Теперь пришло время сражаться.
Она поднялась по воде, ее плавники пульсировали, и приготовилась вести всю группу дальше по ледяному туннелю к новой пещере с расщелиной.
Но, даже когда народ оторвался от созерцания и столпился в холодной, застоявшейся воде позади нее, решимость Золотых Ресничек поколебалась. Внутри нее ощущалось тяжелое присутствие Искателя. Она чувствовала, как его щупальца обвиваются вокруг ее живота, и - она знала - его щупальца, должно быть, уже проникли в ее мозг, ее разум, ее "я".
Взмахнув плавниками, она протолкнула свое тело по туннелю. Она не могла позволить себе проявить слабость. Не сейчас.
- Золотые Реснички.
Широкое тело, теплое в бурлящей воде, выбралось из толпы и столкнулось с ней: это была Сильные Плавники, одна из двух партнерш Золотых Ресничек. Присутствие Сильных Плавников сразу же успокоило. - Золотые Реснички. Я знаю, что что-то не так.
Золотые Реснички хотела отрицать это; но она отвернулась, ее депрессия усилилась. - Я не могла ожидать, что у меня будут секреты от тебя. Как думаешь, остальные в курсе?
Похожие на волоски реснички, выстилающие брюшко Сильных Плавников, едва заметно вибрировали, когда она говорила. - Только Рожденная Льдом подозревает, что что-то не так. А если бы она этого не сделала, нам пришлось бы сказать ей. - Рожденная Льдом была второй из партнерш Золотых Ресничек.
- Я не могу позволить себе быть слабой, Сильные Плавники. Не сейчас.
Пока они плыли вместе, Сильные Плавники перевернулась на спину. Вода туннеля просачивалась между ее панцирем и телом; ее реснички мерцали, когда они выхватывали частицы пищи из потока и отправляли их в многочисленные рты вдоль ее брюшка. - Золотые Реснички, - сказала она. - Я знаю, в чем дело. Ты носишь Искателя, не так ли?
- ...Да. Как ты могла догадаться?
- Я люблю тебя, - сказала Сильные Плавники. - Вот откуда я могла знать.
Боль от восприятия Сильных Плавников была такой же острой и неожиданной, как в тот момент, когда Золотые Реснички впервые обнаружила у себя признаки заражения... и с ужасом осознала, что ее жизнь неизбежно должна закончиться безумием, бесцельным скитанием по льду по всему миру. - Думаю, это все еще на ранней стадии. Это как огромный жар внутри меня. И я чувствую, как это проникает в мой разум. О, Сильные Плавники...
- Борись с этим.
- Не могу. Я...
- Ты можешь. Ты должна.
Конец туннеля был погруженным в темноту диском; Золотые Реснички уже чувствовала манящее тепло нагретой в расщелине воды в пещере за ним.
Это должно было стать кульминацией, высшим моментом в жизни Золотых Ресничек.
Старая расщелина народа с источником теплой, насыщенной воды истощалась; и поэтому им пришлось бежать и бороться за место в новой пещере.
Или умереть.
Именно Золотые Реснички нашла новую расщелину, поскольку она исследовала бесконечную сеть туннелей между пещерами с расщелинами. Таким образом, именно она должна возглавить эту войну - с Искателем или без него.
Она собрала остатки своей тающей храбрости.
- Ты лучшая из нас, Золотые Реснички, - сказала Сильные Плавники, замедляя движение. - Никогда не забывай об этом.
Золотые Реснички прижалась своим панцирем к панцирю Сильных Плавников в молчаливой благодарности.
Золотые Реснички повернулась и щелкнула жвалами, подавая остальным знак остановиться. Они так и сделали, взрослые заключили маленьких детей в свои прочные панцири.
Сильные Плавники легла плашмя на пол и направила единственный глазной стебелек к выходу из туннеля. Ее осторожность была разумной; были виды, которые могли уловить даже один звуковой импульс, исходящий от неосторожного глаза.
После нескольких мгновений молчаливого осмотра Сильные Плавники, извиваясь, поползла обратно по поверхности льда к Золотым Ресничкам.
Она заколебалась. - Думаю, у нас проблемы, - сказала она наконец.
Искатель, казалось, пульсировал внутри Золотых Ресничек, сжимаясь вокруг ее живота. - Какие проблемы?
- В этой пещере уже живут. Голованы. Киван Скоулз остановил ровер в сотне ярдов от гребня горы-стены.
Ирина Ларионова, облаченная во взятый напрокат защитный скафандр, по наклону кабины могла сказать, что поверхность здесь была наклонена вверх примерно на сорок градусов - меньше, чем лестничный пролет. Эта "гора", сильно разрушенная эрозией, на самом деле была немногим больше, чем покрытый пылью холм, подумала она.
