Интерфейсы Пула были отбуксированы с орбиты Юпитера и установлены по всей системе. Червоточины, которые соединяли интерфейсы, позволяли пересекать внутреннюю систему за считанные часы, а не месяцы. Система Юпитера стала центром межпланетной торговли.

И Порт-Сол - ледяной объект Койпера на краю системы - должен был стать базой для первых великих межзвездных путешествий... 

 3672 год н.э. В момент его рождения на него обрушилась масса впечатлений.

Его тело, все еще влажное от отпочковывания, было тяжелой, мощной массой. Он потянулся, и его конечности раздвинулись с мягкими сосущими звуками. Он почувствовал, как кровь - густая от механической силы - хлынула по капиллярам, пронизывающим его торс.

И у него были глаза.

Вокруг него были люди, толпящиеся, спорящие, спешащие. Они казались напряженными, обеспокоенными; но он быстро забыл об этой мысли. Это было слишком великолепно - быть живым! Он потянулся своими новыми конечностями. Он хотел обнять всех этих людей, своих друзей, свою семью; он хотел поделиться с ними своей энергией, своим предвкушением будущей жизни.

Теперь его окружала клетка из сочлененных конечностей, защищающих от давки. Он посмотрел вверх и узнал быстро заживающую рану от недавнего зачатка. Он позвал - но его речевая перепонка все еще была влажной, и звук, который он издал, был неразборчивым. Он попробовал еще раз, почувствовав, как напряглась мембрана. - Ты мой отец, - сказал он.

- Да. - Огромное лицо склонилось к нему. Он протянул руку, чтобы погладить суровый лик. Плоть твердела. Он почувствовал сладкий укол печали. Неужели его отец уже так стар, так близок к консолидации?

- Послушай меня. Посмотри на мое лицо. Тебя зовут Скульптор 472. Я Скульптор 471. Ты должен запомнить свое имя.

Скульптор 472. - Спасибо, - серьезно сказал он. - Но... - Но что означало "Скульптор"? Он порылся в своем сознании, в памяти, с которой родился. Конечности. Отец. Люди. Консолидация. Солнце; Холмы. Слово "скульптор" не использовалось. Он почувствовал укол страха; его конечности задрожали. С ним было что-то не так?

- Успокойся, - ровным голосом сказал его отец. - Это имя сохранилось из прошлого и ни к чему не относится.

Скульптор 472. Это было хорошее имя; благородное имя. Он посмотрел вперед на свою жизнь: короткое трехдневное утро осознанности и подвижности, когда он будет говорить, бороться, любить, вынашивать свои собственные почки; а затем долгий, медленный, комфортный день консолидации. - Я счастлив, что жив, отец. Все замечательно. Я...

- Послушай меня.

Он остановился в замешательстве; тон его отца был жестким, настойчивым.

Что-то было не так.

- Сейчас все... сложно. По-другому.

Скульптор 472 обхватил руками и ногами торс. - Это из-за меня?

- Нет, дитя. В мире неспокойно.

- Но Холмы - Консолидация...

- Нам пришлось покинуть Холмы. - Теперь в голосе 471-го звучал стыд; Скульптор снова осознал, что за решеткой сильных рук его отца толпятся люди. - Холмы повреждены. Там - люди-солнца - странные формы, светящиеся, сияющие. Мы не осмеливаемся пойти туда. Нам пришлось бежать.

- Но как я смогу консолидироваться? Куда я пойду?

- Прости, - сказал его отец. - Нам нужно идти далеко. Возможно, мы найдем новые холмы, где сможем консолидироваться. Возможно, раньше, чем придет твое время.

- А как насчет тебя?

- Не обращай на меня внимания. - Резкими, настойчивыми жестами 471-й ткнул в своего сына. - Пойдем. Ты можешь идти?

Скульптор развернул свои конечности, опустил их на землю и для пробы встал. Он почувствовал легкое головокружение, и у него заболели некоторые суставы. - Да. Да, я в порядке. Но я должен знать...

- Больше никаких разговоров. Беги, дитя!

Его отец откатился от него и неуклюже двинулся вслед за убегающими людьми.

