времена ее детства на Земле. Она смотрела на звезды, доверяя, и не чувствовала страха.

Издалека она услышала радостный возглас Коб.

Приливы утихли. Темнота перед ней рассеялась, открыв сияние и тепло Солнца. Это было время необычайных амбиций и достижений. Антропные теории космологической эволюции были где-то близки к пику своей парадигмы. Некоторые верили, что люди одиноки во Вселенной. Другие даже верили, что Вселенная была спроектирована неким закулисным фактором с единственной целью - доставлять людям удовольствие и поддерживать их.

Со временем люди могли бы делать все, что угодно, идти куда угодно, достигать всего, чего им заблагорассудится.

Майкла Пула по праву прославляли за его достижения. Его проекты с червоточинами открыли систему во многом так же, как великие железные дороги открыли американский континент двумя тысячами лет назад.

Но у Пула были большие амбиции.

Пул использовал технологию червоточины для создания туннеля времени: моста через полторы тысячи лет в будущее. (См. "ПО ТУ СТОРОНУ ВРЕМЕНИ")

Почему была построена червоточина Пула со связью времен?

Было бесконечное количество оправданий - какую силу может дать проблеск будущего? - но правда заключалась в том, что она была построена не более чем для того, чтобы получать от этого удовольствие.

Но мост Пула достиг неожиданного будущего.

Инцидент, последовавший за открытием червоточины, был запутанным, хаотичным, его трудно было распутать. Но это была война - короткая, зрелищная, не похожая ни на одно сражение, которое велось в Солнечном пространстве раньше, - но тем не менее война. Это было вторжение из отдаленного будущего, в котором Солнечная система была оккупирована инопланетной державой.

Вторжение было отражено. Майкл Пул загнал захваченный военный корабль в червоточину, чтобы запечатать ее от дальнейшего вторжения. В процессе сам Пул потерялся во времени.

Оглушенная система медленно возвращалась в нормальное состояние.

Различные организации прочесывали фрагменты данных об инциденте с мостом времен, пытаясь найти ответ на неразрешимый вопрос.

Было сказано, что до того, как червоточина Пула окончательно закрыла путь в будущее, была получена некоторая информация о далеком будущем. И слухи говорили, что будущее - и то, что оно сулит человечеству - действительно безрадостно.

Если данные были хоть сколько-нибудь точны, было ясно, что на свободе существует фактор, которое, должно быть, действует даже сейчас, систематически уничтожая звезды...

И, как следствие, человечество.

В ответ возникла и эволюционировала организация под названием церковь света святого Суперэта. Суперэт верил, что человечество становится зрелым как биологический вид. И пришло время взять на себя ответственность за долгосрочное выживание человека как вида.

Ева сказала: - В попытке построить новый мост времени был запущен новый космический корабль, названный "Великий северянин". И были подготовлены зонды для исследования сердца собственной звезды человека, Солнца, где росла темная раковая опухоль... (См. "КОЛЬЦО") 

 3948 год н.э. Народ, хотя и измученный холодом туннеля, достаточно долго отдыхал, решила Золотые Реснички.