- Стена кратера Чао Мэн-фу, - оживленно сказал Скоулз, его искаженный радиоприемником голос звучал металлически. - Давайте. Отсюда мы поднимемся на вершину пешком.
- Прогулка? - Она раздраженно изучала его. - Скоулз, за последние тридцать шесть часов я спала всего один час; преодолела девяносто миллионов миль, чтобы добраться сюда, используя флиттеры и транзитные туннели - и вы говорите мне, что я должна подниматься пешком на этот чертов холм?
Скоулз ухмыльнулся сквозь лицевую панель. Ларионова предположила, что физически ему было около двадцати пяти, и в нем было что-то мальчишеское, что раздражало ее. Черт возьми, напомнила она себе, этот "мальчик", вероятно, старше меня.
- Поверьте мне, - сказал он. - Вам понравится вид. И нам все равно придется менять транспорт.
- Почему?
- Увидите.
Он грациозно поднялся на ноги. Он протянул руку в перчатке, чтобы помочь Ларионовой неуклюже подняться со своего места. Когда она встала на наклонном полу кабины, ее тяжелые ботинки больно надавили на лодыжки.
Скоулз открыл шлюз ровера. Остаточный воздух выходил наружу, кристаллизуясь. Свечение изнутри кабины казалось ослепительным; за пределами шлюза Ларионова видела только темноту.
Скоулз выбрался из шлюза и спустился на невидимую поверхность планеты. Ларионова неуклюже последовала за ним; путь до единственной ступеньки шлюза показался ей долгим.
Ее ботинки с тихим хрустом опустились на поверхность. Шлюз располагался между задними колесами ровера: колеса были сделаны из металлических полос и перепонок, широких и легких, каждое колесо было выше, чем она сама.
Скоулз защелкнул шлюз, и Ларионова погрузилась во внезапную темноту.
Скоулз вырисовывался перед ней. Он был фигурой, вырезанной из черноты. - Вы в порядке? Ваш пульс частит.
Она слышала собственное хриплое дыхание, громкое и мгновенное. - Просто немного дезориентирована.
- У нас здесь всего треть g, знаете ли. Вы привыкнете к этому. Пусть ваши глаза привыкнут к темноте. Нам не нужно торопиться.
Она посмотрела вверх.
Боковым зрением она увидела, что на небе уже появились звезды. Она искала яркую двойную звезду, голубую и белую. Вот она: Земля с Луной.
И теперь, с медленным величием, пейзаж открылся ее привыкающим глазам. Равнина, с которой поднялся ровер, простиралась от подножия горы-стены кратера. Это было сложное лоскутное одеяло из теснящихся кратеров, горных хребтов и уступов - часть которых, должно быть, достигала высоты в несколько миль - все это было видно как мерцающий узор в свете звезд. Лицо планеты казалось морщинистым, подумала она, как будто съежилось с возрастом.
- Высота этих стен-гор превышает милю, - сказал Скоулз. - Здесь, наверху, поверхность достаточно твердая, чтобы по ней можно было ходить; слой реголитовой пыли толщиной всего в пару дюймов. Но внизу, на равнине, глубина пыли может достигать десяти или пятнадцати ярдов. Отсюда и большие колеса на ровере. Я думаю, вот что пять миллиардов лет температурного диапазона в тысячу градусов делают с ландшафтом...
Всего двадцать четыре часа назад, размышляла Ларионова, она застряла в зале заседаний в Нью-Йорке, погруженная в одну из бесконечных финансовых баталий Суперэта. И теперь это... путешествие по червоточине сбивало с толку. - Воды Леты, - сказала она. - Здесь так пустынно.
Скоулз иронично поклонился. - Добро пожаловать на Меркурий, - сказал он. Золотые Реснички и Сильные Плавники заглянули в пещеру расщелины.
Золотые Реснички удачно выбрала пещеру. Расщелина здесь была прекрасным молодым жерлом, светящимся кратером, гораздо более широким, чем их старый, умирающий дом. Вода над расщелиной была бурной и густо облачной; сама пещера была широкой и с гладкими стенами. Вокруг основания расщелины росли коврики ресничных растений. Резуны по очереди обрабатывали растения-реснички, целые цепочки, их маленькие крепкие плавники уверенно прорезали растения. Скользя взглядом по растительным коврикам, Золотые Реснички смогла разглядеть гибкую форму ползуна, его безмозглое трубкообразное тело было шире, чем у Золотых Ресничек, и более чем в три раза длиннее...
