Во Вселенной произошел фундаментальный конфликт между темной и светлой формами материи - конфликт, который, в конце концов, привел звезды к их исчезновению. Различия между барионными видами - например, ксили и человечеством - ничто по сравнению с этим великим расколом.

И даже когда войны продолжались, раковая опухоль старения, разбухания и взрывающихся звезд продолжала распространяться. Рост разрушенных регионов, должно быть, был почти экспоненциальным.

Наконец, ксили поняли, что - несмотря на использование ресурсов Вселенной, несмотря на манипулирование их собственной историей - это была война, которую они не могли выиграть.

Оставалось только замкнуть причинно-следственную петлю антиксили, завершить Кольцо и сбежать из Вселенной, которую они потеряли.

Но птицы уже собирались вокруг Кольца, намереваясь уничтожить его. Пол размышлял о том, что он узнал, о запустении барионной Вселенной, раскинувшейся вокруг него. Хотя Кольцо все еще сохранилось, ксили исчезли, эвакуировавшись.

Барионная жизнь была рассеяна, разбита вдребезги, ее ресурсы растрачены - в основном человечеством - на абсурдные, неудачные нападения на ксили.

Пол был один.

Сначала Пол описывал себе места, которые он посетил, реликвии, которые он нашел, человеческими терминами; но по мере того, как шло время и росла его уверенность, он устранил этот словесный барьер. Он позволил своему сознанию еще больше размягчиться, разбавить узкое человеческое восприятие, за которое он цеплялся.

Все, что его окружало, было квантовыми волновыми функциями.

Функции заполнили пространство-время и пронзили его душу. Воодушевленный, он прокатился на их безвкусном блеске сквозь сердца стареющих звезд.

Он ослабил свое чувство масштаба, так что, казалось, не было реальной разницы между шириной электрона и широким каналом гравитационного колодца звезды. Его чувство времени расширилось, так что он мог наблюдать за насекомоподобным, трепещущим распадом свободных нейтронов - или отступить назад и наблюдать за грандиозным, медленным разложением самих протонов...

Вскоре в нем мало что осталось от человека. Затем, наконец, он был готов к последнему шагу.

В конце концов, размышлял он, человеческое сознание само по себе является искусственной вещью. Он вспомнил, как Грин в Рафинадной Глыбе радостно описывал тесты, которые, вне всякого сомнения, доказали, что двигательные импульсы, инициирующие действия человека, часто могут предшествовать желанию этих действий на значительные доли секунды. Люди всегда плыли по течению во Вселенной, существа импульсивные и беспричинные, объясняющие свое поведение друг другу с помощью все более сложных моделей осознания. Когда-то они верили, что боги оживляют их души, сражаясь в своих битвах через человеческую форму. Позже они развили идею осознающего себя, самоуправляемого сознания. Теперь Пол видел, что все это было не более чем идеей, моделью, иллюзией, за которой можно спрятаться. Почему он, возможно, последний человек, должен цепляться за такие устаревшие удобства?

Он понял, что никакого познания не было. Было только восприятие.

С эквивалентом улыбки он расслабился. Его осознание вспыхнуло и утихло.

Он был вне времени и пространства. Великие квантовые функции, охватывающие Вселенную, скользили мимо него подобно огромной бурной реке, и его глаза были наполнены серым светом, который лежит за всеми явлениями. Космос никогда не был пустым.

В жестких пространственно-временных рамках принципа неопределенности "пустой" вакуум был заполнен наборами виртуальных частиц, которые возникали из ничего, разлетались в стороны, рекомбинировали и исчезали, как будто их никогда и не было - слишком быстро, чтобы законы сохранения массы/энергии могли это заметить.

Когда-то ученые-люди называли его бурлящим вакуумом. И теперь он был обитаем.

Квакс был порождением турбулентного пространства, его "ячейки" представляли собой сменяющуюся последовательность наборов виртуальных частиц. Физически его структура простиралась на много ярдов - грубая сфера, гигантская по субатомным меркам, содержащая комплекс наборов виртуальных частиц, которые хранили терабиты данных: понимания, памяти, охватывающей миллионы лет.

