- Но это другое. - Дзик ткнул пальцем в глянцевые страницы, оставив жирное пятно. - Не техническое, не финансовое, не политическое. Мы нашли нечто, что даже не является человеческим. И я не уверен, что есть решение.

Флиттер слегка вздрогнул. Теперь они были близко к горловине самой червоточины. Пул мог видеть электрически-голубые нити экзотической материи, которые пронизывали дыру по всей длине, отрицательная плотность энергии создавала отталкивающее поле, которое удерживало горловину открытой. Стены дыры вспыхнули полосами и искрами: гравитационные напряжения превратились в потоки экзотических частиц.

Пул снова всмотрелся в снимки, поднеся их к свету кабины. - На что я здесь смотрю?

Дзик сложил руки в виде сферы. - Вы знаете, что такое Готовая Аляска: шар в сотню миль в поперечнике - наполовину рыхлая скала, наполовину водяной лед, следы водорода, гелия и немного углеводородов. Похоже на ядро огромной кометы. Он находится в поясе Койпера, сразу за орбитой Плутона, вместе с бесчисленным количеством подобных спутников. А поскольку Солнце - всего лишь среднеяркая звезда на небе, там так холодно, что на поверхности конденсируется гелий - сверхтекучие лужицы, скользящие по корке водяного льда.

- Мы не слишком тщательно осмотрели Аляску, когда прибыли на нее. - Дзик пожал плечами. - Мы знали, что, как только начнем работу, все равно разрушим элементы поверхности...

Строительная бригада затопила слепой маленький мирок взрывом тепла и света. Это был дом вдали от дома; даже период его вращения примерно соответствовал земным суткам. Люди покинули случайно выбранную точку посадки, исследуя, тестируя, играя, строя, готовясь к Порт-Солу будущего. Структуры из льда и жидкого гелия, которые миллиарды лет сохранялись в неосвещенных глубинах внешней системы, рассыпались, испарились.

- Потом кто-то принес это.

Дзик пролистал глянцевые снимки, выбрал один. На нем была изображена кочка на льду, похожая на ступицу колеса без обода с восемью равномерно расположенными спицами. - Девушка взяла этот снимок на память. Новинка. Она думала, что регулярность - это какой-то кристаллический эффект - как снежинка. Сначала мы все так думали. Но затем нашли еще больше этих проклятых штуковин.

Дзик разложил глянцевые снимки по своему портфелю. Пул увидел, что структуры на фотографиях обладают той же восьмикратной симметрией, что и на первой. Дзик продолжил: - Все примерно одинаковой массы и размера - размах этих похожих на корни хоботков составляет около двенадцати футов; высота центрального ствола - шесть футов. Они покрывают поверхность Аляски, особенно горные хребты, которые улавливают солнечный свет. Или они это делали, пока мы не начали валять дурака. - Он посмотрел на Пула, защищаясь. - Майк, как только я понял, что у нас здесь, то прекратил операции и отозвал всех обратно на корабль. Мы нанесли большой ущерб, но... Майк, мы не должны были знать. Мы инженерная команда, а не биологи.

- Биологи?

- Нам удалось вскрыть одну из штуковин. Она пронизана тонкими, похожими на волос каналами. Капиллярами. Мы думаем, что капилляры предназначены для прохода жидкого гелия. Сверхтекучего. - Он неуверенно посмотрел в лицо Пулу. - Вы поняли, Майк? Эти чертовы штуки сидят на своих гребнях, наполовину в тени, наполовину снаружи. Солнечный свет создает перепад температур - крошечный, но достаточный для того, чтобы сверхтекучий гелий проникал через корни.

Пул в изумлении уставился на фотографии.

Дзик откинулся на спинку стула и скрестил пальцы на своем мягком животе; он смотрел из флиттера на сверкающую трубу растянутого пространства-времени, которая окружала их. - Сейчас власти ни за что не позволят нам продолжать развивать Порт-Сол, если это означает уничтожение пней. И все же пни такие чертовски безрадостные. Майк, мы построили туннельное шоссе стоимостью в триллион долларов, ведущее к цветочной клумбе. Даже туристическая торговля не будет стоить и ломаного гроша. Думаю, мы можем перенести интерфейс червоточины на какой-нибудь другой объект Койпера, но стоимость будет разорительной...