Без исчезнувшей клетки конечностей 471-го Скульптор остался беззащитным. Земля здесь была голой, плоской; небо над головой было черным и пустым. Он сморгнул ложные воспоминания о тенистых холмах, о смехе и любви.

Его народ устремился к горизонту, бросив его.

- Подожди! Отец, подожди!

Неуклюже, спотыкаясь, когда он учился передвигаться на своих восьми конечностях по неровной поверхности, Скульптор поспешил за своим отцом. Майкл Пул присоединился к флиттеру на лунной орбите. Его встретил Билл Дзик, директор проекта "Готовая Аляска". Дзик был дородным, запыхавшимся мужчиной, его лицо было неестественно гладким от антивозрастной терапии (АВТ); в руках он держал небольшой портфель. Его пухлая и теплая рука обхватила руку Пула. - Майк. Спасибо, что встретились со мной.

- Я не ожидал увидеть вас здесь лично, Билл.

Дзик попытался улыбнуться, но его рот затерялся в массе лица. - Что ж, у нас проблема. Мне жаль.

Пул подавил вздох; узел напряжения скрутился у него в животе.

Он последовал за Дзиком во флиттер. Маленький корабль был пуст, за исключением пилота, коротко стриженой женщины, которая быстро кивнула Пулу. Сквозь изогнутые иллюминаторы флиттера Пул видел древний свет Луны и нежно-голубой тетраэдр, который был интерфейсом к червоточине, ведущей на Готовую Аляску. Пул и Дзик пристегнулись к соседним креслам, и с легким, как у призрака, ускорением флиттер рванулся вперед. Пул наблюдал за приближением интерфейса шириной в сто ярдов; серебристо-золотые плоскости, беглые, неуловимые, сияли над синим каркасом.

Проблемы, всегда проблемы. Тебе следовало держаться физики, Майк.

Дзик переложил портфель на колени и попытался открыть его своими похожими на сосиски пальцами. Он заколебался. - Как продвигаются дела с "Коши"?

- Вы знаете, как это происходит; вы получаете мои брифинги с сайта Юпитера и остальные мои отчеты. - Пул решил подыграть, не уверенный в настроении Дзика. - Все отлично. Мириам Берг хорошо справляется со своей работой. ВЕС-привод корабля теперь рассчитан на человека, и ведется производство экзотических материалов для порталов. Вы знаете, что мы подключились к потоковой трубе Ио в качестве источника энергии, и...

Дзик кивал, не сводя глаз с лица Пула, но он не слышал ни слова.

- Давайте, Билл, - сказал Пул. - Я справлюсь. Скажите мне, что у вас на уме.

Дзик улыбнулся. - Да.

Бледно-голубые стойки интерфейса скользнули мимо флиттера, заслонив Луну.

Дзик открыл портфель и достал серию фотографий. - Взгляните на это. - Это были грубые снимки поверхности Готовой Аляски. Небо было пустым, если не считать россыпи далеких звезд, любая из которых могла быть Солнцем. Ландшафтом служил голый, покрытый трещинами лед - за исключением некоторых странных, укоренившихся структур, скорее похожих на пни срубленных деревьев.

- Мне жаль, что качество невысокое, - сказал Дзик. - Это нужно было снимать с большого расстояния. Очень большого расстояния.

Пул просмотрел фотографии. - В чем дело, Билл?

Дзик провел пухлыми пальцами по коротким сальным волосам. - Послушайте, Майк, я участвую в проектах "червоточины" почти столько же, сколько и ты. И мы сталкивались с проблемами и раньше. Но они были техническими, или политическими, или... - Дзик посчитал на пальцах. - Решение фундаментальной проблемы нестабильности "кротовых нор" с использованием методов активной обратной связи. Разработка способов производства экзотической материи в промышленных масштабах, достаточных для того, чтобы открыть проходы "кротовых нор" шириной в милю. Получение согласия от правительств, местных и межсистемного, на оплетение Солнечной системы транзитными путями "кротовых нор". И финансирование. Бесконечные битвы за финансирование...

Битвы, которые еще не закончились, размышлял Пул. На самом деле, он принял меры, чтобы Дзик никогда не забывал о том, насколько коммерческий успех проекта Дзика "Готовая Аляска" имел решающее значение для финансирования общей цели - полета "Коши" в межзвездное пространство.