Подобно тени облака, квакс курсировал по неспокойному космосу в поисках людей... 

 ...Все кончено? Человечество уничтожено? Лета, Ева, мы преодолели миллионы лет. Мы видели полет ксили, победу этих птиц-фотино. Должно быть, все кончено. Что еще можно мне показать?- Смотри, - терпеливо сказала она. - Смотри... 

 4 101 214 г. н.э. - Я нашла птицу из Раковины - птицу из космоса! - Аллел прибежала в деревню, переполненная новостями, ее мешковатая рубашка из коры развевалась.

Но это никого не впечатлило. Она не могла этого понять. Дети помладше вернулись к своим играм в пыли.

Ее мать, Бойд, рассеянно потрепала четырнадцатилетнюю Аллел по голове. - Не приставай ко мне, - проворчала она и занялась своими делами.

Лицо Бойд представляло собой изуродованную шрамами сложную маску, когда она двигалась среди групп мужчин и женщин, массивная и грозная в своем пальто из стеганой коры коровьего дерева, что-то планируя и что-то срочно обсуждая. Было уже далеко за полдень; вечером Бойд поведет эту потрепанную армию на юг в очередную атаку на оборону моста.

Аллел знала, как это важно для ее матери; в конце концов, они должны были обеспечить переправу через реку Атад и получить доступ на юг - иначе северные ледники наверняка раздавят их крошечную деревню еще до наступления многих зим. Кулаки Бойд были сжаты до белизны, когда она спорила. Аллел знала, что она размышляет о перспективе очередного кровавого провала, и решила держаться от нее подальше.

Она нашла своего дедушку Лантила, который перевозил миски с экскрементами и другими отходами из вигвамов из коры к скоплениям коровьих деревьев в центре деревни. Лантил высыпал миски в корневую систему деревьев и устало терпел болтовню своей внучки.

Она рассказала ему, как вышла из деревни одна и вскарабкалась на скалистые отроги холма Хафен, расположенного примерно в миле отсюда. На вершине она распласталась, тяжело дыша, и удивленно уставилась вверх: в послеполуденном свете Раковина казалась светящимся одеялом, и вскоре она забыла о ветре с северных ледяных полей, который пробирался сквозь грубые швы ее рубашки...

Мир Аллел был миром без неба. Вместо этого от горизонта до горизонта простиралась Раковина, накрывая землю подобно светящейся крышке синего, зеленого и поразительно оранжевого цветов. Она проследила знакомые линии границ океана и наблюдала, как облака сворачиваются в перевернутый шторм прямо над ней. Она подняла палец, как будто хотела разогнать бурю на огромной тарелке, висевшей над ней...

- и птица упала в воздух. Она опустилась на колени и обхватила птицу руками; ее сердце застучало, когда капли льда растаяли на крыльях.

Птица была льдисто-голубой, захватывающего цвета, которого она никогда раньше не видела. А в клюве у нее был ярко-оранжевый цветок.

Точный цвет этих странных оранжевых брызг на Раковине.

Птица пришла в себя и с грохотом улетела, но это не имело значения. Аллел знала, что она, должно быть, сбилась с пути и пересекла Пропасть между мирами.

Она побежала вниз по поросшим вереском склонам к своему дому.

Она шла по следам Лантила, когда он устало брел среди вигвамов. - Но если мир и Раковина - это шары, что их разделяет? - Возможно, за горизонтом были огромные столбы...

Лантил откинул со лба прядь грязных волос. - Какое это имеет значение?

- Я хочу знать, - топнула она ногой.

Ее дедушка вздохнул. - Хорошо. - Он опустился на колени рядом с Аллел и сжал узловатый кулак. - Вот мир, Дом, круглый, как шар. - Он обхватил кулак другой рукой. - А вот и Раковина, полая сфера вокруг Дома. - Теперь он разжал кулак и закрутил кончиком пальца спираль внутри ладони, сложенной чашечкой. - Солнце движется через Пропасть, даря нам день и ночь, лето и зиму.