- Вы хотите сказать, что эти существа живые?

Лицо Дзика было таким же широким и пустым, как исчезнувшая Луна. - В том-то и дело, Майк, - мягко сказал он. - Они сделаны из водяного льда и камня, и они пьют жидкий гелий. Это растения. Люди-солнца сверкали в небе. Скульптор съежился, прижимаясь к незнакомой земле.

Он представил, как человек-солнце спускается после своей собственной консолидации, его дьявольский жар вымывает кровь и кости из его затвердевшего тела. Будет ли Скульптор осознавать, в какой-то степени, катастрофу? Будет ли он по-прежнему чувствовать боль?

Он оттолкнулся от разбитой земли. Ни один человек не смог бы консолидироваться рядом с такой угрозой; необходимость найти безопасный, устойчивый склон холма - с надлежащей степенью тени - была для всех них как боль. И вот Скульптор 472 наткнулся на свой народ, все они были беженцами, тщетно ищущими убежища от сияющих, деформированных незнакомцев.

Ему было уже полтора дня от роду. Половина его активной жизни прошла. Он беспокоился, жаловался отцу. Он оглядел неуклюжие, убегающие фигуры людей, задаваясь вопросом, кто из них - в каком-нибудь альтернативном мире, свободном от людей-солнц, - мог бы стать его товарищами или противниками в коротких, жестоких, зрелищных соревнованиях по борьбе, которые определяли выбор мест для консолидации. Скульптор был выше, сильнее, умнее большинства. На соревнованиях ему не составило бы труда найти подходящее место на холме...

Было бы. Но теперь, когда он беженец, у него никогда не будет такого шанса. Он поднял свою речевую перепонку к небу и застонал. Почему я? Почему мое поколение должно так страдать?

Его отец споткнулся. Две его ведущие конечности были сломаны. Он попытался пошевелить свисающими конечностями, но не смог восстановить равновесие.

С тихим, почти примирительным вздохом Скульптор 471 тяжело опустился на землю.

472-й поспешил к нему. - Ты должен встать. Ты болен? - Он схватил отца за конечности и попытался протащить его по льду.

Тело 47l-го было опрокинуто набок, его тяжесть слегка деформировала его структуру, сплющивая его. - Оставь меня, - мягко сказал он. - Двигайся. Все в порядке.

Тонкий голос, осунувшееся лицо были невыносимы для 472-го. Он обхватил отца руками и сжал, словно пытаясь восстановить высокую, уверенную фигуру, которая защищала его в первые мгновения жизни. - Но я не могу оставить тебя.

- Ты знаешь, что должен. Пришло мое время. Консолидация...

Скульптор был потрясен. - Не здесь. Не сейчас!

471-й вздохнул. - Я чувствую, как мои мысли смягчаются. Все не так плохо, Скульптор...

Скульптор в отчаянии огляделся. Земля была плоской, твердой. Здесь не было ни склона, ни возможности укрыться в тени. И то, как лежал его отец, было неправильным: его конечности были раскинуты вокруг него, туловище опущено.

Скульптор торопливо скреб лед. Его плоть разорвалась, и сверхтекучая кровь с шипением хлынула из ран, покрывая его конечности; но вскоре он проделал неглубокую траншею. Он снова положил свои конечности поверх неподвижного туловища 471-го. - Если я смогу просто перекатить тебя в траншею, тогда, может быть, там будет немного тени. Давай, отец...

Но 471-й не ответил. Когда Скульптор потянул его, одна конечность рассыпалась на твердые осколки.

Скульптор упал на изуродованное тело своего отца. Неужели его тоже ждала такая судьба - упасть и погибнуть на неподатливой земле, лишенным консолидирующего бессмертия?

Через некоторое время он оторвался от своего отца. Он потянулся и огляделся. Миграция была темной полосой на горизонте; тут и там на их пути он видел темные курганы, очертания еще большего числа павших людей.

Он намеренно отвернулся от беженцев.

Твердой походкой, исполненный ярости и негодования, Скульптор направился обратно к холмам своих предков. Пул и Дзик поднялись на борт ВЕС-корабля. Корабль был припаркован в пятидесяти милях от интерфейса червоточины, в сотне миль от поверхности объекта Койпера под названием Готовая Аляска.